Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

География

Математика

От Лионского собора 1274 года до битвы при Никополе 1396 года: старые традиции и новые задачи

 

Когда в 1291 г. пала Акра, христиане еще не знали, что Палестина была утрачена навсегда. Крестоносное движение при этом не только сохранилось, но и продемонстрировало свою способность к выживанию и приспособлению к совершенно новым условиям. Победы мамлюков не смогли похоронить надежды на отвоевание Иерусалима и идея возвращения Святой Земли долго будет витать в сознании западных христиан. Более того, неудачи и поражения заставили их радикально переосмыслить опыт крестового похода, и, дабы больше не совершать ошибок прошлого, они стремились пересмотреть способы его организации и финансирования. Новые идеи и методы предлагались уже на Лионском соборе 1274 г., участники которого горячо обсуждали дела Святой Земли. В связи с этими дискуссиями созвавший церковный собор римский папа Григорий X просил присылать ему предложения по организации нового «перехода за море» (passagium ultramarinum), как с середины XIII в. стали называть походы на Восток. Так появились сочинения «О возвращении Святой Земли» (De recuperatione Terrae Sanctae) — по существу это был новый литературный жанр, основу которого составили трактаты, повествующие о том, как отвоевать у неверных Иерусалим и христианские святыни. В этих сочинения (их насчитывают более двух десятков), писавшихся в течение первой половины XIV в. разными авторами — монахами (Гайтон), купцами (Марино Сануто из Торчелло) и даже средневековыми государями (среди них — кипрский король Анри II и неаполитанский король Карл II Анжуйский), есть немало общего. Многие все так же считали возможным заключить альянс с монголами — победы, одержанные в 1299 г. в Сирии над мамлюками ильханом Газаном ибн Аргуном, симпатизировавшим крестоносцам, вселяли надежду в сердца западных христиан.

Другие призывали создать общехристианскую коалицию во главе с папой или христианским государем или же объединить все военные ордены. Но почти все авторы сходились на том, что ключ к Иерусалиму находится в Каире, а значит, чтобы вернуть священный город, нужно сперва путем экономической блокады мамлюкских территорий поразить главную цель — Египет. Военные действия предполагалось вести в два этапа: сначала захватить плацдарм, высадившись в Армении или на Кипре, а затем оттуда атаковать Египет и вести наступление в направлении Сирии и Палестины с целью завоевания Иерусалима.

Одно из первых таких сочинений, которое так и называлось «Как может быть возвращена Святая Земля» (Quomodo Terra Sancta recuperari potest), было написано известным проповедником-миноритом Фиденцием Падуанским еще до завоевания Акры мамлюками. Францисканский монах предлагал папе организовать торговую блокаду Египта, использовав для этого корабли всех христианских государств, и одновременно отправить крестоносную армию в Сирию, где бы она соединилась с монголами, поставив Египту условием снятия блокады возвращение Иерусалима. Примерно в то же время одноименный трактат на эту тему вручил папе Григорию X знаменитый каталонский теолог, философ и поэт Рамон Льюль: в практической части своего труда он советовал будущим стратегам использовать в качестве плацдарма Киликийскую Армению, чтобы блокировать порты Северной Африки, прежде всего Египта. А в 1307 г. по заказу другого папы — Климента V — Гайтон (Хетум из Корикоса), армянский принц в изгнании, известный историк, написал еще один текст — «Соцветие восточных историй» (La Flor des Estoires d Orient). В этом трактате, который был выдержан в триумфальных тонах, принявший монашеский постриг государь призывал западных христиан воспользоваться царящим в Европе миром и слабостью мусульман, чтобы организовать новый passagium, создав стратегическую базу на Кипре.

Но, наверное, самое известное сочинение этого жанра принадлежит перу венецианского купца, географа и путешественника Марино Сануто из Торчелло (ум. в 1338 г.). В своей «Книге тайн верных Христа» (Liber Secretorum Fidelium Crucis), автор, как и его предшественники, предлагал изолировать Египет, а затем начать наступление на страну с моря, продолжив военные действия в Сирии и Палестине. Эти идеи Марино Сануто на протяжении десятилетий пропагандировал при дворах пап и королей, благодаря чему его трактат приобрел широкую известность.

Во всех перечисленных проектах крестовый поход рассматривался как сугубо профессиональное мероприятие под руководством опытных и умелых военных предводителей. Это был совершенно новый взгляд на организацию военно-религиозной экспедиции.

Но на деле этим планам не суждено было свершиться — ведь по самым разным поводам сочинители проектов высказывали противоречивые мнения, да и между ними самими, с одной стороны, и папами и королями, которым они адресовали свои тексты, — с другой, не было согласия по многим вопросам. Великий магистр ордена тамплиеров Жак де Молэ, вызванный в 1306 г. с Востока папой Климентом V для обсуждения passagium, высказывался против идеи захвата плацдарма и проведения крестового похода в два этапа, предлагая сразу высадить 15-тысячную армию в Палестине. Когда в 1332 г. доминиканский монах Гийом Адам предложил в своем трактате, описывавшем «маршрут крестового похода» (Directorium ad passagium faciendum), достичь Святой Земли старым испытанным способом — пройдя через Балканы и Малую Азию и по дороге отвоевав Константинополь у греков-схизматиков, — французский король Филипп VI решительно отверг идею сухопутного маршрута крестоносной экспедиции. Разработке единого плана препятствовали личные интересы и представления заинтересованных лиц. Так, обретавшиеся еще при дворе Филиппа IV Красивого знатоки права (легисты), также разрабатывавшие свои проекты, в дискуссиях о грядущем крестовом походе постоянно напоминали об особых заслугах Франции перед христианством и полагали, что только французский монарх может возглавить крестовый поход, а значит, именно ему нужно передать все предназначенные для экспедиции средства. Это мнение выразил в своей небольшой записке о крестоносных планах королевский чиновник Гийом Ногаре. Другой легист — Пьер Дюбуа в еще одном трактате о «новом обретении Святой Земли» (De recuperatione Terrae Sanctae), предлагая свои способы возвращения святых мест, призывал все европейские нации объединиться вокруг Церкви и создать своего рода «христианскую республику» (res publica Christiana), которую должен возглавить непременно французский государь. Таким образом, в сочинениях легистов крестовый поход оказывался частью политических планов Капетингов. Из-за такого разнообразия точек зрения между поборниками крестоносного движения постоянно разгорались споры, а едва сложившиеся союзы вновь распадались, и проекты оставались только на бумаге.

Тем не менее существование многочисленных планов «возвращения Святой Земли» свидетельствует о том, что интерес к крестовому походу не только не ослаб, но даже, напротив, существенно возрос. Создатели подобных планов демонстрируют профессиональный подход к подготовке экспедиции на Восток, собирая разнообразные данные о врагах христиан, детально обсуждая проблемы логистики, военную и финансовую стороны похода и др.

Отметим, что вынашиваемые средневековыми писателями проекты новых экспедиций не осуществлялись из-за традиционной проблемы: крестоносному движению постоянно не хватало руководителя. Средневековые миряне поначалу возлагали надежды на английского государя Эдуарда I (1272–1307), искреннего энтузиаста крестового похода, — на Лионском соборе было решено передать «крестовые деньги» именно ему. Однако английского монарха отвлекали домашние дела: в 1295 г. он вступил в борьбу с Филиппом IV за Гасконь — конфликт разрешился в 1303 г, но оказался чреват тяжелыми последствиями. Французский король Филипп Красивый, внук Людовика Святого, интересовался крестовым походом значительно меньше, чем его великий предок, и предпочел сначала выяснить отношения с папой. Его ссора с Бонифацием VIII, начавшаяся с незначительных споров о церковном налогообложении, в 1301–1303 гг. переросла в дискуссию о том, какая власть важнее — светская или духовная. Понтифик заявил о верховенстве «священства» над «царством», издав в 1302 г. знаменитую буллу Unam sanctат, в которой он, опираясь на теорию «двух мечей», обосновывал притязания папства. Но, как мы уже знаем, к тому времени соотношение сил между мирской и церковной властями резко изменилось. В результате конфликта Филипп IV вошел в сговор с ярыми врагами папы — семьей Колонна— и захватил действующего понтифика в его резиденции в Ананьи. Разумеется, в столь беспокойное время не было и речи о том, чтобы организовать новый «переход за море». Только с избранием следующего папы — Климента V (1305–1314) появились новые надежды на крестовый поход, но после конфликтов с французским монархом понтифики в немалой степени утратили свое влияние в политике, а в 1309 г. должны были переехать в Авиньон, который оставался их резиденцией вплоть до 1378 г., пока длилось т. н. авиньонское пленение пап.

С начала XIV в. в организации крестоносных экспедиций происходят важные изменения. Они касаются прежде всего военной сферы. Европейские монархи все чаще прибегают к найму рыцарей по контракту, что позволяет им осуществлять более жесткий контроль над военными силами. Известно, что еще Людовик IX, покидая Святую Землю в 1254 г., оставил там целый гарнизон под командованием шампанского рыцаря Жоффруа де Сержина, который, исполняя обязанности сенешала и регента, в течение 15 лет защищал Иерусалимское королевство и за свою службу получал для себя и своих ратников жалованье от французского монарха. Возможно, французский монарх подал хороший пример, во всяком случае в XIV в. практика службы за денежное вознаграждение получает широкое распространение. Именно тогда короли западноевропейских государств — Эдуард I, Карл IV и Филипп VI — предпочитают воинов-контрактников прежним огромным крестоносным армиям, в которых часто сражались непрофессиональные бойцы. И это не единственное новшество. В XIV в. появились и другие — так, организаторы крестовых походов все чаще привлекают морские силы Запада и создают крупные военные коалиции христианских государств, они также все больше внимания уделяют различным аспектам военной тактики.

Серьезная реформа произошла в это время и в сфере финансового обеспечения крестового похода. Лионский собор 1274 г. не только постановил собирать десятину в пользу крестового похода, но и в общем заложил основу весьма эффективной системы налогообложения, которая обеспечила бесперебойное финансирование крестоносных экспедиций. Действовавший в то время папа Григорий X (1271–1276) предложил четкую организацию взимания поборов с Церкви, разделив весь западный христианский мир, подвластный апостолической власти, на 26 податных округов; он также разработал ясные критерии оценки облагаемых налогом доходов клира. Эффективность созданной системы церковного налогообложения оправдалась уже в происходивших в конце XIII в. войнах против гибеллинов в Сицилии. На Вьеннском соборе 1311 г., где папа призывал английского и французского королей отправиться в крестовый поход, а кипрский король Анри II Лузиньян обнародовал еще один проект об отвоевании Святой Земли, было решено передать в распоряжение Эдуарда II и Филиппа IV крестовую десятину, которую снова предполагалось собирать в течение шести лет.

В начале XIV в. на организацию крестового похода собирались огромные деньги, для чего нанимались целые армии сборщиков и чиновников, которые занимались их распределением, но, несмотря на это, экспедиции в Святую Землю организовать не удалось. Причина кроется в том, что создавшаяся на христианском Западе политическая ситуация не позволяла передать их правителю, который мог бы возглавить поход. «Крестовые деньги» собирались во всех христианских странах, но властители, позволявшие взыскивать денежные суммы на своих землях, стремились использовать их в своих целях и препятствовали передаче средств другим государям, желавшим организовать экспедицию в Святую Землю. В результате собранные на passagium деньги оседали в сундуках пап и светских государей, тратились на крестовые походы понтификов против врагов апостольского престола или покрывали военные нужды западных правителей.

Разумеется, влияние перечисленных трудностей на крестоносное движение было понятно лишь папам и королям, пытавшимся организовать passagium в Святую Землю, большинство средневековых мирян воспринимало это лишь как отсутствие порядка и неискренность западных государей, заявлявших о своем желании отправиться в поход. В начале XIV в. один за другим возникали планы новых экспедиций — спасти Святую Землю, защитить от мамлюков Киликийскую Армению, поддержать Латинскую Романию и пр. Но ни одна из этих экспедиций так и не состоялась. Только в 1309 г., в соответствии с буллой папы Климента V, был организован заметный «частный переход за море» (passagium particulare) под руководством госпитальеров, в результате которого орден закрепил свои позиции на острове Родос. Поход вызвал порыв народного благочестия — несколько десятков тысяч простых мирян из Англии, северной Франции и Германии прибыли весной к папе в Авиньон с требованием «общего перехода» (passagium generate), в котором бы участвовал весь христианский мир. Эпизод свидетельствует о том, что религиозный энтузиазм к тому времени совсем не иссяк — даже наоборот. Ведь именно в то время утвердилось мнение, что каждый христианин должен принять крест, и мечтающих участвовать в будущей экспедиции было так много, как никогда.

Но по мере развития событий западные христиане убеждались в том, что одного энтузиазма для организации экспедиции мало. Пытаясь спасти мероприятие от провала, королевские чиновники предлагали даже крайние меры: уже упомянутый Гийом Ногаре настаивал на упразднении могущественного и богатого ордена тамплиеров как одном из средств финансирования похода. Его критика ордена в это время приобретает зловещую окраску, ибо на том же Вьеннском соборе 1311 г. тамплиерам предъявляют обвинения в ереси, предательстве христианского дела и всяческих прегрешениях и упраздняют их орден, а их несметные сокровища, ставшие предметом всеобщей молвы, решено передать госпитальерам; однако в конечном счете эти ценности пополнили главным образом казну французского короля.

Падение ордена тамплиеров произвело гнетущее впечатление на большинство средневековых христиан. Но были и те, кто считал, что тем самым выявлены виновники катастрофы 1291 г., и теперь настало время объединить все военно-духовные ордены. Эта тема, как мы уже говорили, часто звучит в проектах «возвращения Святой Земли»: в них подчеркивается важность нового религиозного ордена, который бы взял на себя задачи крестоносного движения — об этом писали и Рамон Льюль, и Пьер Дюбуа, и др. Надо сказать, что в течение XIV в. и позже, в XV в., сама идея получила свое воплощение: появилось немало новых орденов — например, учрежденный кипрским королем Пьером де Лузиньяном Орден Меча или орден Золотого Руна, у истоков которого стоял бургундский герцог Филипп Добрый. Известный крестоносец, а впоследствии канцлер Кипрского королевства Филипп де Мезьер (1327–1405), на склоне лет также грезил о создании нового ордена — Страстей Христовых, который бы заменил собой прежние утратившие значение ордены и объединил бы рыцарей Христа в общей цели возвращения священного города и распространения католической веры.

Упраздняя пришедшие в упадок ордены, французские монархи мечтали о повторении славных подвигов Людовика VII, Филиппа II Августа и Людовика Святого. Светские правители Франции и Англии объявляли о своем решении принять участие в крестовом походе в обстановке рыцарского великолепия и роскоши. Так, в 1313 г. по случаю принесения обета крестоносца Филиппом Красивым в Париже состоялся настоящий рыцарский праздник. Он пришелся на День Святой Троицы и продолжался в течение восьми дней. Король произнес клятву крестоносца вместе со своими братьями и сыновьями, и это событие отмечалось с особым торжеством. Семейные традиции аристократических родов Англии и Франции не могли не вызывать эмоциональную реакцию представителей высшей знати на готовившиеся папами и королями проекты, и во времена Эдуарда I, и Филиппа IV, и позже всегда находились желавшие принять крест.

Правившие после Филиппа Красивого французские короли — Филипп V, Карл IV, Филипп VI — принимают обет крестоносца, но так и не отправляются в поход. Правда, крестовый поход становится частью идеологии и политики французских и английских королей и поводом для введения новых поборов и налогов. Французские монархи собирают денежные средства для очередного passagium, искренне желая восстановить прежние традиции, но после тяжелого кризиса 1314–1317 гг., поразившего хозяйство страны, организация новой экспедиции становится все труднее. В 20-е гг. XIV в. идея нового крестового похода буквально витает в воздухе — французский король Филипп VI (1328–1350) близок к ее осуществлению: в 1336 г. он разрабатывает разные планы, о которых сообщает папской курии, ожидая от папы помощи в сборе средств, но политическое влияние понтификов к этому времени весьма невелико, и финансирование экспедиции буксует. К тому же приближающаяся. Столетняя война препятствует отъезду короля.

В конце концов Филиппу VI так и не удалось осуществить свой замысел, и подготовленные для крестового похода корабли были посланы в Ла-Манш для участия в военных действиях против англичан. Начавшаяся Столетняя война (1337–1453) слишком сильно отвлекла французов от крестового похода. Римские папы, пребывая в «авиньонском пленении», вынуждены были заниматься восстановлением своей власти и также отложили планы отвоевания Святой Земли на долгие годы. Задача recuperatio, возвращения Иерусалима и христианских святынь, на долгое время была забыта и перестала рассматриваться как важная часть политики христианского Запада. Но сама идея не прекратила существовать, она оставалась весьма значимой, например, для знатоков церковного права, которые использовали ее для определения духовных и светских привилегий крестоносцев. И во второй половине XIV в. она еще будоражила воображение средневековых христиан и обсуждалась при европейских дворах. Величайший фантазер Филипп де Мезьер в написанном в конце жизни «Видении старого паломника» рассуждал о новом обретении Святой Земли. Однако, как мы увидим, в XIV–XVI вв. новые идеи и подходы, возникшие после поражения 1291 г., созревшие в процессе переосмысления опыта крестового похода в Святую Землю, вдохнули новую жизнь в крестоносное движение, которое отныне разворачивается на других фронтах. Крестовый поход адаптируется к другим целям и задачам, продиктованным изменяющимися обстоятельствами, демонстрируя необычайную жизнеспособность.

***

Правда, середина XIV в. оказалась крайне неудачным для крестовых экспедиций периодом. Затянувшаяся Столетняя война, разорение флорентийских банкирских домов Барди и Перуцци, которые предоставляли финансовую помощь папам и королям, Черная Смерть 1348 г. (эпидемия чумы, прокатившаяся по всем континентам) — все эти явления негативно сказывались на ходе крестоносного движения. Тем не менее крестоносный энтузиазм проявлял себя в самых разных формах, в том числе и совершенно традиционных.

Пока французские и английские монархи и их союзники завязли в одной из самых долгих средневековых войн и уже не помышляли о крестовом походе, засевшие в Авиньоне папы пытались решать свои проблемы старым испытанным способом. Надо сказать, что во время «Авиньонского пленения» понтифики практически утратили контроль над «патримонием св. Петра» и теперь, оказавшись в ссылке, они, конечно, желали вернуть былое господство в Папском государстве и снова утвердиться в Италии. Им было очень важно сохранить стабильность в Северной и Центральной Италии и для этого покончить с бесконечными войнами, которые вели между собой итальянские сеньоры, захватывая друг у друга северные города. Сеяли раздор в этом регионе в основном гибеллины — мятежно настроенные по отношению к папе аристократические фамилии Милана, Вероны, Мантуи, Лукки и др. Создавая свои региональные государства, они также были не прочь включить в них города Папского государства. По традиции, верными папе оставались только гвельфские силы — Неаполь или Флоренция. И вот чтобы противостоять гибеллинам и обеспечить себе условия для возвращения в Папскую область, понтифики были вынуждены вести против них крестовые походы.

На самом деле, эти войны мало чем отличались от тех войн против светских государей, которые папы вели в XIII в., например, против Гогенштауфенов. Разница была лишь в том, что тогда военная кампания велась на юге Италии, а теперь — на севере и в центре страны. И как «крестовая десятина», утвержденная Лионским собором, была потрачена на «сицилийские войны», так большая часть денежных средств, собранных по решению Вьеннского собора 1311 г., расходовалась на войны авиньонских пап против гибеллинов в Италии. Как и в предыдущую эпоху, походы сопровождал папский легат, который брал на себя руководство армиями наемников, воевавших на стороне курии против гибеллинов, привозил деньги (прежде всего «крестовые десятины») для оплаты их услуг и папскими буллами пытался привлечь мирян воевать. Такие буллы по-прежнему приравнивали участие в этих экспедициях к крестовым походам в Святую Землю, предоставляя воинам обычные индульгенции, а также мирские привилегии. В 20—30-е гг. XIV в. легатом понтифика был кардинал Бертран Ле Пуже, который с оружием в руках пытался восстановить власть папы на северо-итальянских территориях, прежде всего в Ломбардии.

В 50-е гг. XIV в. другому папскому легату, могущественному кардиналу Хилю де Альборносу, удалось благодаря энергии и военному таланту полностью восстановить власть понтифика на западе Папской области. Но позже помимо беспокойных итальянских государей у папы появился новый враг в лице наемных войск, которые Святой Престол поначалу использовал для своей борьбы в Италии против политических врагов. Кончив сражаться против гибеллинов на стороне пап, подобные банды — т. н. рутьеры (routiers) — нередко обращали оружие против бывших нанимателей, тем самым подрывая политический порядок и стабильность в Италии. Особенно они активизировались после заключения мира в Бретиньи в 1360 г., когда временное прекращение крупных боевых действий в ходе Столетней войны заставило бродячие военные дружины в поисках наживы рыскать по дорогам и предлагать свои услуги кому угодно. Папы даже пытались объединить силы гвельфов и гибеллинов, дабы прогнать наемников из Италии, а в 1361 г., объявили против них полномасштабный крестовый поход, и крестоносцам, желавшим бороться с этим злом, раздавали индульгенции.

Несмотря на попытки стабилизировать ситуацию в Центральной и Северной Италии, папам лишь отчасти удалось вернуть контроль над патримонием св. Петра, и в 1378 г., дабы совсем не утратить власть над Папской областью, последний авиньонский папа Григорий XI (1370–1378) вернулся в Рим, где вскоре скончался. После его смерти по поводу выборов нового папы завязалась жаркая дискуссия, которая привела к расколу в западной Церкви. Во время обсуждения кандидатур на Святой Престол христиане Рима потребовали избрать новым папой римлянина или хотя бы итальянца, и под их давлением предпочтение было отдано Урбану VI. Однако авиньонский клир объявил выборы недействительными и признал папой француза Климента VII. Так началась т. н. Великая схизма, продолжавшаяся вплоть до 1417 г., когда в течение почти 40 лет одновременно выбирались папы от той и другой стороны, а в 1409 г. церковный собор в Пизе, низложив обоих пап — римской и авиньонской линий, — выбрал еще и третьего. Соперничавшие между собой партии — папы и их сторонники — вели друг против друг крестовые походы. Так, в 1383 г. Генрих Деспенсер, воинственный епископ Норвича, получил разрешение королевского совета на крестовый поход во Фландрии, дабы помочь выступившим против Франции мятежникам, которые были сторонниками «итальянского» папы — Урбана VI. И такие экспедиции повторялись не раз. Неудивительно, что «Великая схизма» (раскол западной Церкви) нанесла папству немалый моральный ущерб. Взаимные анафемы, произносившиеся понтификами, военные действия, которые их союзники вели друг против друга — все это способствовало падению престижа папства. К тому же нарастающими темпами происходило обмирщение пап, начавшееся еще во время «авиньонского пленения» — роскошь папского двора впечатляет современников, которые также отмечают невиданный рост доходов папства, вводившего в свою пользу регулярные поборы (такие, как аннаты, сполии и пр.).

Как и раньше, средневековые миряне порицали пап и за то, что они распыляют средства, предназначенные для крестоносных экспедиций в Святую Землю, тратя их на борьбу с мятежниками. Последний из антипап Великого западного раскола Иоанн XXIII в 1409–1412 гг. направил крестовый поход против злейшего врага понтификов — короля Неаполя Ладислава, безуспешно пытавшегося установить свою власть в Папской области и даже в Риме. Иоанн XXIII выпускал буллы против своего противника и раздавал индульгенции сражавшимся против государя крестоносцам. Через несколько лет после этих событий — в 1414 г. — был созван очередной церковный собор в Констанце (1414–1418), который наконец-то положил конец схизме, избрав нового папу — Мартина V (1417–1431).

Рассмотренные здесь крестовые походы, как можно понять, вписываются в старую традицию крестоносного движения — «внутренних походов» Церкви (crux cismarina). В XIV в. их оправдывали точно так же, как в прошлом столетии: крестовый поход внутри христианства с целью достичь мира и стабильности, как считалось, необходим для организации экспедиции на Восток, или, как писал по поводу борьбы против Висконти папа Григорий X: «Крестовый поход против тиранов есть подготовка к «переходу за море» (depositio tyrannorum est dispositio passagii). Тем не менее многие миряне считали эти войны несправедливыми. Среди них были западные правители (Эдуард I, французские короли начала XIV в.), которых воодушевляли авторы вышеупомянутых проектов — будь то Марино Сануто, желавший перераспределить средства в пользу Святой Земли, или Филипп де Мезьер, считавший отвоевание Иерусалима долгом каждого христианина. Критиковал эти походы и клир, с которого собирали «крестовую десятину», предназначенную для походов в Святую Землю, но тратившуюся на куриальные планы, и даже сами политические враги папы, которые подчас заявляли о том, что на приемлемых условиях они бы, возможно, заключили с понтификами мир и отправились бы в крестовый поход на Восток. В целом «внутренние» крестовые походы XIV в. действительно обернулись против крестоносного движения, потому что, как мы видели, в них само папство, направлявшее крестовый поход, и сами крестоносцы — участники похода — становились объектом «священной войны».

Более престижным по сравнению с crux cismarina направлением крестоносного движения в XIV в., как и прежде, была борьба против неверных, которая происходила на самых разных военных театрах, в том числе на Пиренейском полуострове. К середине XIII в. в результате успехов Реконкисты христианские государства, в том числе наиболее могущественное среди них — королевство Леона и Кастилии — существенно расширили свои владения. Кастильская корона занимала на полуострове доминирующее положение, и ее позиции в это время были, несмотря на противодействие местной аристократии, весьма крепки. Другие христианские государства — Арагон и Португалия — были склонны, опасаясь возвышения Кастилии, поддерживать оппозицию кастильскому королю и даже препятствовали ходу Реконкисты. Но эти сложные отношения не мешали трем христианским государствам регулярно совершать нападения на главный оплот мусульманских сил, остававшийся на Пиренейском полуострове — Гранаду, опиравшуюся на поддержку своих единоверцев в Северной Африке — правителей Марокко из династии Маринидов. Авиньонские папы поощряли борьбу пиренейских христиан с маврами, наделяя ее участников индульгенциями и предоставляя в распоряжение ведущих войну во имя Христа королей «крестовую десятину» и уже упоминавшиеся «королевские трети» (tercias reales). Часто и сами испанские и португальские правители, не желая обанкротиться, обращались к папам с просьбой наделить их экспедиции статусом крестового похода.

Таким был Альфонсо XI Кастильский (1325–1350), пожалуй, один из самых успешных деятелей Реконкисты, сумевший усмирить своевольную знать и объединить христианские силы. 30 октября 1340 г. в битве при Саладо испанский монарх в союзе с португальским королем Афонсу IV нанес сокрушительное поражение маринидскому султану, попытавшемуся вторгнуться на Пиренейский полуостров. В этой военной кампании, проведенной под руководством кардинала Хиля де Альборноса, кастильского государя активно поддержал авиньонский папа Бенедикт XII: поход был объявлен папской буллой, его проповедовали среди мирян кастильские епископы, новоявленные крестоносцы получали индульгенции за личную службу или финансовую помощь походу, а перед сражением Альфонсо XI было послано папское знамя.

Священная война против мавров продолжилась и позже. В 1342–1344 гг. кастильский король при помощи флотов Арагона и Генуи вел длительную осаду Альхесираса — захваченного Маринидами важного порта на юге Испании. Как и прежде, в связи с экспедицией были выпущены крестовые буллы, привлекшие рыцарей из разных стран Европы, а королю были предоставлены доходы от церковного налогообложения. Поход под началам того же кардинала Хиля де Альборноса завершился завоеванием города. Воодушевленный победами, Альфонсо XI в 1349–1350 гг. во главе большой армии приступил к осаде Гибралтара, но на этот раз крестоносцев постигла неудача — эпидемия чумы погубила все кастильское войско, включая самого короля, и кастильцы отступили. Тем не менее угроза со стороны Марокко была пресечена, и через некоторое, время христианские государства опять погрязли в междоусобицах, и к тому же оказались вовлечены в военные конфликты, разгоравшиеся в центре европейского континента во время Столетней войны.

Конечно, борьба против неверных продолжалась в XIV в. и на других военных театрах, и для папства, как и для всей христианской Европы, самым важным было направление на Восток. На примере развернувшихся там вооруженных экспедиций мы видим, как надежды на новый крестовый поход, о котором начали говорить уже со времен Лионского собора 1274 г., не только порождают фантазии, но и воплощаются в реальных делах. Правда, если создаваемые на рубеже XIII–XIV вв. проекты «возвращения Святой Земли» все еще, как мы помним, ориентированы на Египет, то настоящие крестоносные экспедиции направляются в Малую Азию и на Балканы, где начинаются завоевания османских турок. Со временем папство обретает новую роль в борьбе с османами, почти целиком копируя модели походов в Святую Землю. Институт «крестового дела» (negotium crucis), разработанный в прежние века и достигший своего акме в понтификат Иннокентия III, продолжает действовать в новой ситуации, сложившейся на Востоке. Постепенно происходит как бы географическое перемещение целей крестового похода на восточном направлении. И уже не Сирия и Палестина, как в XII в., и даже не Египет, как это часто было в XIII в., а Малая Азия, Эгейское море, Балканы, а позже, как мы увидим, еще и Центральная Европа становятся театром военных действий — ведь именно там находились враги папства — турки-османы, в XIV в. начавшие свою экспансию в западном направлении. Как и в походах в Святую Землю, в новых экспедициях участникам военных действий предоставлялись духовные привилегии. По существу, индульгенция была тем общим элементом, благодаря которому можно было оправдать новое направление крестоносного движения, связав, с одной стороны, походы на Восток, подготовленные в свое время Урбаном II, Иннокентием III и пр., и с другой — крестовые походы против турок, организованные папами в XIV в. и позже.

Поддерживающие поход миряне также приобретали грамоты об отпущении грехов за определенные суммы, и благодаря средствам от продажи индульгенций и «крестовым деньгам» удавалось осуществлять большие военно-религиозные экспедиции. В таких походах, направленных на актуальные для XIV в. цели, проявились и некоторые новые тенденции крестоносного движения. В это время основной его формой становится создание крупных союзов, антитурецких лиг, объединявших в своих рядах государства латинской Европы, заинтересованных в борьбе против турок-османов и возглавляемых римским понтификом. Похоже, что высказанные прежде в трактатах «О возвращении Святой Земли» идеи образования общехристианской лиги под руководством папы постепенно находят здесь свое применение. Союзы, о которых идет речь, нередко используют мощь морских сил христианского Запада, господствовавшего в Средиземном море. Вообще в позднее Средневековье крестовый поход переместился на море. Крупные морские лиги объединялись ради создания единого флота — такие обширные коалиции вполне соответствовали новым общим задачам крестоносного движения, участвовали же в них чаще всего стоявшие перед непосредственной турецкой угрозой государства — Кипр, Венеция, орден госпитальеров и др. Надо сказать, что объединение разных стран латинского Запада ради общих интересов — борьбы против иноверцев — помогало преодолевать конфликты и расколы, столь характерные для христианского общества того времени. Папские легаты, как правило, сопровождали эти экспедиции, а средства для их организации черпались из обычных источников финансирования крестовых походов. Папы очень рассчитывали, что объединявшие разные страны походы вернут крестоносному движению былой размах.

В течение 1344 г. на латинском Западе был создан подобный союз — морская лига «всех островов Архипелага», готовая сражаться против турок, и папа Климент VI (1342–1362) специальной буллой объявил крестовый поход, обещав всем, кто будет сражаться против мусульман или помогать денежными средствами, индульгенции. В октябре того же года крестоносный флот при поддержке госпитальеров завоевал важнейший в Малой Азии торговый порт Смирну — это была крупная победа над турками. А в 1366–1367 гг. в крестовом походе под руководством графа Савойского Амадея VI христиане отвоевали у турок Галипполи. Завоеванные территории планировалось использовать как стратегические базы для более крупных крестоносных экспедиций. Кажется, сформулированные в трактатах начала XIV в. идеи о ведении священной войны в два этапа и создании для этого плацдармов реализуются на практике.

Вот еще один такой пример — крестовый поход 1365 г., в результате которого христианами был захвачен главный порт Египта — Александрия. Как мы помним, идея завоевания Египта как первый этап священной войны против неверных присутствовала почти во всех сочинениях жанра «возвращения Святой Земли». В середине XIV в. идея возвращения Земли Обетованной часто обсуждалась при королевских дворах Европы. Этой темой не случайно интересовался кипрский король Пьер де Лузиньян (1358–1369), которому перешел титул иерусалимского короля, а вместе с ним и честолюбивые планы возвращения Иерусалима. Созданный же им в 1347 г. Орден Меча вообще должен был, как считалось, возродить первоначальные крестоносные идеалы. Поэтому когда в 1363 г. папа Урбан V призвал христианских монархов принять крест, кипрский правитель ответил на это с энтузиазмом. В течение нескольких лет он в поисках поддержки посещал европейских государей и понтификов во Франции, Италии, Германии и Чехии и готовил новую крестоносную экспедицию. С огромным воодушевлением отнесся к идее крестового похода французский король Иоанн (Жан) II Добрый (1350–1364), который собирался возглавить священную войну. Но после битвы при Пуатье (1356) французский монарх оказался в английском плену, где и скончался в 1364 г. И далее Пьер де Лузиньян действовал на свой страх и риск — в октябре 1365 г. он отправился на кораблях с острова Родос, лично командуя флотом и экспедиционным корпусом, и, высадившись в Александрии 9 октября, в течение трех дней завоевал город, представлявший собой мощную крепость и морские ворота Египта, важнейший плацдарм на пути к Святой Земле — главной цели любого крестового похода.

Но не стоит преувеличивать идеализм кипрского короля — не исключено, что, нападая на порт, он желал всего лишь расправиться с давним соперником кипрского города Фамагусты. Известие о взятии Александрии было встречено в Европе с ликованием — западным христианам казалось, что вернулись былые времена славных походов. Однако энтузиазм очень скоро угас, как только стало известно, что сразу после успешной операции Пьера де Лузиньяна мамлюки прогнали христиан из Александрии. Крестоносцы, разумеется, готовились в ответ развернуть очередную военную кампанию. Но в конечном итоге их планы оказались иллюзорными, и по разным причинам.

Дело в том, что в целом идея отвоевания Святой Земли и борьбы с мамлюками противоречила реальным задачам латинской Европы, состоявшим в борьбе с турками-османами, которые уверенно продолжали свою экспансию в Малой Азии и юго-восточной Европе. Как выяснилось, иллюзией был и сам конкретный план завоевания Александрии — ведь он приходил в противоречие с экономическими интересами итальянских морских городов-республик, отнюдь не заинтересованных в прерывании торговых связей с Египтом. В результате венецианцы, ранее помогавшие походу, просто отказались предоставить крестоносцам свой флот, более того — они пустили слух о сговоре киприотов с мамлюками, и надежды на организацию нового похода рухнули окончательно.

Примечательно, что в другой экспедиции, направленной в 1389–1390 гг. против важнейшего порта Магриба — Махдии, — интересы крестоносцев и итальянских торговцев совпали. Генуэзские купцы стали инициаторами крестового похода и нашли поддержку у французского короля Карла VI (1380–1422), только что получившего передышку в Столетней войне и увлекшегося новой авантюрой. Махдия была выбрана не случайно — генуэзцы были кровно заинтересованы в том, чтобы контролировать этот мусульманский порт. И вот в 1390 г. в сторону Магриба отправился огромный соединенный франко-генуэзский флот. Казалось, шансы на победу были велики, однако повторилась прежняя ситуация — крестоносцы сначала захватили порт, но не смогли удержать его и были вынуждены вернуться.

На примере крестовых походов в Александрию и Махдию мы видим, как в планах их участников причудливо переплетались материальные интересы и расчетливые соображения — с одной стороны, и старые идеалы и благочестивые порывы отвоевать Святую Землю — с другой. Не следует думать, что эти порывы были неискренними и что вера в религиозные цели была полностью утрачена. Рыцарские представления и ценности крестоносного движения продолжали существовать, но условия для их проявления кардинально изменились. Об их живучести свидетельствовали многие общественные явления XIV в., и в том числе тот модус взаимоотношений между рыцарями, который в это время сложился в северных орденах.

***

После победы ислама над христианством в 1291 г. военнорелигиозные экспедиции рыцарей Тевтонского ордена и Ливонии продолжались и на севере. Теперь они были направлены против литовских язычников, якобы угрожавших христианской Церкви. Папство рассматривало эти экспедиции как важный театр крестоносного движения и достойное после утраты Святой Земли дело. Участники войн, разумеется, получали индульгенции и ощущали себя крестоносцами (crucesignati). Еще в 1245 г. папа Иннокентий IV предоставил ордену право самому вербовать добровольцев для прусских крестовых походов — без папских булл и публичных проповедей, и с этого времени орден вел непрекращающийся крестовый поход. Таким образом, прежние крестоносные традиции не прерывались и в этот период. В XIV в. между литовцами и тевтонскими рыцарями шла борьба за Жемайтию — обширную область, достигавшую Балтики и вклинившуюся в земли между Пруссией и Ливонией. Эта война была чрезвычайно жестокой, и примеры брутальной расправы с противником, причем с обеих сторон, хорошо известны из хроник. Рыцарей в ордене было немного — всего лишь около тысячи, и они вели против Литвы небольшие походы — т. н. Reisen (рейды). Климат и ландшафт региона создавали много препятствий для крестоносцев: между Литвой и Пруссией находились густые леса и болота, а холодные снежные зимы, весеннее таяние снегов и осенняя хлябь не позволяли проводить полномасштабные военные кампании. Тем не менее крестоносные экспедиции в Пруссию и Ливонию приобрели необычайную популярность. Почему же?

Все дело в том, что в XIV в. эти походы были окружены ореолом рыцарственности. Рыцарский дух всемерно поддерживался великим магистром ордена Винрихом фон Книпроде (1351–1382), который приглашал в Пруссию крестоносцев из Западной Европы. В то время представители знатных домов Англии, Франции, Эльзаса, Австрии и Чехии поколениями участвовали в крестовом походе против литовских «сарацин». Посуху и по морю добровольцы прибывали в Пруссию — и не только за индульгенциями, но и за тем, чтобы поучиться рыцарским добродетелям. Среди тех, кто приезжал сюда за славой, честью и военной выучкой, были такие видные аристократы, как, например, известный французский полководец Жан ле Менгр II по прозвищу Бусико или маршал Англии Томас де Бошан — оба известные участники Столетней войны. Рыцарские идеалы и ритуалы в орденском государстве всячески поощрялись. При Винрихе фон Книпроде установился известный аристократический ритуал — обед «за почетным столом» (Ehrentisch) — его великий магистр, подобно легендарному королю Артуру, устраивал в честь 12 самых храбрых рыцарей. Праздники и обеты, которые давали приезжавшие в Пруссию аристократы, оживляли атмосферу рыцарства Круглого стола, а участие в военных действиях против язычников возрождало традиции священной войны. Все это говорило о том, что крестоносное движение было чрезвычайно живучим и общество умело приспособить старые идеалы к новым обстоятельствам…

XIV век завершился, быть может, одной из самых значительных крестоносных экспедиций, итогом которой стало сражение при Никополе. В походе принимали участие представители западной аристократии и рыцарства, в том числе и те, кто побывал в Пруссии в гостях у Тевтонского ордена. Военная экспедиция была реакцией всей христианской Европы на растущую экспансию турок-осман. После победы над сербами на Косовом поле в 1389 г. османы продолжают экспансию на Балканах и создают серьезную угрозу странам христианской Европы, вплотную приблизившись к границам Венгрии. Все эти события кладут конец антивизантийским настроениям в Европе и заставляют западных и восточных христиан объединить свои усилия в борьбе с турками. В это же время наступил и краткий перерыв в Столетней войне, и достигнутое перемирие позволило Франции и Англии участвовать в общехристианской коалиции. К ней примкнули и итальянские морские республики — Венеция и Генуя, а также орден госпитальеров. Папство равно оказало поддержку европейскому союзу, пусть даже авторитет понтификов во времена Великой схизмы не был столь высок.

Тем не менее в Риме крестовый поход объявил папа Бонифаций IX (1389–1404), а в Авиньоне — антипапа Бенедикт XIII (1394–1423), который пожаловал французским крестоносцам индульгенции. В духе времени и высказанных в трактатах о Святой Земле идей крестовый поход планировалось осуществить в два этапа: предполагалось, что сначала крестоносное войско во главе с герцогом Ланкастерским Джоном Гонтом, правителем Бургундии Филиппом Храбрым и герцогом Людовиком Орлеанским захватит плацдарм на Балканах, а затем армия крестоносцев во главе с английским и французским королями будет вести полномасштабные военные действия. К началу экспедиции в 1395 г. амбициозные планы расстроились из-за отказа упомянутых государей и полководцев участвовать в экспедиции, и вождем похода стал сын Филиппа Храброго Жан Бесстрашный, французскую знать возглавил маршал Бусико.

Весной 1396 г. крестоносные войска прибыли в распоряжение венгерского короля и будущего императора Сигизмунда. Рыцари планировали вытеснить турок с Балкан, двинуться на помощь к Константинополю, а затем, пройдя через Геллеспонт, пересечь Малую Азию и Сирию и приступить к осуществлению сверхзадачи — освобождению Иерусалима и Гроба Господня. Но 25 сентября крестоносная армия, объединившая силы Сигизмунда, Французского королевства, госпитальеров и Венецианской республики, встретилась с армией султана Баязида I неподалеку от болгарского города Никополя. Битва была проиграна, возможно, из-за спесивого и необдуманного поведения французских рыцарей, которые принесли стратегические соображения в жертву своей жажды славы и доблестей. Так или иначе надежды на победу над турками были разбиты, а после того как Жан Бесстрашный вместе с сотнями христианских рыцарей попал в плен, никто уже не помышлял о новом походе. Поражение вызвало горестную реакцию всего латинского мира, и Филипп де Мезьер написал по этому поводу «Жалостливое и утешительное письмо» (Epistre lamentable et consolatoire), оплакивая участь христиан.

Крестоносная экспедиция, завершившаяся сокрушительным поражением у Никополя, была важной вехой в истории крестоносного движения, последней попыткой победить турок на суше силами общехристианской коалиции, объединившей ряд европейских государств. Это событие имело огромный общественный резонанс в христианской Европе и привело к резкому изменению настроений средневековых мирян. Начинается новый этап в истории крестовых походов.

Поиск

Информатика

Физика

Химия

Педсовет

Классному руководителю

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru