Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

География

Математика

Свен Гедин

znach Свен Андерс Гедин (1865–1952), шведский путешественник. Исследовал Тибет, Синьцзян, Монголию, Восточный Туркестан (1893–1935). Открыл Гандисышань.

Свен Гедин родился в Стокгольме, в богатой семье, где царил матриархат – главой была мать, сильная волевая дама. Такими же были и старшие сёстры Свена. Правда, сильные характеры не мешали матери и сёстрам во всём потакать единственному ребёнку мужского пола. Женское семейное покровительство сопровождало Гедина долгие годы.

Мечта его – стать путешественником – поддерживалась родными. Юный Свен, готовя себя к дальним странствиям, укреплял тело физкультурой и спортом, а дух – изучением географии и картографии, иностранных языков, в том числе русского и персидского, и чтением биографий великих путешественников. По убеждению Гедина, любое путешествие – это вызов судьбе. И во всех своих странствиях отважный до безрассудства швед доказывал это на деле. С 1893 по 1897 годы он прошёл и проехал огромные расстояния по России и Азии. Как выяснилось при подготовке настоящего издания, книга шведского путешественника «В сердце Азии. Памир – Тибет – Восточный Туркестан» вышла в нашей стране ещё в 1899 году. К сожалению, в наши дни она практически недоступна, и поэтому информация о странствиях знаменитого шведа достаточно скупа.

Гедин писал: «Вспоминая совершенное мною путешествие, я вижу целый ряд русских военных, ученых и частных лиц, перед которыми нахожусь в неоплатном долгу благодарности. Министерства Иностранных дел и Военное оказали мне с самого же начала столько сердечной и реальной помощи… Мне предоставили возможность нанять себе на службу русских казаков, беспошлинно ввести свой багаж в Россию… Ни одному русскому путешественнику не могло быть оказано большего содействия… нежели мне. Повсюду меня встречали, точно я был русским подданным… В Императорском Географическом Обществе, членом которого я уже имел честь состоять, я также нашел покровителей и друзей».

Поездка на поезде от Санкт-Петербурга до Оренбурга заняла четыре дня. Позади остались 2257 км пути по европейской части России. В Оренбурге паровая тяга сменилась конной. Это было 14 ноября 1893 года. «Покидая Оренбург, разом расстаешься со всякой цивилизацией и, углубляясь на восток, оказываешься всецело предоставленным самому себе». В песках Кара-Кум лошадей в тарантасе заменили беговые верблюды. Преодолев еще 2198 км, 4 декабря Гедин въехал в Ташкент. «В Ташкенте я пробыл около семи недель… Генерал-губернатор барон Вревский принял меня с безграничным радушием, я был его ежедневным гостем и имел случаи завязать у него знакомства, которые весьма пригодились мне для моего путешествия по Памиру».

Покинув гостеприимный Ташкент, Гедин с конным караваном 23 февраля достиг долины Исфайрамы. Дальше началось высокогорье. Подъем по северным склонам Алайского хребта вывел к перевалу Тенгиз-бай (3850 м), который в зимнее время бывает невозможно преодолеть. «В ночь на 26 февраля мы послали 8 киргизов с заступами, топорами и кирками вперед проложить дорогу, а затем ранним утром выступил и караван. Около Кара-Кии встретилось первое трудное место, где все еще возились наши киргизы, вырубая ступеньки во льду… Я… совсем изнемог. Поднялись мы на высоту 2850 м. Ночью дала себя знать «горная болезнь»; страшная головная боль и сердцебиение продолжались и весь следующий день…» На перевале было не легче: «…снег… лежал в два метра глубины. В сугробах была протоптана узкая глубокая тропа; идти по ней было все равно, что по узкой перекладине через трясину. Один неверный шаг в сторону – и лошадь совсем погружалась в снег…». После перевала дольше дня длился спуск до Дараут-Кургана в Алайской долине. «Кто знает, что было бы с моим караваном, если бы мы вышли днем раньше и попали под лавину, или днем позже, и нас застал бы ураган».

После дневного привала в Дарауте 2 марта экспедиция продолжила путь на восток по Алайской долине. 6 марта переправились через реку Кизыл-су и свернули на юг. Алай остался позади, впереди высился Памир. «После десятичасового перехода мы сделали привал среди этого царства смерти и холода, где не видно ни былинки, ни следа жизни… Мороз стоял 26°… Поздно вечером была, наконец, разбита юрта… Только в час утра в лагере… водворилась тишина. Набилось нас… как сельдей в бочонок, и все-таки температура в юрте понизилась к утру до –24°…».

При подъеме на Заалай остановились на дневку в урочище Бордоба. «Утром 9 марта все мои киргизы пали на колени в снег, вознося Аллаху мольбы о счастливом перевале через опасный Кызыл-арт… Но мы счастливо достигли гребня (4271 м)… На самом перевале… киргизы мои опять упали на колени и возблагодарили Аллаха…». Два мартовских дня экспедиция Гедина провела на льду огромного горько-соленого озера Каракуль, лежащего к югу от Заалайского хребта. 18 марта отряд Гедина спустился в долину реки Мургаб: «В некотором расстоянии виднелось небольшое русское укрепление; на северо-западной башне развивался русский флаг «на крыше мира». Мы приблизились; 160 солдат и казаков выстроились на стене и приветствовали нас громким ура. Около ворот меня сердечно встретил комендант, капитан Зайцев с шестью офицерами». Это был Пост Памирский – самый передовой форпост Российской империи в Средней Азии. Сейчас там, в восточной части Горного Бадахшана, таджикский город Мургаб.

Гедин позволил своему отряду блаженствовать в Посту Памирском до 7 апреля. «Отношения между офицерами и командой наилучшие. Тридцать человек солдат за отбытием срока службы должны были вернуться в Ош, и трогательно было видеть, как при прощании офицеры, по русскому обычаю, трижды целовались с каждым из уходивших нижних чинов. С ружьями на плече, с ранцами за спиною солдаты бодро отправились пешком в 45-тимильный путь, через плато Памира, в теплую желанную Фергану».

Далее экспедиция Гедина продвигалась на северо-восток, к меридиональному хребту Сарыкол, который является природной и политической границей между Таджикистаном и Китаем. Пройдя перевал Джагатай (4730 м высотой), на следующий день Гедин столкнулся с представителями китайских властей. Опасаясь, что европейские путешественники могут оказаться агентами русского царя, они максимально затруднили Гедину дальнейшее продвижение. Даже бумаги, полученные в Петербурге от тамошнего китайского посланника, не произвели впечатления на бдительных стражей. И хотя Гедин всё-таки получил разрешение (с рядом ограничений) на путешествие в Кашгар через район Музтаг-ата, отряд всю дорогу ощущал на себе пристальное внимание китайских властей. А местным киргизам они запретили снабжать экспедицию бараниной, топливом и другими необходимыми вещами.

Вскоре Гедин увидел вершины семитысячников китайского Памира: «Вокруг нас расстилался чудный вид. Прямо на восток, по другую сторону маленькаго озера Булюн-куля, виднелась мощная гора, окутанная вечным снегом. Это Ак-тау – «Белая гора» (ныне – Конгур, прим. авт.), северное продолжение Мустаг-аты. Налево от нее открывалась долина Гез, направо широкая долина Сары-кол». Остановившись в маленькой крепости Субаши на высоте 3756 м, Гедин записал: «Вооружение гарнизона Су-баши состоит из полдюжины английских и стольких же русских ружей и затем из луков и пик. С европейским оружием солдаты обращаются дурно, и оно обыкновенно в плохом состоянии. Я видел, как двое солдат, перепрыгивая через ручей, опирались на свои ружья, воткнутые дулами в грязное месиво…как сам комендант, так и весь гарнизон, день деньской ровно ничего не делают, только курят опиум, играют на деньги, едят, пьют и спят».

«Моим намерением было, если возможно, добраться до самой вершины горы и исследовать ее геологическое строение, ее ледяной покров и гигантские ледники, – писал путешественник. – Поэтому мы снарядились, как в настоящий поход, решившись во что бы то ни стало одолеть великана. Мы положили подстерегать минуту, т. е. благоприятной погоды, в каком-нибудь укромном местечке и тогда сразу взять его приступом. Решено было разбить третий лагерь на возможно большей высоте, а оттуда уже производить рекогносцировки и наступление… Что же касается киргизов в Субаши, то они менее пессимистически относились к подъему на Мустаг-ату, нежели их соплеменники на Памире. Все соглашались сопровождать меня и стараться до последнего, но думали все-таки, что экспедиция не удастся».

Действительно, высота в 7,5 км оказалась тогда недостижимой. 17 апреля караван Гедина устремился наверх. Кроме самого Гедина, в восхождении участвовали шесть киргизов в теплых бараньих тулупах и с посохами в руках, девять больших черных яков и два барана. Первый лагерь разбили выше языка ледника на высоте 4439 м. В этих местах до них побывал в 1889 году польский геолог К.Богданович с группой.

На следующий день погода ухудшилась, но путешественники продолжали восхождение. На этот раз взяли всего трех яков. Проводники шли пешком. Первый привал сделали на высоте 4850 м (как отметил Гедин, «выше всех европейских гор»). На высоте 5336 м ураган страшной силы остановил восходителей, и после попытки переждать непогоду они повернули вниз. Ураган не прекращался несколько дней, Гедина поразила снежная слепота, и после нескольких дней ожидания 25 апреля караван вернулся в Булун-куль. Гедин решил на время прервать исследование массива Музтаг-ата и долиной Гез-дарьи 1 мая пришел в Кашгар.

В июле экспедиция вернулась к Музтаг-ате, и после детальной подготовки 6 августа Гедин повторил попытку восхождения. На этот раз к середине дня им удалось добраться до высоты 6300 м. Остановились на привал: «Достали хлеб, чай, топливо, чтобы развести костер, но стоило нам взглянуть на еду, чтобы нас затошнило; так никто ничего и не взял в рот. Нас только мучила жажда, и мы все глотали снег; даже яки проглатывали большие комки. Вид с высоты 6300 м был поистине восхитительным и величественным. Нам открывалось, через хребет Сары-кол, все пространство до самого Заалайского хребта… в хребте Мус-таг, северном продолжении Мустаг-аты, есть несколько вершин, которые мало уступают самому «отцу ледяных гор». Гедин имел в виду Кашгарский хребет (высшая точка, Конгур, в действительности выше Музтаг-аты более, чем на 150 м). «Мы стали держать военный совет. День клонился к концу, и становилось холодно (+0,7° в 4 ч. дня); киргизы были так изнурены, что не могли идти дальше; яки пыхтели, высунув языки; мы находились как раз у подошвы куполовидной возвышенности, которая постепенно переходит в плоскую макушку вершины… С грустью решился я вернуться, и мы быстро заскользили вниз по старым своим следам».

 

Гедин понял, что за один день дойти до вершины не удастся, и единственно верным средством будет разделить восхождение на два дневных перехода, переночевать в юрте первую ночь на значительной высоте, а на следующее утро со свежими яками и с легким багажом продолжать путь до вершины. Третья попытка была предпринята 11 августа. «Нам предстояло подняться на высоту приблизительно 6000 метров, ночевать там, а на следующий день продолжать подъем и достигнуть возможно большей высоты, – записал Гедин. – Поэтому мы брали с собой маленькую юрту, четыре больших связки терескена для топлива, шесты, веревки, топоры, тулупы и продовольствие; все это было навьючено на 9 сильных яков». Припасы на два дня не потребовались: в первый же день восхождения, на высоте 5800 м, группа попала в зону трещин. Стали проваливаться яки, а затем и люди, с трудом удерживаясь на краях трещин. Было решено более не рисковать и спуститься.

Запасы истощались, но Гедин предпринял еще четвертую попытку восхождения по старому пути. 16 августа отряд начал новый подъем, имея запасов на два дня. На ночевку встали в той же самой наивысшей точке, которая была достигнута ранее, – на высоте 6300 м. Выровняли площадку, поставили юрту, закрепили ее арканами на двух глыбах сланца, обнесли снежным валом. Развели в юрте костер (!) из терескена и ячьего помета и, страдая от едкого дыма, смогли отогреться. Огонь разжигали еще дважды за ночь, но каждый раз холод брал верх. Холод и горная болезнь… «Казалось конца не будет этой долгой, тяжелой ночи. Как мы ни ежились, упираясь коленами в самый подбородок, невозможно было сохранить теплоту тела… Никто глаз не сомкнул во всю ночь… Люди мои стонали, точно на ложе пытки, и не столько от холода, сколько от все усиливавшейся головной боли».

На следующий день юго-западный ветер перешел почти в ураган. Прождав до полудня, Гедин отдал приказ к отступлению. «Итак, я четыре раза неудачно пытался взойти на вершину Мустаг-аты, – писал он в дневнике, – но не могу сказать, чтобы это было абсолютно невозможно… За крутым выступом, которого мы достигли 18 апреля, 6 и 16 августа, не виднелось никаких непреодолимых препятствий к подъему. Оттуда… можно добраться до северной вершины, однако, не самой высокой в группе Мустаг-аты, но соединяющейся с таковой отлогим гребнем. Между этими вершинами и под ними простирается огромное фирновое поле ледника Ямбулака».

Больше Гедин к Музтаг-ате не возвращался. Но можно понять комментатора его книги С.Калмыкова, который пишет: «Невозможно, однако, просто так закрыть и отложить в сторону этот, первый, том описания его путешествия. Заглавия не отпускают: «Глава XXI. В пустыню. Глава XXIII. Царство могильной тишины. Глава XXIV. Воды нет! Глава XXV. Караван распадается и гибнет. Глава XXVI. Пять суток пешком по бесконечным пескам. – Вода. – Спасены. Глава XXVI. Ислам-бай спасен». Углубившись в начале 1895 г. в пески пустыни Такла-Макан к востоку от Кашгара, Гедин попал в безводную зону. «Это была моя вина… я нес ответственность за все ужасные мгновения, за все страдания и муки и людей и животных моего каравана!..сцена эта стояла перед моими глазами, и я не мог отделаться от нее, она давила меня кошмаром по ночам, не давала спать». Проводник экспедиции сильно недооценил расстояния, которые предстояло пройти. Колодцы оказались сухими… От жажды и изнурения погибли двое из четырех местных киргизов, спутников Гедина. Погибли даже животные: собаки и 7 из 8 верблюдов каравана. Сам Гедин, оставив умирающий караван, в одиночку дошел до берега Хотан-дарьи, напился сам, набрал воды в свои, сделанные шведскими мастерами, походные сапоги, и в одних носках шагая обратно по пустыне, принес ее своему находившемуся в агонии спутнику. Чуть позже удалось спастись еще одному.

Поиск

Информатика

Физика

Химия

Педсовет

Классному руководителю

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru