Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

География

Математика

Западная Европа и латинский Восток в XII веке

 

Задуманный в конце XI в. папой Григорием VII план — организовать вооруженное паломничество на Восток с целью освобождения восточных христиан — удался. Важнейшим результатом Первого крестового похода, ставшего побочным продуктом клюнийской реформы, было завоевание Иерусалима, который отныне находился в руках христиан. После этого, казалось, не было нужды сражаться против неверных и оправдывать новые экспедиции на Восток. Впрочем, в 1101 г. произошла еще одна военная экспедиция, направленная против турок-сельджуков, в которой приняли участие многие рыцари, не выполнившие обет крестоносца в первой экспедиции и присоединившиеся к армиям воинов из Ломбардии, Франции и Священной Римской империи. То был своего рода арьергардный крестовый поход, впрочем, закончившийся бесславно. В памяти средневековых мирян все равно остались сиять события 1095–1099 гг. Победы крестоносцев во время этой экспедиции объяснялись, как мы видели, раздробленностью мусульманского мира — противоречиями между династией арабских халифов Фатимидов, контролировавших Египет и часть Палестины, с одной стороны, и династией тюркских эмиров Сельджукидов, которая накануне крестовых походов развалилась на соперничающие княжества, — с другой.

Однако в начале XII в. ситуация на Ближнем Востоке принципиально изменилась. Инициативу взяли в свои руки сельджукские эмиры — атабеки Мосула, попытавшиеся объединить в борьбе с франками весь мусульманский мир. Во второй декаде XII в. эту борьбу возглавляет сельджукский военачальник Имад-ад-Дин Зенги, который стал основателем новой династии, правившей в ряде областей Сирии и Месопотамии в конце XI — середине XIII вв. Зенгиды проводят ряд удачных военных операций и в 1144 г. захватывают оставшуюся без защитников Эдессу. Это событие получило широкий резонанс как в мусульманском, так и прежде всего в христианском мире.

Западные христиане были потрясены случившимся и сразу же начали готовиться к новой экспедиции. 1 декабря 1144 г. папа Евгений III обнародовал свою знаменитую буллу Quantum praedecessores. Но случилось нечто необычное: инициативу в организации похода перехватил французский король Людовик VII, желавший принять обет крестоносца, дабы искупить свои неправедные деяния: в Бурже в декабре 1145 г., во время рождественских праздников, он объявил о своем намерении отправиться в Святую Землю. Его советник Сугерий холодно отнесся к его планам, и тогда король решил заручиться поддержкой знаменитого цистерцианского монаха и богослова св. Бернара Клервоского. Тот же заявил, что выскажет свое мнение только после того, как спросит совета у папы Евгения III, который, как мы уже знаем, был его учеником. Понтифик одобрил планы нового похода, и в результате 1 марта 1145 г. папская булла была переиздана. По существу это был первый настоящий папский документ, выпущенный в связи с крестоносным движением, и именно он послужил образцом для всех последующих энциклик — папских посланий. Булла, в которой понтифик обращался к королю, рыцарству и народу Франции, получила свое название по первым строкам текста. В них Евгений III сообщал: «Столько предшественники (Quantum praedecessores) наши, римские папы, трудились ради освобождения восточных христиан, мы узнали из их рассказов и записанных ими актов…» Папа напоминал о первой крестоносной экспедиции и о «рвении предков» (strenuitas patruum), которые прославились своими подвигами, освобождая Гроб Господень и другие святыни, — он призвал мирян подражать примеру первых крестоносцев и защищать христианские приобретения на латинском Востоке. В папском документе были определены цели будущей экспедиции: как и в Первом крестовом походе, это борьба против неверных, захвативших христианские земли, а также защита восточной Церкви.

Как и Урбан II в проповеди на Клермонском соборе, понтифик в своей булле не преминул рассказать об осквернении христианских святынь и попрании реликвий. Напомнив об убийстве архиепископа Эдессы и многих прелатов, Евгений III представил будущий поход как справедливую войну (helium justum), ведущуюся в ответ на агрессию иноверцев, представлявших угрозу святой Церкви и всему христианству. Сам же факт падения Эдессы он интерпретировал как наказание христиан за их неправедные деяния и решившим отправиться на Восток обещал отпущение грехов, подчеркивая тем самым спасительный характер экспедиции. Вместе с тем в булле нет ни слова о крестовом походе как каком-то новом церковном институте или новом движении. После событий в Эдессе папа Евгений III мучительно искал ответ на угрозу христианскому латинскому Востоку, по-видимому, и нашел его в том, чтобы повторить призыв Первого крестового похода.

Как и в 1095 г., дело пропаганды крестового похода было поручено специальным представителям папы и его легатам. Новую военную экспедицию на Восток проповедовали в основном цистерцианские монахи, и прежде всего сам св. Бернар Клервоский. Его призывы к мирянам имели почти такой же успех, как речи Урбана II в Клермоне пол века назад. 31 марта 1146 г. на ассамблее в Везле он предлагал французским рыцарям принять крест. Как признавался сам св. Бернар в письме к Евгению III, после его проповеди во Франции «города и замки опустели» — тысячи людей присоединились к крестоносной армии. Далее аббат Клерво продолжил проповедь в Германии, где в Шпейере ему удалось убедить короля Конрада III возглавить экспедицию на Восток. Как и во время Первого крестового похода, в разгар крестоносной пропаганды появились народные проповедники — в частности, некий бывший монах Рудольф, воодушевивший отправиться в поход сотни безоружных и неспособных сражаться людей.

Организация и финансирование похода в целом по-прежнему оставались частным делом. Участникам экспедиции были предоставлены индульгенции, а также светские привилегии — освобождение от долговых обязанностей, защита имущества и пр., похожие на те, что обычно давали паломникам в Иерусалим — но их объем впервые подробно и четко описывался в папской булле Quantum praedecessores. Для подготовки крестоносной экспедиции были привлечены огромные средства, и всем казалось, что столь крупное предприятие предвещает победу.

Как и в прежнем походе, Святая Земля считалась главным направлением военно-религиозной экспедиции. Отвечая на призыв папы, крестоносцы шли на Восток отвоевать у неверных незаконно захваченные земли. Но неожиданно в 1147 г., уже когда организация очередного похода была в самом разгаре, несколько немецких и датских крестоносцев пожелали вести военную кампанию не на Востоке против сарацин, а в северо-восточной Европе против вендов — славянских племен, живших на землях между Эльбой, Одером и Траве, т. е. изменить традиционное направление крестового похода. Сначала крестоносцы собирались в Иерусалим, но в последнюю минуту отказались идти в Святую Землю, сославшись на то, что у них под боком живут приверженные идолопоклонству языческие племена, против которых они и намерены сражаться.

Нельзя сказать, что вопрос об изменении направления экспедиции в этом случае встал впервые. Известно, что уже во время Первого крестового похода папа Урбан II отсоветовал испанцам участвовать в нем и обещал им индульгенции на тех же условиях, что и крестоносцам, отправлявшимся в Иерусалим. В 1100 и 1101 гг., во время т. н. арьергардного крестового похода, папа Пасхалий II запретил испанцам пойти в Святую Землю и пожаловал индульгенции тем, кто остался дома и сражался против мавров. Точно так же папа Каликст И в 1123 г. обещал участникам похода против мусульман в Испании то же отпущение грехов, что и участникам экспедиции на Восток. Таким образом, уже в самом начале крестоносного движения воюющим в Испании рыцарям давались индульгенции, полагавшиеся участникам крестового похода в Святую Землю. И, может быть, потому св. Бернар Клервоский, отвечавший за проповедь св. Креста, увидел некие параллели между военными кампаниями в Испании и походом против вендов и поддержал инициативу немцев. Похоже, что он действовал по своему усмотрению и только потом сообщил папе Евгению III.

Но тот не стал противодействовать инициативе немецких крестоносцев и даже назначил им в сопровождение папского легата — немецкого кардинала Теодвина. Примечательно, что папа также выпустил специальную энциклику Divina dispensatione («По божественному устроению»), в ней он предоставил участникам похода, которых он называл «рыцарями Христовыми», те же индульгенции, что давались участникам походов в Святую Землю и Испанию, — тем самым он приравнял поход против вендов к этим экспедициям. Он поступил так, несмотря на то, что северо-восточная Европа отнюдь не была частью христианского мира, res publica Christiana, — там не было ни святынь, которые следовало бы защищать, ни христианских территорий, которые нужно было отвоевывать, и вряд ли славяне чем-то угрожали христианству. Тем не менее Евгений III, опираясь также на мнение Бернара Клервоского, интерпретировал этот поход как оборонительную войну против язычников, якобы представлявших опасность для христианской Церкви и которых поэтому следовало подчинить христианской вере. По существу экспедиция против вендов была миссионерским крестовым походом. Считалось, что война в этих землях велась в защиту (defensio) христианской Церкви, а обращение язычников преследовало цель расширить границы христианского мира (dilatio).

Любопытно, что поход против вендов, в котором участники получали индульгенции и прочие привилегии, не был единственным исключением из правил. Во время экспедиции 1147 г. папа распространил такие же привилегии на испанцев, участвовавших в отвоевании Альмерии у мусульман. В то же время англо-фламандская морская экспедиция, отправившаяся в Святую Землю, по пути остановилась у португальских берегов и помогла португальскому королю, известному под именем Афонсу Энрикиш I, отвоевать у мавров Лиссабон. Посвященная этим событиям хроника «Об отвоевании Лиссабона» (De Expugnatione Lyxbonensis) рассказывает о том, что епископ Порту в своей речи убеждал крестоносцев отклониться от первоначальной цели — похода в Иерусалим, ссылаясь на то, что нужно помогать братьям по вере и что такая война будет вестись с «честными намерениями» (recta intentione) — т. е. будет справедливой. С успехом отвоевав Лиссабон, крестоносцы продолжили путь к Гробу Господню. Все эти отклонения от первоначальной цели отнюдь не составляли заранее продуманный амбициозный план, скорее то была реакция на возникающие по ходу дела обстоятельства. Но интересно, что ничего странного в том, что одна армия была направлена на Восток, другая — в Испанию, третья — к славянам, современники не видели, и в папских документах все эти походы в разных направлениях рассматриваются как одна военная кампания, объединенная общими целями (de universe opere) — по мысли папы, крестовый поход должен был обнимать усилия всей христианской Европы.

И все же направление в Святую Землю считалось главным вплоть до XIII в., как об этом свидетельствуют основные маршруты крестовых походов. Неслучайно и крестоносная экспедиция 1147–1149 гг. по-прежнему рассматривалась как паломничество. Хронисты, прежде всего капеллан Людовика VII Эд Дейльский, описывают его как «путешествие к Гробу Господню» (via sancti Sepulchri) или как «путь святого паломничества» (sacrosanctae peregrinationis iter), а его участники именуются «паломниками» (peregrini). Летом 1147 г. немецкий король Конрад III, а вслед за ним французский король Людовик VII, в сопровождении своей супруги Алиеноры Аквитанской, отправились в путь по т. н. Военной дороге (Via militaris). Переход крестоносцев через Балканы провоцировал новые конфликты с местным населением и обострил напряженные отношения с византийским императором Мануилом I Комнином, которому оба западных государя отказались принести присягу. Однако без поддержки Византии переход через Малую Азию оказался чрезвычайно трудным. К тому же, не сумев договориться, немцы и французы двигались раздельно. Ситуация осложнилась тем, что в игру включился сицилийский король Рожер II, который использовал сложное положение Византии, чтобы грабить ее владения. С целью обезопасить империю по всем ее границам византийский правитель даже был вынужден заключить мирный договор с турками-сельджуками. После сокрушительного поражения, которое Конрад III потерпел от мусульман под Дорилеей осенью 1147 г., он, помирившись с императором Мануилом I, на византийских кораблях достиг Акры. В то же время Людовик VII продвигался вдоль византийских берегов и после значительных потерь — его армия сократилась в походе почти на три четверти — морем переправился в Антиохию.

Уже в этом походе обнаруживаются противоречия между восточными франками и крестоносцами — так, Людовик VII отказывается от планов антиохийского князя Раймунда де Пуатье завоевать Алеппо (Халеб), и современники объясняют неудачи крестоносцев тем, что прибывающие из Европы крестоносцы редко прислушиваются к советам заморских франков. Судя по тому, как в дальнейшем развивались события, желание европейских монархов исполнить обет паломничества действительно возобладало над стремлением помочь латинскому Востоку. В мае 1148 г. Людовик VII прибыл в Иерусалим, где встретился с Конрадом III, уже достигшим цели паломнического путешествия. Французский монарх поклонился Гробу Господню и обошел все местные святыни. Исполнив обет, часть крестоносцев вернулась в Европу, в то время как оба государя, отвергнув прежние умеренные планы, дали иерусалимскому королю Бодуэну III (1143–1163) вовлечь себя в военную авантюру — борьбу за город Дамаск, которая оказалось неудачной — на помощь единоверцам пришел сын Зенги Нур-ад-Дин, снявший осаду крестоносцев. Но и после этих событий Людовик VII еще долгое время оставался в Святой Земле, где посещал церкви и монастыри и раздавал милостыню.

Крестовый поход, начинавшийся на волне религиозного энтузиазма, закончился полным провалом. Это была первая серьезная неудача западных христиан на Востоке, которая, особенно в сравнении с эйфорией после Первого крестового похода, произвела на современников огромное впечатление, вызвав их осуждение и неодобрение.

Мнения разделились: одни говорили о том, что изначально в затее похода не было ничего хорошего и что его вдохновили лжепророки, и поскольку крестоносцы действовали вразрез с божественными планами, то потерпели поражение. Другие полагали, что намерения крестоносцев были благими и соответствовали божественным предначертаниям, но участники похода были наказаны за грехи. Третьи находили естественные причины провала: трудности экспедиции, болезни, голод. Немало было и тех, кто во всем обвинял греков — как, например, хронист Эд Дейльский. Но всю вину за провал экспедиции взял на себя св. Бернар Клервоский. В своем сочинении «О созерцании» (Dе consideratione) он не пытался искать причины провала, но, цитируя Священное Писание (Мф 5:45), объяснял, что простым смертным не дано вникнуть в божественный замысел, ибо Господь «посылает дождь на праведных и неправедных» и «пути Господни непостижимы».

***

На двенадцатое столетие по существу приходится всего лишь одна-единственная масштабная крестоносная экспедиция 1147–1149 гг., которая, как мы видели, уже тогда была направлена отнюдь не только в Палестину, но и в пиренейские страны, и в северо-восточную Европу.

Между 1101 г., когда состоялся арьергардный крестовый поход, и 1187 г., когда утрата христианами Иерусалима вызовет новый мощный всплеск религиозного энтузиазма, никаких существенных изменений в крестоносном движении, если разобраться, не происходило. Правда, в течение всего этого времени западные христиане должны были охранять Святые места и латинские владения на Востоке, а также отвоевывать новые территории. И в этом им, несомненно, помогали духовно-рыцарские корпорации, возникшие в первой четверти XII в. — ордены тамплиеров и госпитальеров, которые поначалу посвящали себя заботе о паломниках и их защите, а затем приобрели военные функции. Члены этих орденов, будучи воинами, принимали монашеский обет и сражались за христианскую Церковь. По существу, в их деятельности нашла свое воплощение изначальная идея крестового похода, связанная с клюнийской реформой — соединение рыцарского и монашеского идеалов, сочетание рыцарских военных, присущих мирянам ценностей, с одной стороны, и монашеских представлений — с другой. Такой идеал воина и монаха был воплощен в ордене тамплиеров, воспетых св. Бернаром Клервоским в его сочинении «Похвала новому рыцарству». Во многих сферах братья действовали совместно с крестоносцами, но, в отличие от последних, обладавших временным статусом паломника, должны были выполнять свои обязанности пожизненно. Впоследствии тамплиеры и госпитальеры станут главной военной силой государств крестоносцев. В XII же веке ордены были важным связующим звеном между Западной Европой и латинским Востоком, а их создание можно рассматривать как единственное в этот период новое явление крестоносного движения.

Фактором развития последнего была, несомненно, поддержка франкских поселений на Востоке — Иерусалимского королевства и его вассальных княжеств. В течение века в государстве крестоносцев сменилось восемь правителей — от Готфрида Бульонского (1099–1100) до Бодуэна IV (1174–1187), и все их усилия были направлены на обеспечение безопасности внешних границ. Папы пытались помогать латинянам справляться с ситуацией на Востоке, которая с каждым годом становилась все труднее. Итоги неудачной экспедиции 1147–1149 гг. только способствовали дальнейшей пропаганде джихада. После смерти Имад-ад-Дина Зенги его сын Нур-ад-Дин продолжил политику отца и укрепил свои позиции в Эдессе. В 1149 г. он отбил у Антиохийского княжества крепости на правом берегу Оронта, а в середине XII в. Дамаск, Шейзар и др. и подчинил своей власти почти всю Сирию. Нельзя сказать, что в это время папы не пытались организовать новые экспедиции.

Так, в 1150 г. Евгений III планировал новую крупную военную кампанию, и св. Бернар Клервоский согласился стать ее духовным вождем. Но идея вызвала неодобрительную реакцию и критику общества, которое еще не могло забыть неудач Второго крестового похода. В разные годы папство было вовлечено в ряд других планов подготовки новых походов — в 1157, 1165, 1169 и даже 1181 гг. — им так и не суждено было осуществиться. Тем не менее Апостольский Престол пытался поддерживать Святую Землю и предоставлял индульгенции западным христианам, которые были готовы защищать латинские владения на Востоке. Так, понтифик Александр III (1159–1181) в 1169 г. выпустил буллу «Inter omnia», в соответствии с которой индульгенции раздавались тем, кто был готов нести военную службу в Палестине в течение двух лет. Впоследствии папа даже согласился, обещав частичную индульгенцию, сократить срок службы до одного года, лишь бы рыцари помогали франкам латинского Востока в непрерывной войне против мусульман. Александр III непрестанно напоминал о том, как важно, чтобы христиане защищали Святую Землю — наследие Христа, и военная служба рыцарей на Востоке рассматривалась им как их воздаяние за искупительную жертву Спасителя.

В середине XII в. возникали постоянные миграционные волны с Запада на Восток, но значительной экспедиции не происходило. Небольшие группы рыцарей, часто объединенные узами родства или дружбы и (или) вассально-сеньориальными отношениями, отправлялись воевать в Восточное Средиземноморье против мусульман, и иногда они действовали по призыву папы и принимали обет крестоносца. Наряду с этим не прекращался поток пилигримов в Святую Землю. Двенадцатое столетие вообще считается золотым веком паломничества. Ведь в результате Первого крестового похода Гроб Господень и другие святыни стали более доступны христианам, а многие святилища на Востоке были восстановлены. К тому же возникшие в это время на Востоке франкские поселения и духовно-рыцарские ордена гарантировали безопасность паломникам. Все это и вызвало всплеск новых благочестивых путешествий. Известно, что некоторые из крупных паломничеств были вооруженными (например, такое путешествие в Иерусалим осуществил в 1172 г. саксонский герцог Генрих Лев), но средневековые тексты — как хроники, так и хартии — не проводят четкой границы между крестоносцами и паломниками, называя всех пилигримами (peregrini). Судя по всему, крестовый поход придал паломническому движению новое измерение, но не создал отдельно существующей традиции.

В 60—70-е гг. XII в., не дожидаясь нового общего похода, всё новые представители рыцарства и знати принимали обет крестоносца и отправлялись в Святую Землю. В это время ситуация на латинском Востоке серьезно обострилась. В течение долгого времени политика иерусалимских королей была нацелена на то, чтобы не допустить союза Египта с враждебной крестоносцам Сирией. Заручившись союзом с Византией, правители Иерусалимского королевства вели военные действия на стороне Египта против правившего в Сирии Нур-ад-Дина, а также его наместника Ширкуха, который действовал совместно со своим племянником Салах-ад-Дином (Саладином). Египет, искусно лавировавший между франками и сирийцами, долгое время никому не давал преимущества, но в 1169 г. Нур-ад-Дину удалось его завоевать, Ширкух стал везирем Египта, а после его смерти этот пост занял Саладин. После смерти Нур-ад-Дина Саладин объявляет себя его духовным наследником и в 1175 г. провозглашает себя правителем Египта и Сирии. Таким образом происходит объединение Сирии и Египта.

Объединенный под знаменем джихада мусульманский мир начинает наступление на христианские государства. Поначалу крестоносцам удается противостоять натиску мусульман, и в 1177 г. они под руководством молодого короля Бодуэна IV одерживают блестящую победу при Монжизаре. Но Саладин, истинный вождь джихада (само имя его означает «благочестие веры») полон решимости вести священную войну против крестоносцев до конца. Он пополняет армию — теперь его многочисленное войско объединяет сирийцев, курдов, туркменов и египетских мамлюков. Он проводит реформу флота — усовершенствует его администрацию, строит новые корабли и продолжает свое наступление.

Тем временем борьба дворцовых группировок за власть, происходящая в конце жизни умирающего от проказы иерусалимского короля Бодуэна IV, существенно ослабляет Иерусалимское королевство. Победы вождя джихада вызывают тревогу христиан латинского Востока, которые безуспешно взывают к Западу о поддержке. И не дожидаясь помощи, латиняне в целях обороны созывают войско, в состав которого входят сотни рыцарей, а также несколько тысяч пехотинцев. Решающее сражение с мусульманами произошло у Хаттина, неподалеку от Тивериадского озера, где армия крестоносцев попала в окружение. Измученные жарой, франки потерпели сокрушительное поражение 7 июля 1187 г., король Ги де Лузиньян, магистр тамплиеров Жерар де Ридфор и цвет рыцарства попали в плен, крестоносцы потеряли главную христианскую реликвию — Честной Крест. Лишившись защитников, пограничные крепости королевства — Шатонеф, Сафет, Бельвуар, Крак-де-Монреаль — пытались сопротивляться мусуль-манам и в конце концов сдались на милость победителя.

Пользуясь великодушием Саладина, который европейскому воображению будет рисоваться как идеальный рыцарь, жители Иерусалима получили выгодные условия капитуляции — им было разрешено, взяв все свое имущество, почти без выкупа покинуть стены священного города. Итоги войны с мусульманской армией неутешительны: за христианами остались только Тир, который удалось отстоять крестоносцу Конраду Монферратскому, а также Бофор, Триполи, крепость Крак-де-Шевалье, Антиохия и Маргат. Главной утратой для христиан стал Иерусалим, завоеванный мусульманами. Эти события знаменуют новый этап в истории крестоносного движения.

***

Осенью 1187 г. весть о поражении крестоносцев в Святой Земле достигла Запада, и уже 2 октября папа Григорий VIII выпустил буллу. В ней он прежде всего откликнулся на поражение при Хаттине — о падении Иерусалима латинская Европа узнает только в конце октября 1187 г. Едва ли не самое эмоциональное из всех написанных по поводу крестовых походов папских посланий, булла получила название по первым словам текста, описывающего реакцию западных христиан на события, происходившие на латинском Востоке: «Услышав о суровом и страшном (Audita tremendi) суде, которым рука Господа поразила землю Иерусалима, мы и братья наши были охвачены таким ужасом и исполнены такими печалями, что едва знали, что предпринять…» Булла живо и ярко рисует печальный исход битвы при Хаттине: захват иерусалимского короля, казнь тамплиеров и госпитальеров, взятие в плен и жестокое убийство клириков и мирян. Папа горько оплакивал утрату драгоценной реликвии — Честного Креста, а также резко осудил раздоры между европейскими государями и князьями, приводящие к расколу христианского мира. Суровый суд Бога, по мнению Григория VIII, не случаен: христиане как Запада, так и латинского Востока, совершили немало грехов и потому лишились Иерусалима — теперь они должны покаяться и обратиться к благочестивым деяниям. Таким делом папа считает новый поход в Святую Землю. Он призывает мирян беззаветно сражаться за веру и следовать примеру библейских Маккавеев, которые принесли в жертву борьбе за ветхозаветный закон не только все богатства, но и сами свои жизни. Будущим участникам крестового похода папа, как всегда, обещает полное отпущение грехов и райское воздаяние в загробном мире.

Дело проповеди новой экспедиции на Восток поручается известному французскому прелату Анри де Марси, епископу Альбано, который прежде всего стремится установить мир в Европе, что всегда являлось условием успешного крестового похода. Склонив германского императора Фридриха Барбароссу примкнуть к экспедиции, проповедник предпринимает отчаянные попытки уладить ссоры английского короля Генриха II Плантагенета со своим сыном Ричардом Львиное Сердце, поддерживающим французского монарха, и в конце концов ему удается убедить последних взять крест. Извлекая урок из битвы при Хаттине, монархи Англии и Франции желают мобилизовать все население своих стран для участия в походе и для этого решаются на неслыханное нововведение, т. н. саладинову десятину — 10 %-ный фискальный налог с движимого и недвижимого имущества, который были обязаны выплачивать те, кто не принимал обет крестового похода.

Уже начиная с 1188 г. западноевропейские правители отправляются в крестоносную экспедицию, выбирая преимущественно морской путь к Святой Земле. Только Фридрих I Барбаросса, — ему немецкий астролог предсказал «смерть от воды», что император «принял близко к сердцу и ничуть не забыл» — идет по «Военной дороге» во главе самого многочисленного войска. Переход его армии через балканские провинции Византии поначалу сопровождался настоящими военными действиями против греков, а затем, заключив мир с византийским государем Исааком II Ангелом, Фридрих I быстро прошел по Анатолии. Но после успешного разгрома турок у Иконии в мае 1190 г. император утонул при переправе через мелкую реку в Киликии, тем самым оправдав пророчество.

Короли Англии и Франции приняли крест в 1188 г., но только в 1190 г. Ричард Львиное Сердце и Филипп II Август отправились в Геную и Марсель и дальше на Сицилию, где провели зиму. Тем временем вести о том, что деспот Кипра Исаак Комнин дурно обошелся с выброшенными во время бури на берег Кипра крестоносцами, побудили Ричарда Львиное Сердце при помощи Ги де Лузиньяна, известного французского рыцаря и короля Иерусалима (1186–1192), захватить этот остров, ставший на долгое время надежной базой латинян. Так были заложены основы Кипрского королевства, в котором будет править династия Лузиньянов.

Пожалуй, главным событием Третьего крестового похода была осада Акры, длившаяся два года (1189–1191). В течение этого времени христианские отряды поодиночке приходили к стенам приморского города, но никогда не объединяли своих сил. В осаде перевес получали то итальянцы — прежде всего Венеция, Генуя, Пиза, то немцы, французы или англичане — в зависимости от того, какой из народов в этот момент численно преобладал. Наконец, в июле 1191 г. к осаждавшим присоединились французский и английский короли, к Акре прибыл и австрийский герцог Леопольд V. Приход христианских государей существенно не поменял ситуации, так как им не удалось выработать общий план действий. А долговременная осада оказалась чрезвычайно трудной для крестоносцев, которые страдали от непривычного климата и болезней, уносивших сотни жизней людей. Эти потери побудили немецких пилигримов создать около Акры госпиталь для лечения раненых и больных, находившийся под покровительством церкви Св. Марии в Иерусалиме — так было положено начало будущему Тевтонскому ордену. Ситуация в армии была весьма напряженной и из-за постоянных раздоров английского и французского королей, отношения которых были близки к разрыву. Вскоре после взятия Акры Филипп II Август возвращается в Европу. Единственным руководителем крестового похода остается Ричард Львиное Сердце.

Вопреки всем сложностям армия крестоносцев одержала несколько блистательных побед над Саладином при Арсуфе (сентябрь 1191) и Яффе (август 1192). Поразительно, но боевые действия становятся поводом для установления рыцарских отношений между Ричардом I и Саладином, который передает королю свежую воду и фрукты во время его болезни, а когда узнает о гибели его боевого коня, посылает взамен другого. Контролируя утраченный христианами Иерусалим, Саладин также разрешает прибывшим в это время в Святую Землю паломникам беспрепятственно посещать Гроб Господень, но в конце концов в результате Третьего крестового похода священный город все же остается в руках мусульман. Его возвращение будет и впредь целью крестового похода. Несмотря на то что Иерусалимское королевство фактически прекратило свое существование, символически важный титул иерусалимского короля переходит от Ги де Лузиньяна сеньору Тира Конраду Монферратскому. 2 сентября 1192 г. между крестоносцами и мусульманами было заключено перемирие, по которому франки получили лишь узкую прибрежную полосу от Тира до Яффы и договорились о свободном проходе паломников в Иерусалим для поклонения святыням.

В результате событий Третьего крестового похода было воссоздано государство латинского Востока, столицей которого стала отвоеванная у мусульман Акра. Это т. н. Второе Иерусалимское королевство просуществует еще примерно столетие, вплоть до утраты Акры 1291 г. — события, которое будет кульминацией завоевательных походов мамлюков на Востоке. Таковы итоги крестоносной деятельности этого столетия.

***

Рассмотрев все происходившие в двенадцатом веке события, мы вряд ли можем говорить применительно к этому периоду о каком-то организованном и стройном крестоносном движении. На самом деле вплоть до экспедиции 1188–1192 гг., которая получит в трудах историков название Третьего крестового похода, оно выглядит как некая фрагментарная серия актов военной и религиозной деятельности, лишенная какой-либо связности: за весь этот период состоялся только один общий поход, который, как мы видели, включал самые разные направления. Параллельно происходили частные вооруженные и невооруженные паломничества, о которых нам неизвестно, были ли они предприняты по призыву папы или нет. Время от времени понтифики безуспешно пытались организовать новые экспедиции в Святую Землю, но их попытки были обречены на неудачу. Между тем Церковь была озабочена интересами христиан латинского Востока и стремилась оказывать им постоянную поддержку.

XII век становится также свидетелем рождения и развития военно-рыцарских орденов, которым папы предоставляли многочисленные привилегии и пожалования. Эти разнообразные виды активности были, несомненно, связаны с между собой, но, кажется, в это время никто из теологов или знатоков церковного права пока еще не пытался объединить все подобные процессы в единый институт или хотя бы дать всем им общее наименование. Примечательно, что в течение XII в. крестовый поход описывается в текстах как «путь в Святую Землю» (via Sancti Sepulchri), а крестоносцы по-прежнему называются паломниками (peregrini). Только с середины 1190-х гг. — новое слово — «осененные крестом» (crucesignati) — появляется, в частности, в фискальных документах для обозначения тех, кто участвовал в военно-религиозных экспедициях на Восток и кто выполнял совершенно отличные от паломников функции и, соответственно, наделялся иными привилегиями. Т. н. Третий крестовый поход, который стал важным водоразделом в истории крестоносного движения, постепенно преобразует его практику. Изменения же в теорию крестового похода внес римский понтифик Иннокентий III, с именем которого связана совершенно новая эпоха в истории крестоносного движения.

Поиск

Информатика

Физика

Химия

Педсовет

Классному руководителю

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru