Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

География

Математика

Девятая сказка

– Слушай, Тимоша, – продолжил Женя. – Давай посмотрим, что с другими молекулами происходит после того, как они выйдут из пищеварительной вакуоли.
– Давай, – согласился Тимоша. – Пошли за углеводами подглядывать. Они мне нравятся: такие скрюченные и вкусные при этом. Пойдем, посмотрим, может, они в конфетку превратятся.
– Нет, – возразил Женя. – Это конфетку можно переварить до углеводов, а чтобы наоборот было – такое науке неизвестно. Тем более в амебе. Конфеты вообще не амебная еда.


– Жаль, – вздохнул Тимоша. – Но все равно пойдем посмотрим, что с углеводами происходит. А куда идти надо?
– Надо митохондрию найти.
– Это что за зверь?
– Митохондрия – это электростанция в клетке, такая печка. – Тимоша замедлил шаг, остановился и сказал:
– Тогда я не пойду.
– Почему? – удивился Женя.
– Да ну ее, эту печку. Дымит там, наверное. Я дым не люблю. Он глаза щиплет, и чихать от него хочется. Да и обжечься об эту самую мито... печку можно.

ll27

– Тимошенька, – улыбнулся Женя. – Ты только подумай, мы все состоим из клеток.
– Как это? – не понял Тимоша.
– Вот амеба – это микроб, состоит из одной клетки. Мы сейчас по этой клетке ходим. Все микробы, которых мы сегодня видели, – одноклеточные. А вот мы с тобой, и все люди, и деревья, и трава, и птицы, и звери – все мы многоклеточные, состоим из многих миллионов клеток.
– Похожих на эту амебу? – недоверчиво спросил Тимоша.
– Похожих и не очень похожих. Но у всех клеток есть стенки – мембраны, есть вакуоли...
– Пищеварительные? – с опаской спросил Тимоша.
– Пищеварительные вакуоли есть только у микробов. В клетках есть разные вакуоли. Ведь слово «вакуоль» означает всего-навсего «пузырек». Вот мы с тобой только что влетели нечаянно в жировую вакуоль. Или вот еще пример... Ты ел когда-нибудь апельсины?
– Спрашиваешь! Мы же вместе ели!
– А ты видел в каждой дольке много-много пузырьков, похожих на сосульки?
– Да, видел.
– Это клетки апельсина. Но почти всю клетку занимает одна большая вакуоль с соком.
– Точно! – в восторге закричал Тимоша. – Причем не с простым соком, а с апельсиновым. Я апельсин ел, а сок у меня по подбородку тек. Теперь я все понял! Вакуоли бывают не только опасные, как пищеварительные, но и очень вкусные. Ну что еще в твоих клетках есть?
– В твоих тоже, – уточнил Женя. – Еще там есть эндоплазматическая сеть, есть митохондрии...
– Митохондрии – это печки такие. В них углеводы сгорают, – продемонстрировал свою ученость Тимоша. – Дымят сильно.
Женя засмеялся:
– Представь себе, в каждом человеке миллион митохондрий. Каждая митохондрия все время работает. Как ты думаешь, что было бы, если бы все митохондрии дымили?
Тимоша подумал и сказал:
– Пожалуй, очень много дыма было бы. Мы бы все дымились. Нас из-за дыма не видно было бы. Ты бы дымил, и я бы дымил. Я бы увидел такую тучу дымную и сразу узнал: это мой Женя идет. А увидел бы тучу еще больше, значит, мама дымит своими митохондриями.
– Но ведь на самом деле ничего такого нет, – возразил Женя.
– Нет, – согласился Тимоша. – Значит, и печек никаких в твоих митохондриях нет.
– И в твоих тоже, – напомнил Женя. – Действительно, печек в клетках нет. Есть маленькие электростанции. Пойдем посмотрим. Будет дымить – убежим.
Тимоша согласился. Мальчики вскочили на рельсы эндоплазматической сети и полетели по ним вверх-вниз, вправо-влево и снова вверх...
Впереди показалась молекула, похожая на кресло. Она резво катилась куда-то по рельсам.
– Держи его! Это углевод глюкоза! Она приведет нас к митохондрии, – закричал Женя.
– Стой, маленькая, стой же, моя сладенькая! – подхватил Тимоша. – Дай-ка я тебя съем, не отдам никакой митохондрии!
Мальчики побежали изо всех сил и уже почти догнали углевод, как вдруг он закатился в какой-то маленький домик, похожий на галошу.
– Убежал, – печально сообщил Тимоша.
– Вон еще один туда бежит, – показал ему Женя, – и еще один.
Действительно, со всех сторон к домику подбегали углеводы и ныряли в него.
– Пойдем посмотрим, что они там делают, – предложил Тимоша.
Но митохондрия была закрыта со всех сторон. Были только две дверцы. В одну из них забегали молекулы углеводов. Мальчики заглянули в дверцу, но мало что поняли: внутренность митохондрии была похожа на фабрику. Среди станков в четком порядке сновало множество молекул – больших, поменьше и совсем крохотных. Ряд станков уходил вглубь, к противоположной стороне митохондрии. Но другой конец «фабрики» был плохо виден.
– Откуда здесь станки? – удивился Тимоша. – Ведь это не может быть настоящей фабрикой. Я еще не забыл: мы находимся в микромире.
– Это ферменты, – произнес Женя.
– Ферменты?! – в ужасе закричал Тимоша. – Спасайся скорее. Сейчас они нас на части начнут растаскивать.
– Не бойся, – успокоил его Женя. – Во-первых, для того чтобы они на нас напали, нам нужно залезть в митохондрию и усесться на эти ферменты. Они не могут сами передвигаться, в отличие от пищеварительных ферментов. Во-вторых, они всех подряд не перерабатывают. Каждый фермент может работать только с определенной молекулой.
Тимоша вздохнул с облегчением:
– Хорошо, что мы с тобой не определенные молекулы.
Братья еще позаглядывали в дверцу, а потом Женя предложил:
– Пойдем посмотрим, что из этого всего получается.
– Конечно, – подхватил Тимоша, – нам же надо узнать, что эта фабрика-митохондрия делает.

ll26

Они перешли на другой конец митохондрии. Оттуда вылетали хорошо упакованные большие молекулы с двумя головами и с хвостом.
– Это кто такие? – удивился Тимоша.
Женя, конечно, все знал. Он только поглядел на этих двухголовых с хвостом и сразу сказал:
– Знаю, знаю, это молекулы АТФ.
И своей палочкой крупно написал: «АТФ».
– Женя, – рассудительно заметил Тимоша, – я знаю, что некоторые слова, самые важные слова, пишутся с большой буквы. Но чтобы все слово писалось большими буквами – я никогда не видел. Вдобавок ты называешь его как-то странно. Надо говорить: «атф», а ты говоришь – «а-тэ-эф».
– Я правильно говорю, – обиделся Женя. – Потому что АТФ – это сокращение слова аденозинтрифосфорная кислота. А формула ее такая:

Тимоша внимательно посмотрел на формулу и заулыбался:
– А, это все наши знакомые – биогенные элементы! Я их всех знаю, кроме одного. Вот этого, рычащего.
– Какого такого рычащего? – удивился Женя.
– Вот этого, – Тимоша показал на знак «Р» и закричал, – «р-р».
– Это никакой не рычащий элемент, – возразил Женя. – Это он по-русски рычит. А химические элементы обозначают буквами латинского алфавита. И в латинском алфавите этот знак не рычит, а пыхтит, потому что зовется «пэ» и обозначает химический элемент фосфор.
– А какая от фосфора польза в молекуле а-тэ-эф?
– А такая, что чем больше фосфора, тем больше энергии. Я же говорил, что митохондрия – это клеточная электростанция? Она делает электрические батарейки. Эти батарейки и есть молекулы АТФ. Помнишь, мы не знали, почему становишься сильным, если много кушаешь?
– Помню.
– Вот мы и увидели, откуда берутся силы. Пища разлагается на белки, жиры и углеводы. Углеводы бегут в митохондрию, и там из них делают батарейки под названием АТФ.
– Вот здорово! – удивился Тимоша. – И внутри нас то же самое?
– То же самое.
– И митохондрии есть?
– Очень-очень много.
– Значит, чтобы телевизор работал, его нужно в розетку включить. Чтобы в розетке ток был, нужно провода провести от электростанции до розетки. Чтобы электростанция ток дала, нужен уголь. А уголь в шахте добывают. Вот сколько сложностей., – рассуждал Тимоша. – А в природе пообедал – и закрутилась твоя электростанция. Ни машин, ни проводов не надо.

Поиск

Информатика

Физика

Химия

Педсовет

Классному руководителю

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru