Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

География

Математика

Военно-политическая система и «колонизация» земель в государствах крестоносцев

 

Главным практическим результатом крестовых походов было, несомненно, образование государств крестоносцев. Эти эфемерные королевства и княжества были созданы латинянами почти «на пустом месте», путем перенесения западных институтов в совершенно иную социальную среду. В политических порядках и общественном строе крестоносных государств мы наблюдаем смешение различных элементов — западнохристианских, восточнохристианских и мусульманских. Этот синтез общественных отношений происходил в различных регионах — на латинском Востоке и во франкской Греции — по-разному. Вначале рассмотрим, как шел процесс адаптации крестоносцев к новому жизненному укладу в Святой Земле.

Как только был взят Иерусалим в 1099 г., крестоносцы приступили к созданию государственных учреждений, которые бы помогли сохранить завоеванное и преодолеть анархию и беспорядок, царившие в армии. Им предстояло основать новые политические институты на чужеродной почве Сирии и Палестины, обладавших тысячелетней историей и богатейшими культурными традициями. Латиняне перенесли на эту почву феодальные обычаи своих стран, прежде всего северной Франции. Первый правитель созданного крестоносцами Иерусалимского королевства — Готфрид Бульонский (1099–1100) — из почтения к Спасителю отказался от короны в городе, который был «наследством Иисуса Христа», и принял скромный титул «защитника Гроба Господня». Он собрал «мудрых людей», поделившихся своими знаниями о правовых традициях, существовавших у них на родине, и велел выбрать рыцарям и прелатам из этих рассказов самые лучшие и пригодные для крестоносцев постановления, или ассизы.

Так возник удивительный правовой свод — «Иерусалимские ассизы», который действовал в Леванте на протяжении двух столетий и повлиял на право многих государств крестоносцев. В нем зафиксированы постановления Высшего Суда (Haute Соиг), представлявшего интересы высшей знати, и распоряжения Суда горожан (Соиг des Bourgeois), разбиравшего дела купцов и незнатных рыцарей. Свод долгое время существовал исключительно в устной традиции, и его кодификация произошла только в XIII в. в Кипрском королевстве, где прекрасно знавшие юридическую традицию крупнейшие феодалы — Жан I Ибелин, Филипп Новарский и др. — зафиксировали ассизы в письменной традиции. Привитые на восточной почве феодальные обычаи практиковались как в главном государстве — Иерусалимском королевстве, так и в зависевших от него графстве Эдессы (первым правителем которого был брат Готфрида Бодуэн I (1100–1118), княжестве Антиохии (где начиная с Боэмунда Тарентского (1098–1111) царствовала целая норманнская династия) и графстве Триполитанском (его основателем стал герой Первого крестового похода Раймунд Сен-Жильский (ум. 1105), породивший династию Боэмундов и Бертранов). Но зависимость этих государственных образований от Иерусалима была номинальной — латинский Восток был по существу настоящей «феодальной республикой», в которой воплощались в жизнь все самые смелые планы рыцарской вольницы.

Ситуация осложнялась тем, что государства крестоносцев существовали в условиях постоянной внешней опасности. В самом деле, Иерусалимское королевство, как и другие владения крестоносцев на латинском Востоке, походило на осажденную крепость, окруженную со всех сторон мусульманскими государствами. Ввиду такой ситуации, особое значение приобретала военно-политическая организация общества: ближние вассалы — т. н. лигии (hommes liges) — приносили сюзерену особый оммаж, предусматривавший более тесную, чем в обычном оммаже, связь с сеньором; военная служба в пользу короля не ограничивалась 40 днями, как в Европе, но фактически была бессрочной и требовалась всегда и везде — неслучайно на протяжении всего существования государств крестоносцев на латинском Востоке не прекращались споры иерусалимских рыцарей по поводу срока и объема службы. Кроме того, в отличие от латинского Запада, рыцари на Востоке должны были выполнять свои обязанности начиная с 15-летнего и вплоть до 60-летнего возраста.

С самых первых дней существования крестоносцев в Святой Земле королям приходилось, с одной стороны, защищать молодое государство и для этого укреплять центральную власть, с другой — удовлетворять потребность рыцарей в земельных наделах и раздавать все новые и новые фьефы и так платить им за службу. И это противоречие было чревато далеко идущими последствиями для общества государств крестоносцев. Королевский домен в Иерусалимском королевстве был поначалу довольно значительным и включал в том числе четыре крупных города — Иерусалим, Тир, Наблус и Акру, но по мере истощения своего фонда король должен был прибегать к пожалованию рыцарям не только земельных, но и рентных фьефов — как правило, доходов с городского имущества, прибылей от ярмарок, ремесленных и торговых лавок. В силу развитых на Востоке товарно-денежных отношений и городской экономики эти фьефы занимали существенное место в структуре доходов иерусалимских феодалов, а местом их резиденции зачастую становился город, где они владели различными видами собственности. Самым же крупным собственником в государстве крестоносцев был король. Он обладал определенными регалиями — правами чеканить монету, вершить суд, строить суда, а также собирать налоги. В городах, где в основном жили феодалы, король контролировал рынки и порты через особые инстанции королевской власти, упомянутые в «Иерусалимских ассизах», — «Суд Рынка» (Сот de la Fonde) и «Суд Цепи» (Cour de la Chaine — гавань закрывалась на цепь, откуда и название), где королевские чиновники следили за порядком, взимали торговые и транзитные пошлины в пользу центральной власти. Но всех этих доходов явно не хватало для обеспечения стабильности позиций короля, который часто испытывал финансовые затруднения.

Не мог король опереться и на административный аппарат Иерусалимского королевства, который также был достаточно слабым. Существовавшая в государствах крестоносцев должностная иерархия, заимствованная из капетингской Франции, была представлена сенешалом, ведавшим придворным церемониалом, коннетаблем, который был военным предводителем, маршалом — помощником коннетабля, выполнявшим чрезвычайно важную для военного государства функцию, обеспечивая рыцарей боевыми конями (т. н. restor), — и камергером. Но и эти созданные на латинском Востоке структуры не обеспечивали прочность королевской власти — они застыли в своем развитии на очень ранней стадии.

Неудивительно, что король часто оказывался совершенно беспомощным перед лицом феодальной корпорации, имевшей к тому же полную поддержку Высшего Суда (Haute Cour), без санкции которого иерусалимские правители уже с середины XII в. не могли сделать ни шагу. Короли — Бодуэн II (1118–1131), Фульк Анжуйский (1131–1143) — пытались противостоять феодальным мятежам, опираясь на политические институты и правовые порядки Иерусалимского королевства, но рыцарство и знать в конечном счете использовали их против центральной власти. Так случилось и с принятой в конце 60-х гг. XII в. «Ассизой верности», когда иерусалимский правитель Амори I (1163–1174), стремясь укрепить центральную власть и ограничить злоупотребления знати, превратил всех арьер-вассалов в своих непосредственных вассалов, дав им возможность в случае конфликта со своим сеньором обращаться к сословному «суду равных», но введенную королем ассизу крупные феодалы стали применять против него самого.

Вассальная иерархия, достигшая в Иерусалимском королевстве наиболее зрелых форм развития, закрепляла верховенство феодалов, и король в этой ситуации оказывался всего лишь «первым среди равных» (primus inter pares). К тому же в противовес интересам центральной власти, но зато в интересах феодальных династий «Иерусалимские ассизы» предоставляли право наследования фьефа не только мужским наследникам, но и дочерям и вдовам, которые в этом случае должны были, как и рыцари, обеспечить службу за фьеф и для этого выйти замуж за одного из троих предложенных им кандидатов (т. н. брачная служба — service de mariage). Важно, что и право приобретать рыцарский фьеф и другие права были закреплены только за рыцарями, которые пользовались исключительным юридическим статусом. Как писал знаменитый сеньор и знаток права Жан I Ибелин, социальное положение военной элиты обусловлено «честью и привилегиями, которые рыцари и рыцарство имеют и должны иметь перед всеми прочими людьми». В силу всех этих причин для Иерусалимского королевства, может быть, в еще большей степени, чем для других государств латинского Востока, были характерны жесткие, почти непреодолимые сословно-правовые грани, вследствие чего знать превратилась со временем в замкнутую наследственную корпорацию, противостоящую королевской власти. Крупнейшими феодалами в Иерусалимском королевстве были четыре барона — сеньоры Сидона, Яффы, Галилеи и Заиорданья. У каждого из них, судя по ассизам, было по сто вассалов и, кроме того, они оспаривали королевские привилегии, претендуя на право чеканить монету, иметь свою печать и вершить собственный суд. Эти бароны наряду с примерно двумя десятками сеньоров, владевших крупнейшими фьефами (Бланшгард, Ибелин, Арсуф и др.), вели себя совершенно независимо от центральной власти.

В течение XII в. в государстве крестоносцев вся власть и богатство сосредотачиваются в руках нескольких семейств — в основном незнатные и неродовитые пришельцы из Западной Европы, осевшие в Святой Земле, они предоставлены сами себе, враждуют между собой и делят власть. В XIII в., когда иерусалимские короли вообще часто жили за пределами Святой Земли — как, например, Фридрих II Гогенштауфен или Карл I Анжуйский — эти феодальные сеньоры целиком погружаются в затяжную политическую борьбу, одним из важнейших эпизодов которой стали т. н. ломбардские войны между Фридрихом II и сеньориальном родом Ибелинов (1228–1243).

Удалось ли франкам создать в Сирии и Палестине жизнеспособные институты? В экономической деятельности государств крестоносцев влиятельной была роль итальянских (наряду с провансальскими) городов, особенно таких морских республик, как Генуя, Венеция, Пиза. Именно море было самым удобным путем повседневных сношений латинского Востока с Западом, оно связало Палестину с Европой. Итальянские купцы и их колонии обеспечили молодым латинским государствам морские торговые коммуникации. Города-республики поддерживали крестоносцев уже в дни осады Антиохии и Иерусалима (как, например, Пиза), а после завоевания священного города помогали иерусалимским правителям завоевывать побережье. Их мотивы участия в крестоносном движении отличались от тех, что побуждали вождей крестоносцев и тем более простых воинов. Итальянцы не собирались создавать свои сеньории на Востоке, они не стремились к политическому суверенитету, но зато желали в каждом отвоеванном городе иметь свой квартал, улицу, церковь или хотя бы печь или мельницу. Итальянским городам предоставлялись также немалые таможенные и юридические привилегии, причем львиная доля из них доставалась Венеции. Так, после завоевания Тира в 1123 г., в соответствии с пактом, заключенным иерусалимским патриархом Вармундом, помогавшие крестоносцам расчетливые венецианцы получили Уз Тира, а также квартал в городе Акра, а еще привилегии на иерусалимском рынке, и к тому же права иметь свои меры и веса, избирать официального представителя своей общины, и многое другое. Дважды в год венецианцы и генуэзцы совершали рейсы к сирийскому или египетскому побережью и вносили свою лепту в левантийскую торговлю. Налаженные ими торговые отношения представляли собой едва ли не единственный ощутимый результат крестоносного движения.

Но при этом итальянские купцы являлись всего лишь «гостями» на латинском Востоке и не были глубоко интегрированы в жизнь государств крестоносцев. Что касается местных франкских купцов и жителей городов, то их участие в экономической жизни Иерусалимского королевства было в целом ограниченным, хотя их интересы представлял Суд горожан, постановления которого записаны в «Иерусалимских ассизах».

Насадив на Востоке свои политические институты, франки по большей части не изменили существовавший там хозяйственный строй. При крестоносцах крестьяне, преимущественно мусульманского и сирийского происхождения, платили ежегодно подушную подать и три раза в год — натуральный оброк, отдавая сеньору часть урожая (от 1/4 до 1/2 — в зависимости от характера культуры). Барщина практически не существовала, поскольку домен был незначительным — большинство феодалов жили в городах. Вместо барщины латиняне по примеру Византии обязали местных крестьян выполнять работы по перевозке продуктов, платившихся в качестве натурального оброка, и участвовать в общественных работах — например, строительстве и ремонте дорог. Франки нисколько не изменили традиционные методы хозяйствования, сохранив как структуру надела, так и набор выращиваемых культур — виноград, оливки, сахарный тростник. Примечательно, что в деревенской администрации они даже оставили прежнюю должность раиса — деревенского старосты, который чаще всего выбирался из сирийцев. В городах же, благодаря тому, что с определенного времени крестоносцы отказались от своей обычной практики вырезать все население завоеванных земель, усилиями мусульман развивались такие ремесла, как текстильное, гончарное, красильное, стеклодувное. В результате контактов с мусульманским населением европейцы даже заимствовали некоторые технологии — в частности, в стеклоделии и шелкоткачестве. Но местные порядки усваивались крестоносцами плохо.

Один из немногочисленных примеров влияния мусульманских институтов на латинские — существование «Секрета»: этот административный орган, игравший роль казначейства и архива, где хранились списки фьефов, явно напоминает восточное ведомство — «диван». В общем же колонизация крестоносцами Сирии и Палестины была довольно поверхностной. Корни, которые пустила европейская цивилизация, не были глубокими, и государства крестоносцев оказывались непрочными и беззащитными перед лицом внешней опасности — ведь слой завоевателей был немногочисленным, а центральная власть не находила никакой опоры среди населения.

***

В защите рубежей государств крестоносцев на латинском Востоке их правители могли рассчитывать преимущественно на духовно-рыцарские ордены. Речь идет прежде всего о возникших в XII в. орденах тамплиеров и госпитальеров, защищавших латинские владения в Сирии и Палестине, а также о созданных после Третьего крестового похода при поддержке Гогенштауфенов орденах тевтонцев, которые вскоре ушли из Святой Земли воевать против пруссов и ливов на севере Европы. Эти военные организации различались по своим обычаям и внешнему виду. Орден тамплиеров, или храмовников, был основан в 1118 г. рыцарями Шампани, оборонявшими паломников, их резиденция находилась в крыле королевского дворца в Иерусалиме (там, где раньше был храм Соломона, а позже мечеть Аль-Акса), а их отличительным внешним знаком была белая мантия с красным крестом. Тамплиеры, или храмовники, принимали обеты защищать Святую Землю и в этом смысле походили на крестоносцев. Братья ордена госпитальеров, или иоаннитов (их изначальная резиденция — госпиталь (странноприимный дом) св. Иоанна Иерусалимского) принимали обеты послушания, целомудрия и должны были ухаживать за больными паломниками. Лишь постепенно иоанниты превратились в военный орден, продолжавший при этом осуществлять первоначальную благотворительную деятельность. Их орденским одеянием была черная мантия с белым крестом. Другие ордена, как-то Немецкий (Тевтонский) орден св. Марии, члены которого носили белую мантию с черным крестом, — сражались и одновременно заботились о больных. Они набирали в свой орден рыцарей только по национальному признаку и потому получили название «тевтонцев» (т. е. «немцев»). Остальные ордена — тамплиеры и госпитальеры, как и лазариты (орден св. Лазаря, внешним отличительным знаком которого был зеленый крест на белой мантии, возник на основе госпиталя для прокаженных), вербовали новых воинов во всех западнохристианских странах. Независимо от различий в обычаях и уставе, все эти рыцарские сообщества были едины в своем рвении защищать Церковь против неверных. То был совершенно новый вид рыцарской корпорации, порожденный крестовым походом, ее члены с самого начала были тесно связаны с крестоносным движением и вдохновлялись его идеалами.

В самом деле, в деятельности орденов нашла свое воплощение изначальная идея крестового похода — соединение рыцарского и монашеского идеалов, сочетание рыцарских военных, присущих мирянам ценностей, с одной стороны, и монашеских представлений — с другой. Именно такой идеал воина и монаха был воплощен в ордене тамплиеров. Цельный и чистый, каким он поначалу, видимо, и был, образ этих рыцарей был воспет св. Бернаром Клервоским в его сочинении «Похвала новому рыцарству», посвященном тамплиерам: «Новый род воинства, как слышно, родился, ныне на земле, новый и неведомый прежним временам. Неутомимо борется он двойным оружием: против плоти и крови — мечом, против внутренней неправды — духом».

Общая черта всех орденов заключалась в том, что все они были религиозными институтами: вступающие в них братья приносили обеты и следовали определенному уставу и канонической дисциплине, и в этом смысле напоминали монашеские конгрегации. Но, в отличие от последних, часть принятых в религиозный орден братьев были воинами. На первый взгляд, ничего необычного в этом не было — ведь в Средние века, как мы видели, любое церковное учреждение могло нанимать обязанных военной службой вассалов для защиты своей территории, но оттого оно не становилось военным орденом. Однако военно-монашеский орден нового типа представлял собой корпорацию сражающихся братьев, и именно эти братья-миряне, а не священники (братья-капелланы), как это было обычно в религиозных орденах, пользовались наибольшим влиянием и занимали крупные и мелкие должности. В задачу рыцарей орденов входила защита христианской веры и святых мест, отвоевание христианских территорий. Во многих сферах братья действовали совместно с крестоносцами, но, в отличие от них, обладавших временным статусом паломника, должны были выполнять свои обязанности пожизненно. Как считалось, братья военных орденов «светским мечом» защищали церковь Христа против ее врагов, особенно против тех, кто находился вне Церкви — т. е. против мусульман в Сирии, против мавров в Испании, против язычников в Пруссии, Ливонии, а также против схизматиков в Греции и против еретиков, рассеянных по всей Церкви.

Ордены представляли собой настоящие военные организации с разветвленной иерархической структурой и строгой дисциплиной. Система их внутреннего устройства, которую выработали тамплиеры и госпитальеры, послужила образцом для других рыцарских корпораций. Во главе них стоял великий магистр, которому помогали великие оффициалы на местах, наставлявшие братьев-капелланов, рыцарей и сержантов. Орденские дома (командорства), которые возникают повсюду — и в Святой Земле, и в Западной и Северной Европе, и во франкской Греции, — объединялись в приорства, а те, в свою очередь, в «языки», или провинции. Командорства должны были предоставлять центральному руководству деньги и людей в случае войны. Некоторые из орденов, как-то: тамплиеры и госпитальеры — подчинялись непосредственно папе и обладали многочисленными привилегиями и богатствами вследствие пожалований, которые осуществляли в их пользу Церковь и светские государи Запада и латинского Востока. Располагая крупной собственностью по обе стороны моря, тамплиеры с середины XII в. начинают играть роль «банкиров» средневековой Европы, занимаясь кредитными операциями. Благодаря своему богатству, они могли лучше, чем латинские бароны, мобилизовать ресурсы для ведения боевых действий. Именно духовно-рыцарские ордена были основной, а в XIII в. едва ли не единственной военной силой в государстве крестоносцев. На протяжении существования государства крестоносцев ордены обеспечивали постоянное присутствие в Святой Земле армии и флота. В XII в. тамплиеры и госпитальеры могли выставлять армию в 500 рыцарей, находящихся в полной боевой готовности. И они все больше привлекались правителями латинского Востока к охране, содержанию и строительству военных крепостей и замков. Уже в середине XII в. им принадлежат знаменитая крепость Крак-де-Шевалье и ближайшая к ней Кастель Блан, замки Тортоза и Бельвуар и многие другие цитадели в Сирии и Палестине. В XIII в. рыцари получают новые замки в Ливане и Сирии — Маргат, Сидон, Бофор и др. В это время ордены охраняют и построенные франками в Палестине крепости — например, тамплиеры защищают Шато-Пелерен, — в то время как рыцари-тевтонцы контролируют выстроенную ими крепость Монфор, ставшую их первой резиденцией. С середины XIII в. эти замки и крепости, охраняемые храмовниками и иоаннитами, создавали главную линию фортификации Святой Земли, и в го время только духовно-рыцарские ордена сдерживали экспансию мамлюков, изо всех сил защищая латинские владения и последний оплот христиан на Востоке — город Акру. Несмотря на попытки военно-монашеских орденов охранять границы латинских владений, центробежные силы в целом возобладали на латинском Востоке над центростремительными, что в конечном итоге привело к краху эфемерных государств крестоносцев в конце XIII в. Только Кипрское королевство, которое явилось побочным продуктом Третьего крестового похода, продержалось еще два столетия, достигнув своего расцвета во время правления династии Лузиньянов, но в 1489 г. перешло Венеции, чтобы в 1570 г. оказаться в руках Османской империи.

***

Совсем другую картину представляет собой Латинская Романия — так называли на христианском Западе владения крестоносцев и итальянских морских республик на территории бывшей Византийской империи. Как известно, после завоевания Константинополя греческие земли были разделены в основном между венецианской олигархией и французскими баронами. В результате на месте Византии появилась Латинская империя (в ее состав вошли Константинополь, часть Фракии и острова в Эгейском море) во главе с избранным императором Бодуэном Фландрским, Фессалоникское королевство в северной Греции, где правителем стал Бонифаций Монферратский, а также вассальные от Фессалоникского государства Ахейское княжество (Морея), где правили шампанские сеньоры, Афинское герцогство, основателями которого были бургундцы, и др.

Обширные владения получили венецианцы — целый квартал в византийской столице, часть прибрежья Ионического и Адриатического морей, несколько крупных островов, среди которых Крит, Эвбея и др. На островах Эгейского моря венецианцы образовали герцогство Наксосское, или герцогство Архипелага, зависевшее от Латинской империи. Так Греция и острова Архипелага покрылись феодальными княжествами. Но со всех сторон франкские владения были окружены недавно образованными греческими государствами, где правили изгнанные византийские государи: Эпирский деспотат на Балканах, Трапезундская и Никейская империи в Малой Азии. На севере крестоносцам угрожал грозный сосед — царь Болгарии Калоян.

В лице завоевателей, число которых было сравнительно невелико, и завоеванных встретились две совершенно разные культуры, два различных типа организации общества и Церкви. Предстояло обустроиться на чужой земле, создать «новую Францию» (nova Francia), как назвал образованное крестоносцами государство римский папа Гонорий III. Новые порядки было трудно организовать в Сирии и Палестине с их многовековой культурой, но еще труднее это было сделать в завоеванной Византии, где в течение тысячи лет соблюдались хотя и те же христианские, но чуждые латинской Европе традиции.

И все же западный мир еще раз продемонстрировал свою живучесть и способность подстроиться к инородной системе. Византийской идее государственной организации, вертикальным связям византийского общества, где император находился на вершине социальной пирамиды, в Латинской Романии предпочли горизонтальные связи, принципы рыцарской корпорации — система вассально-ленных отношений была пересажена ими на местную почву. Кресюносцы постепенно утвердились в завоеванных областях, вводя всюду феодальные порядки, отчасти раздавая земли в лен западным рыцарям, отчасти сохраняя их как лены за их прежними владельцами. В отличие от латинского Востока, где франкские рыцари целиком и полностью вытеснили прежнюю элиту, в «Романии» местные феодалы — архонты — частично пополнили верхушку общества. «Прививка» западных институтов состоялась: в латинской Греции правящий слой был организован в соответствии с принципами западноевропейской феодальной иерархии, но при этом замкнутой наследственной и строго сословно обособленной корпорации, подобной той, которая была в Иерусалимском королевстве, не сложилось. Отношения внутри построенного франками общества регулировались «Ассизами Романии», представлявшими, с некоторыми изменениями, список с «Иерусалимских ассиз».

Но франки не только насаждали в Греции свои институты, они, как и первые крестоносцы, находились под магическим обаянием древней империи и с воодушевлением перенимали церемонии византийского двора. Сразу после завоевания Константинополя в мае 1204 г. особая коллегия, в состав которой входили поровну венецианцы и крестоносцы, избрала императором графа Бодуэна I Фландрского (1204–1205), предпочтя его лидеру похода Бонифацию I Монферратскому, который стал первым королем Фессалоники. В день коронации, как рассказывает хронист Робер де Клари, епископы и знать повели императора в соборную церковь Св. Софии, где его нарядили в богато украшенные одежды, купленные ещё императором Мануилом I Комниным за 62000 серебряных марок: пурпурные сапожки, хитон с золотыми пуговицами, широкую пурпурную хламиду, обшитую жемчугом и драгоценными камнями. Поверх хламиды «его облачили в великолепную накидку, всю изукрашенную богатыми драгоценными камнями, и орлы, которые были пришиты к ней, сделаны были из драгоценных камней и так сверкали, что казалось, будто все платье пламенеет». Блестящий титул императора, о котором мечтали многие западные правители, честь принять перед алтарем венец и взойти на трон византийских императоров достались молодому графу Бодуэну за его любезный нрав. Коронование и помазание первого императора было проведено по обряду Восточной Римской империи. Наряду с церемониалом латиняне заимствовали и другие внешние формы императорской власти, они также проявляли интерес к византийской титулатуре, а в своем образе жизни стремились подражать византийской роскоши.

Если политическую структуру завоеванной страны крестоносцы в какой-то степени изменили, перенеся в Грецию свои институты, то ее систему хозяйствования они в основном сохранили прежней — так же это было и на латинское Востоке. В Романии византийские аграрные порядки оставались примерно такими, какими они были еще во времена Комнинов и Ангелов. В деревнях продолжали жить зависимые греческие крестьяне — парики, теперь называвшиеся вилланами. Этой категории населения были оставлены их земли и повинности: землепашцы платили традиционную византийскую подушную подать — акростих — и выполняли ангарии — отработочные повинности. С латинским господством появились и новые ограничения в их имущественных и судебных правах, возросла их личная зависимость от сеньора, но в целом завоевание Греции крестоносцами существенно не изменило жизнь местного населения.

В большинстве случаев византийское население сохранило свои законы и обычаи, прежнее самоуправление и, наконец, относительную свободу религии. Но греческое население продолжало крепко держаться своей веры: греки не только соблюдали свои обряды, но и отказывались платить введенную франками десятину, неизвестную православной традиции. В церковных делах отношения завоевателей и завоеванных складывались совсем не просто. Первый латинский патриарх Константинополя Томмазо Морозини (1204–1211) был неприязненно настроен по отношению к восточным христианам и даже пытался запретить греческое богослужение в Константинополе. Но более дальновидные политики Латинской Романии — такие, как папа Иннокентий III или преемник Бодуэна I Фландрского император Генрих I — стремились примирить интересы православного населения и духовенства, с одной стороны, и западных прелатов, и баронов — с другой. Так или иначе церковь в Романии возглавлял латинский патриарх, а высшая духовная иерархия состояла преимущественно из католиков, в то время как сохранявшие свои обычаи византийцы чаще всего были неприметными священниками и диаконами. Положение греческих клириков в Латинской Романии было в общем неполноправным: они облагались податями — например, платили акростих, а в некоторых случаях латинские феодалы даже принуждали священников выполнять ангарии. К тому же православному духовенству и монашеству не удалось добиться создания в Константинополе греческого патриаршества. Все это вызывало их враждебное отношение к латинским господам — греческие церковнослужители были настроены к франкам оппозиционно, в отличие, скажем, от византийской светской аристократии, склонной искать компромиссы с иноземной властью.

В целом полноправие в этом государстве крестоносцев было только у франков, которые жили достаточно обособленно и не смешивались с местным населением. Знать Латинской Романии сочеталась браками только с представительницами европейских рыцарских родов. Пример тому — Морейское княжество, которое можно рассматривать как типичный образец колонизации крестоносцами европейского Востока. По словам каталонского хрониста Рамона Мунтанера, «знатнейшие рыцари всего мира были в Морее», и все они были самой знаменитой крови; они выбирали себе жен из знатнейших домов Франции, и у них говорили «столь же хорошим французским языком, как в Париже». Т. н. газмулы — зачастую незаконнорождённые дети, появившиеся на свет в результате связей западноевропейских рыцарей или итальянских купцов с местными женщинами греческого (иногда албанского) происхождения, пользовались презрением как у латинян, так и у чистокровных греков.

Как уже упоминалось, греческая феодальная аристократия частично слилась с господствующим классом Романии, византийские землевладельцы приносили латинским феодалам оммаж по западному образцу и несли военную службу, они были готовы получать латинские звания и участвовать в системе управления «новой Францией». Греки не занимали высших позиций при дворе, в армии, на государственной службе. На самом деле, перед ними стояла альтернатива — исчезнуть или занять второстепенное положение. Потому они часто играли роль переводчиков в имперской казне, а в армии франков — военных советчиков. Византийские торговцы нередко объединялись с генуэзскими и особенно венецианскими купцами, игравшими главную роль в торговле. Итальянские города — Венеция и Генуя — покрыли своими коммерческими учреждениями все греческое побережье. И, конечно, в это время происходило взаимодействие культур — пришельцы насаждали свои законы, обычаи и нравы, и французская культура даже отчасти вытеснила классическую греческую. Надо заметить, что латиняне перенесли в Византию не только архаическое феодальное право, но и рыцарские институты и обряды, которые продолжали существовать здесь даже тогда, когда на латинском Западе их последний час пробил. По этой причине в Латинской Романии еще долго поощрялись рыцарские идеи и представления, развивался настоящий культ рыцарства и аристократии.

Несмотря на главенствующие позиции в политической структуре, положение немногочисленной прослойки западных феодалов в завоеванной Византии было весьма шатким. Со всех сторон Латинскую империю теснили греки и болгары, да и в самих государствах крестоносцев постоянно происходили распри внутри господствующего класса, а также между французами и венецианцами. Для того чтобы противостоять центробежным силам, необходима была, как и на латинском Востоке, жесткая военная организация: фьефы раздавались прежде всего с целью обеспечить военную службу, сроки которой четко определялись. Для контроля над населением франки 50 лет строили крепости: венецианская Кандия на Крите, французские форты Клермон (Хлемуци), Кларенца и Модон в Морее и др. должны были обеспечивать защиту латинского населения. Центральная власть сосредотачивалась в Константинополе, где правил латинский император. Но хотя крестоносцы покрыли всю греческую землю, как мозаикой, своими владениями, их государство было эфемерным, а периоды правления западных властителей — короткими и бесплодными.

Первый император Бодуэн I Фландрский (1204–1205) царствовал недолго и кончил свою жизнь в болгарском плену. Его преемнику и брату Генриху I (1206–1216), сильному и мудрому правителю, удалось наладить отношения между греками и латинянами и укрепить государство, но после его смерти крестоносцев постоянно преследуют неудачи. Пьер де Куртенэ (1216–1217), внук Людовика VI (Толстого), не успел взойти на престол, как был взят в плен деспотом Эпира. Его супруга Иоланта (1217–1219) ненадолго стала регентом Латинской империи, а затем власть в свои руки взял их сын Роберт, бездарный и не любимый своими подданными правитель. Этот период отмечен попытками укрепить положение шатающейся империи путем союзов то с греками, то с болгарами. Только когда в 1228 г. Роберта сменил на троне малолетний брат Бодуэн II Фландрский, регентом которого вплоть до 1237 гг. был иерусалимский король Жан де Бриенн, Латинская Романия получает какую-то передышку — временный правитель обороняет границы государства и храбро сражается то с болгарами, то с никейцами. Но по мере развития событий центробежные силы в государстве одерживают верх: все сильнее проявляет себя своеволие баронов, все чаще ведутся споры между крестоносцев из-за выбора патриарха, происходят постоянные конфликты между венецианцами и генуэзцами. Мечты пап о том, что Латинская империя будет помогать Святой Земле, давно ушли в прошлое — государство крестоносцев доживает последние годы и существует во многом благодаря ссорам греческих государей. Долгим и неудачным было самостоятельное правление Бодуэна II де Куртенэ (1237–1261). Испытывая нехватку в средствах, он ездил по европейским дворам и собирал деньги на нужды государства, для чего раздавал драгоценные реликвии Константинополя и даже заложил терновый венец венецианцам, у которых его выкупит Людовик Святой. Между тем оставленный без военной помощи Константинополь был при помощи генуэзцев отвоеван греками, и 15 августа 1261 г. никейский император Михаил VIII Палеолог вошел в город. Тем самым была решена судьба всей Латинской империи — на ее развалинах было восстановлено византийское государство. После отвоевания греками Константинополя Бодуэн II возвращается в Европу и призывает европейских монархов восстановить латинское господство в Греции, раздавая в лены еще не отвоеванные у греков провинции. Так, Карлу Анжуйскому он предлагал Ахейское княжество и Эпир и другие владения и этими обещаниями подпитывал его антивизантийские проекты и сеял семена будущих походов. Римские папы и западные государи не оставляли надежд на восстановление Латинской империи, и императорский титул сохранится за представителями рода Куртенэ вплоть до конца XIV в. Осколки Латинской Романии (Морея, Афинское герцогство) будут еще некоторое время существовать на греческих землях, пока в XV в. последние остатки «новой Франции», поглощенные турками, не исчезнут с лица земли.

В образовании государств крестоносцев можно видеть осязаемые результаты крестоносного движения. На сирийском побережье и в греческих землях в XII–XIII вв. возникли новые латинские государства. Но, как мы могли убедиться, окруженные со всех сторон внешними врагами, они были не столь долговечными из-за слабости и неразвитости колонизационных институтов. Возможно, самое жизнеспособное латинское владение крестоносцы основали не в Сирии или Греции, а в Восточной Европе, где рыцари Тевтонского ордена захватили земли пруссов, воевали с поляками и в конце концов создали Ordensstaat — католическое государство со столицей в Мариенбурге (Мальборке), наследником которого стало впоследствии герцогство Прусское. Впрочем, как и всегда, в истории крестовых походов невозможно поставить последнюю точку.

Поиск

Информатика

Физика

Химия

Педсовет

Классному руководителю

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru