Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

География

Математика

Грифы

 

Мы имеем один экземпляр Вселенной и не можем над ним экспериментировать.

В.Л. Гинзбург

"Охрана природы", "сохранение природной среды", "здоровая экология", "эколо­гическая безопасность"... Сегодня эти словосочетания, как никогда, популярны. Они зна­комы не только тем, кто занимается экологическими проблемами и серьезно ими озабо­чен, но и тем, кто воспринимает такие проблемы отстраненно, ошибочно полагая, что лично к ним они не имеют отношения.

Понятие "охрана природы" очень многозначно. Оно подобно огромному клубку, в котором все взаимосвязано и взаимозависимо, где нет важных и пустячных вопросов, первостепенных и второстепенных задач. К сожалению, существующий уровень знаний не позволяет проследить все причинно-следственные связи в окружающем нас мире, но одно очевидно — утрата любого, казалось бы, малозначащего, звена свидетельствует о нарушении целостности экосистемы и может служить признаком надвигающихся опас­ных процессов.


Проблема сохранения биологического разнообразия или, иными словами, все­го богатства населяющих нашу планету видов животных и растений, уже давно стала злободневной. С внешними проявлениями снижения биоразнообразия сегодня сталки­вается каждый. Не секрет, что все меньше остается уголков нетронутой природы, а мир животных и растений скудеет на глазах. Особенно это заметно в больших городах и их окрестностях, где встреча многих, еще недавно обычных бабочек и крупных жуков, пре­вращается в событие, а птичье разноголосье, так радующее неизбалованное ухо город­ского жителя, с каждым годом слабеет и беднеет. Что же происходит? Ответ очевиден: Земля неуклонно утрачивает разнообразие живых форм. Сегодня этот процесс затронул практически все уровни организации живого и представляет собой глобальную экологи­ческую проблему. Для иллюстрации сказанного уместно еще раз обратиться к грустным цифрам. Так, за последние 400 лет только зверей и птиц вымерло около 150 видов, и большинство из них — в 20-ом столетии. Эта тенденция, к сожалению, сохраняется и усиливается. Если же учесть представителей других групп животных, вымерших или находящихся под угрозой исчезновения, то общее их количество и указать невозможно. По этому поводу исчерпывающе высказался известный зоолог Э. Майр: "Несомненно, описано 99% всех ныне живущих видов птиц и, по всей вероятности, более 90% видов млекопитающих и рептилий. Однако имеются плохо изученные группы членистоногих, простейших и морских беспозвоночных, в которых пока что описано менее 10% всех существующих видов. ... К сожалению, за время жизни следующего поколения во всех частях земного шара вследствие уничтожения мест обитания вымрут буквально тысячи видов до того, как их удастся собрать и дать им научное описание".

8

С этим печальным выводом трудно не согласиться. Осознание опасности про­исходящего заставило мировое сообщество объединить усилия по улучшению эколо­гической ситуации на планете, что вылилось в заключение ряда международных согла­шений в области охраны природы. Украина активно участвует в этом процессе и присо­единилась ко многим таким соглашениям.

Базовой в области сохранения богатства жизни на Земле является Конвенция "О биологическом разнообразии" (Рио-де-Жанейро, 1992). Более частный характер име­ют Конвенции "Об охране мигрирующих видов диких животных" (Бонн, 1979), "О между­народной торговле видами флоры и фауны, которые находятся под угрозой исчезнове­ния" (SITES, Вашингтон, 1979), "О сохранении диких флоры и фауны и природных сред обитания в Европе" (Берн, 1982) и ряд других. Все они, как и большинство подобных им соглашений, в Приложениях содержат перечни видов животных и растений, на которые распространяется действие данной конвенции и которые, в связи с этим, подлежат спе­циальному контролю на территориях стран-участниц договора.

Важным инструментом в деле охраны редких и малоизученных видов стали и так называемые "Красные списки", куда заносят виды, современное состояние которых вызывает опасение или неясно. В 70-х годах прошлого века такие списки стали появля­ться во многих странах. Начало им положила "Красная книга фактов", учрежденная Меж­дународным союзом охраны природы (МСОП). Ее первый том вышел в свет в 1966 г. В него вошли наиболее редкие на то время виды мировой фауны, и с тех пор их перечень постоянно обновляется. Спустя 20 лет после появления списков МСОП был утвержден "Европейский список видов животных и растений, находящихся под угрозой глобального исчезновения" (с ним можно ознакомиться в Приложении к Красной книге Украины). Ви­ды, находящиеся в этих международных списках, являются предметом особого внима­ния независимо от того, каковы их численность и охранный статус в отдельных странах.

Сказанное имеет прямое отношение к теме нашей книги. Ее героями являются грифы — птицы, многим из которых угрожает исчезновение. Почти все виды грифов находятся под охраной той или иной, а то и всех перечисленных конвенций, и занесены в Красные списки различного ранга. Три из них обитает в нашей стране, все они очень редки и включены в Красную книгу Украины. Только от нас с Вами зависит дальнейшая судьба этих птиц и то, в каком из списков их увидят наши потомки — благополучных, исчезающих или исчезнувших видов.

9

НЕМНОГО ПРЕДЫСТОРИИ

Разница между знанием и пониманием большая. Знания постигаются памятью, понимание — разумом.

И.П. Бардин

Эта книга о грифах — немногочисленной и своеобразной группе хищных птиц, приспособившихся к питанию падалью. Почему же из всего разнообразия пернатых хищников, среди которых достаточно других, казалось бы, более достойных объектов, предметом нашего внимания стали именно грифы? Тому есть несколько причин. Прежде всего, три вида этих птиц имеют непосредственное отношение к фауне Украины. К тому же, все они очень редкие и охраняются не только у нас, но и в других странах, что уже само по себе заслуживает внимания. Однако наша книга едва ли появилась бы на свет, если бы не Франкфуртское зоологическое общество. Именно по его инициативе и финан­совой поддержке, в Крыму — единственном регионе Украины, где грифы все еще живут вольной жизнью — вот уже несколько лет выполняется проект "Грифы на Крымском полуострове". Организацией, отвечающей за его выполнение, является Научный центр заповедного дела, привлекший к работам известных специалистов и знатоков природы Крыма.

Украинский проект существует не сам по себе. Он — часть большой междуна­родной программы по сохранению грифов, почти треть столетия планомерно внедряю­щейся в Европе и успевшей принести ощутимые плоды. Франкфуртское зоологическое общество стояло у истоков этой программы и до сих пор является одним из ее вдохно­вителей и спонсоров.

Франкфуртское зоологическое общество и его разносторонняя деятельность заслуживают отдельного рассказа. Здесь же мы ограничимся лишь кратким знакомством с историей этой авторитетной общественной природоохранной организации и с ее вкла­дом в дело спасения грифов.

История Общества насчитывает почти полтора столетия. Оно было основано в 1858 г. жителями Франкфурта-на-Майне, желавшими с его помощью создать в городе зоопарк. Поставленная задача была выполнена, и вплоть до начала первой мировой войны Общество занималось почти исключительно проблемами и развитием городского зоопарка, заботе о котором оно и сегодня уделяет много внимания. В 20-х годах прош­лого века, когда понимание роли и назначения зоопарков во многом изменилось и на них стали смотреть с позиции их возможной роли в сохранении редких видов животных, Франкфуртский зоопарк, а с ним и Франкфуртское зоологическое общество, пересмот­рели и существенно расширили свои функции. В их деятельности значительно большее место стали занимать вопросы охраны природы. Истинное же становление Общества и его реализация в сегодняшнем качестве неотделимы от имени Бернгарда Гржимека — удивительного человека, активного борца за гуманное отношение к животным, популя­ризатора науки и, без сомнения, самого известного и выдающегося директора Франк­фуртского зоопарка, достигшего при нем своего расцвета.

10

Доктор Б. Гржимек принял дела по управлению зоопарком в 1945 г. и вскоре восстановил его из руин, сделав одним из лучших в Европе. Это стало возможным бла­годаря совершенно новому подходу к зоопарковскому делу, основанному на изучении поведения животных и внимательном отношении к их потребностям. Необходимые для работы знания Б. Гржимек получал во время многочисленных зарубежных поездок. В послевоенные годы он много путешествовал, особенно по Африке, проникаясь магией пер­возданной природы. Общение с ней привело к убеждению, что дикую фауну можно сберечь лишь сохранив ее естественное окружение. Такая, на первый взгляд, простая, мысль полно­стью захватила ученого. Сохранение мирового природного наследия превратилась в глав­ную цель его жизни, а со временем стало и главным приоритетом и Франкфуртского зоологи­ческого общества, бессменным президентом которого доктор Б. Гржимек был более сорока лет, вплоть до своей кончины в 1987 г.

Одним из первых успешных проектов Общества стал проект по спасению гор­ной гориллы, которому оно обязано своим знаменитым и выразительным логотипом с изображением головы этой человекообразной обезьяны, который Вы можете увидеть на обложке нашей книги. В настоящее время Франкфуртское зоологическое общество финансирует более 80 природоохранных проектов в 30 странах мира. Находясь в непре­рывном развитии и постоянно расширяя сферы своей деятельности, оно, как и прежде, придерживается традиций, сложившихся при Б. Гржимеке, и хранит верность его идеа­лам. Своей активной и последовательной позицией в деле охраны дикой природы Обще­ство завоевало прочный авторитет и снискало глубокое уважение всех, кому небезраз­лично ее будущее.

 

Что касается грифов, то проблемами их охраны Франкфуртское зоологическое общество и его партнеры по природоохранной деятельности озабочены уже много лет. Причиной такого внимания стало повсеместное сокращение в Европе численности хищ­ных птиц-падальщиков. Дошло до того, что к середине прошлого столетия во многих горных регионах, еще недавно изобиловавших этими птицами, их практически не оста­лось, а в ряде стран они и вовсе исчезли. Особенно драматичной выглядела ситуация с бородачом и черным грифом. Именно на них в первую очередь сосредоточило свои силы Общество со своими единомышленниками. Размножению бородача в неволе и воз­вращению его на прежние места обитания в Альпах посвящен проект, который без малого три десятилетия выполняется в нескольких странах Западной Европы. Аналогичная про­грамма была развернута и по черному грифу. Наградой за все затраченные усилия стало появление потомства у части выпущенных в природу птиц, что, безусловно, является огро­мным достижением, дающим уверенность в успехе. Одновременно с "восстановительны­ми" проектами большое внимание уделялось также охране и приумножению сохранив­шихся популяций грифов. Работы в этом направлении с особым размахом и методич­ностью проводились в Испании, и сегодня эта страна может похвастать самой высокой в Европе численностью всех четырех европейских видов грифов.

11

ЗНАКОМИМСЯ БЛИЖЕ

В настоящее время Франкфуртское зоологическое общество направило свой богатый опыт в области охраны и восстановления популяций хищных птиц-падальщиков на Балканы. Начиная с 2002 г. там и на сопредельных территориях выполняются один широкомасштабный и три региональных проекта. Среди последних достойное место занимает украинский проект, целью которого является изучение современного состо­яния крымских популяций грифов и разработка плана действий по их сохранению. Надо сказать, что данный проект в истории орнитологических исследований в Крыму стал первым, посвященным специально этим птицам и охватывающим всю территорию полу­острова. Работа по проекту принесла нам, его исполнителям, так много интересного и неожиданного, что захотелось рассказать широкой публике об этих удивительных пти­цах и постараться привлечь к их защите людей, неравнодушных к проблемам сохране­ния уникальной природы Крыма.

ПЕРНАТЫЕ САНИТАРЫ

Скольким разнообразным путям следует природа, и все они ведут к цели.

А. Брем

Кто же такие грифы или, как их в старину еще называли, стервятники? Так принято называть хищных птиц, специализирующихся на поедании мертвечины и в ходе эволюции выработавших для этого глубокие приспособления.

Грифами или грифонами древние греки именовали грозных мифических крыла­тых существ с головой орла и туловищем льва, посвященных богу Солнца Аполлону. На латыни же слово грипус (grypus) означает "имеющий орлиный нос". Оба слова по смыс­лу как нельзя лучше подходят нашим героям с их большими крючковатыми клювами и несколько фантасмагорической внешностью.

Сегодня понятие "грифы" объединяет две разные по происхождению группы хищных птиц-падальщиков, обитающих в странах Старого и Нового света. Морфоло­гические различия между этими группами настолько велики, что их даже относят к разным подотрядам отряда Дневных хищных птиц. В нашей книге речь пойдет преи­мущественно о грифах Старого Света и, прежде всего, о тех из них, которые числятся в составе фауны Украины. Несколько слов будет сказано и об американских грифах, обла- даюющих рядом оригинальных черт, о которых читателю будет небезынтересно узнать, и сталкиваются с теми же проблемами, что и их европейские собратья.

Прежде, чем приступить к описанию различных видов грифов, отметим то общее, что выделяет их среди прочих пернатых хищников. Многие хищные птицы, вклю­чая гордых, воспетых в стихах и балладах орлов, при случае охотно поедают падаль. Тем не менее, это не стало их "профессией". Лишь грифы специализировались на добы­вании именно такого корма, что позволило им занять особое место в трофической цепи и выполнять важную роль природных санитаров.

12

Особенности питания наложили глубокий отпечаток не только на внутреннюю организацию, но и на внешний вид, и даже на поведение грифов. Большинство их имеет мощный крючковатый клюв, приспособленный для разрывания кожи, сухожилий и мышц, голые или покрытые коротким пухом голову и шею, а также пышный воротничок из пуха или перьев в основании шеи. Полное или частичное отсутствие оперения на голове и шее помогает грифам меньше пачкаться, копаясь во внутренностях погибшего животного, а воротничок предохраняет от загрязнения остальное оперение, препятствуя стеканию на него трупной жидкости и крови.

Когти у грифов менее длинные и острые, чем у прочих хищных птиц, зато их ноги хорошо приспособлены для ходьбы и удерживания на земле кусков мяса. Ходят эти крупные птицы довольно легко, немного вразвалку, слегка опустив крылья и вытягивая длинную шею. В случае необходимости, особенно пробиваясь к добыче, могут быстро бегать и высоко подпрыгивать, помогая при этом себе крыльями.

Иммунная система грифов способна справиться со многими токсинами. Их организм невосприимчив даже к яду возбудителей ботулизма — широко распростра­ненного и смертельно опасного пищевого отравления, от которого ежегодно гибнет мно­жество людей. Желудки грифов идеально приспособлены к усваиванию казалось бы совершенно непригодной к употреблению пищи. Кислотность их желудочного сока так высока, что не оставляет шансов на выживание болезнетворным микроорганизмам. В нем без труда перевариваются не только разлагающиеся, прямо-таки нафаршированные вредоносными бактериями и насыщенные "трупным ядом" мягкие ткани, но даже кости.

Грифы необычайно чистоплотны. Птицы, питающиеся такой непривлекатель­ной и потенциально опасной пищей, тщательно ухаживают за своим оперением, особен­но после обильных пиршеств: постоянно чистят его, любят купаться, а также способны часами сидеть под палящими лучами солнца с раскрытыми крыльями и взъерошенными перьями, просушивая и обеззараживая их.

К сожалению, столь совершенная организация не спасает грифов от "происков" цивилизации — много их гибнет от отравленных приманок и пестицидов. Губительными для них оказались и некоторые лекарства, применяемые в животноводстве и ветерина­рии. Так, установлено, что использование в ветеринарной практике препарата "Дикло- фенак" стало основной причиной катастрофического упадка (с начала 90-х годов — более чем на 95%) популяций сипов в Южной Азии.

Падаль не является такой уж легкодоступной и часто встречающейся пищей, как может показаться. Поиск пропитания стоит грифам изрядных усилий. Им приходится облетать огромные пространства, тщательно осматривая поверхность земли. Чтобы максимально сэкономить при этом силы, они выработали способность к длительному парению, для чего приобрели широкие и длинные крылья, позволяющие улавливать малейшие движения воздуха и использовать его восходящие потоки.

Острота зрения, присущая всем хищным птицам, у грифов стала просто фено­менальной. С заоблачных высот они замечают добычу и мгновенно реагируют на поведение других падальщиков, слетаясь со всех сторон к погибшему или умирающему животному. За способность появляться возле него в считанные минуты и, казалось бы, неведомо откуда, жители некоторых районов Африки наделяют грифов даром предвидения и высоко ценят мозг этих птиц как снадобье, якобы помогающее овладеть такими способностями.

13

Если потенциальная жертва еще жива, грифы обычно дожидаются ее смерти, но если животное невелико, они могут ускорить его гибель. Эти птицы — обычные спут­ники крупных четвероногих охотников и во множестве собираются вокруг пирующих львов и других крупных хищников в ожидании своей очереди. Самые смелые из них, в своем нетерпении поскорее урвать кусочек, подходят к "накрытому столу" вплотную, рискуя быть жестоко наказанными возмущенными хозяевами добычи.

Американские грифы, живущие в залесенной местности, приспособились добы­вать корм под пологом леса. Для облегчения этой задачи они приобрели уникальную для птиц способность отыскивать пищу по запаху, и могут находить ее даже под толстым слоем растительного опада.

Поскольку падаль удается найти далеко не каждый день, грифы научились подолгу голодать. Наедаться впрок им помогает объемистый зоб, способный вместить невероятное количество корма, вес которого может достигать 20% веса самой птицы. Нередко они наедаются до такой степени, что не в силах подняться в воздух и какое-то время проводят неподалеку от добычи, переваривая содержимое желудка. Чтобы взле­теть в случае опасности, объевшимся птицам приходится отрыгивать часть проглочен­ного. Едят грифы с ошеломляющей быстротой, что немаловажно в условиях жесткой конкуренции — ведь кроме них предостаточно других охотников до падали. По оконча­нии трапезы грифы перелетают к водопою, где много пьют и купаются. Приняв ванну, они долго сохнут, распластавшись на земле или сидя на пятках и расправив крылья.

Все, кто наблюдал грифов в природе, отмечали, как по-разному они выглядят в зависимости от того, в каком состоянии пребывают Отдыхающие или сидящие на гнез­дах птицы производят впечатление флегматичных и довольно неуклюжих существ, тогда как у добычи они проявляют неожиданную энергию, подвижность и драчливость. Чтобы взлететь, грифам надо разбежаться и сделать несколько сильных взмахов крыльями. Машущий полет грифов, особенно самых крупных из них, довольно тяжел и натужен. Зато паря в синеве небес они движутся с такой легкостью и грацией, что вызывают невольное восхищение. Эти огромные птицы — настоящие короли воздушной стихии, именно в небе проявляется их истинная красота.

14

СОСЕДИ ПОНЕВОЛЕ

Прежде природа угрожала человеку, а теперь человек угрожает природе...

Ж.-И. Кусто

Пожалуй, нигде так ярко не проявляется противоречивость отношения человека к природе, как в случае с хищниками. С одной стороны — восхищение этими животными, воспевание их красоты, силы и ловкости, а с другой — ненависть, преследование и использование в меркантильных целях.

У многих людей грифы подсознательно ассоциируются с такими неприятными понятиями, как смерть и разложение, что, конечно же, влияет на отношение к этим птицам, способствуя формированию негативного мнения о них. А между тем, так было далеко не всегда, о чем красноречиво свидетельствуют пришедшие из глубины веков предания, приметы, традиции и геральдические символы, многие из которых весьма позитивного свойства.

Отношение человека к падальщикам во многом определялось уровнем раз­вития цивилизации. В фольклорных образах грифов, в силу их невольной принадлеж­ности к потустороннему миру, всегда присутствовало нечто демоническое. Однако ореол чего-то отрицательного и отвратительного они получили, скорее всего, сравнительно недавно. Думается, что этим грифы во многом обязаны богатым на воображение служи­телям искусств, стремящимся усилить создаваемые ими художественные образы и поразить впечатлительных почитателей своего таланта. Там, где эти птицы являются привычной составляющей местной фауны, отношение к ним совсем иное. Известно, что чем ближе человек к природе, тем лучше он ее знает и чувствует, тем правильнее понимает роль и значение каждого живого существа в природных сообществах.

О месте падальщиков в экосистемах очень образно и точно высказался А. Брем: "Когда умирает животное на далеком, холодном севере, природа покрывает труп его своим снежным саваном, кристаллизует жидкие части его тела и обращает их в твердую массу, которая, как нам доказывают найденные в ледяных пустынях мамонты, в течение нескольких тысяч лет вполне сохраняется от разложения; на юге хоронит она падших животных совсем иначе. Тот же свет, та же теплота, которые так чудесно способствуют жизни и процветанию животных и растений, действуют с той же силой и на их разрушение и в несколько часов производят в трупах сильнейшее разложение. Но чтобы тело, выделившееся из ряда живых, не подвергло опасности прочие живущие существа, создатель послал туда, в страны, сжигаемые тропическим солнцем, своих вестников, стервятников. Прежде еще, чем труп, разлагаясь на свои первоначальные животные ве­щества, заразит воздух, являются они, всегда готовые, всегда неутомимые стражи, истребляют вредное, пожирают вещества, предназначенные уничтожению, и пре­пятствуют распространению ядовитых газов." В качестве иллюстрации к сказанному хо­чется привести поражающие воображение цифры, прозвучавшие как-то в научно- популярной телепередаче об Африке: по подсче-там ученых, в национальных парках одной только Кении крылатые санитары за год уничтожают более двенадцати тысяч (!) трупов крупных травоядных животных.

15

В доисторические времена между человеком и падальщиками существовали равноправные и в чем-то конкурентные отношения. Кружащиеся и собирающиеся в стаи грифы служили для древнего человека признаком возможной поживы, помогая найти умирающее животное или ушедшего от погони подранка. Остатки охотничьих трофеев и съедобные отходы жизнедеятельности людей, в свою очередь, привлекали грифов. Со становлением и развитием цивилизации связь человека и падальщиков не прерыва­лась, а приобретала новые формы. Особенности пищевой специализации помогали пти­цам приспособиться к соседству людей и даже извлекать из него выгоду, хотя они же порой оборачивались для них бедой.

Насколько непредсказуемыми бывают последствия такого соседства можно увидеть на примере калифорнийского кондора. Так, для специалистов, занимающихся восстановлением численности этого редчайшего вида, большим огорчением стало то, что значительная часть выпущенных в природу птиц не может вырастить птенцов. Труд­но поверить, но причиной гибели маленьких кондоров оказались бытовые отходы. Как выяснилось, некоторые взрослые птицы зачем-то таскают в свои гнезда всевозможный хлам с близлежащих свалок. В результате желудки птенцов оказываются забитыми непе- ревариваемыми кусочками ткани, металла, пластмассы, стекла, обрывками электропрово­дов и прочим мусором, общий вес которого иногда достигает 200 и более граммов.

В странах, сохранивших примитивные формы хозяйствования, грифы прино­сили и продолжают приносить огромную пользу, помогая решать санитарные проблемы. В частности, они поддерживают относительную чистоту в поселениях, утилизируя нечис­тоты и ненужные человеку органические отходы. В Южной Америке некоторые виды гри­фов издавна пользуются расположением населения. В 18-ом столетии исследователь этого континента А. Чуди писал, что "...без этих птиц столица Перу принадлежала бы к самым нездоровым городам страны, так как со стороны властей не делается ничего для удаления нечистот. Многие тысячи галлинацо [местное название грифа-индейки — прим. ред.] живут в Лиме и вокруг нее и настолько не боязливы, что на рынке прыгают среди самой густой толпы". По свидетельству принца фон Вида: "...они похожи на настоящих грифов, но еще доверчивее, так как в большинстве стран правительством установлен высокий штраф, угрожающий тому, кто убьет одного из этих очистителей улиц". Те же функции присущи грифам и в странах Африки. Так, А. Брем в 1855 г. напи­сал в своих путевых заметках: "При страшной нечистоплотности туземцев навряд ли была бы сносна атмосфера какого-нибудь города внутренней Африки без стервятников, самых полезных из всех хищных птиц".

Роль крылатых падальщиков в оздоровлении экосистем Южной Азии трудно переоценить даже в наше время. Установлено, что при снижении численности грифов там сильно увеличивается количество бродячих собак, а это приводит к вспышкам бешенства, от которого в данном регионе ежегодно умирает более 30 тысяч человек. А стремительность, с которой грифы расправляются с трупами домашнего скота, является спасительным средством от распространения сибирской язвы — еще одной очень распространенной в Южной Азии и чрезвычайно опасной для человека болезни. Страш­но подумать, в каком количестве накапливались бы в почве споры возбудителя сибир­ской язвы, десятилетиями сохраняющие свою смертоносную жизнеспособность, если бы не грифы с их прожорливостью и непритязательностью к еде.

Животноводство, сыгравшее исключительную роль в становлении человече­ства, оказалось очень полезным и для грифов, открыв им новый, более надежный источ­ник пропитания. По мере развития этой отрасли экономики такой кормовой ресурс, как павшие домашние животные, приобретал для грифов все большее значение, а в Европе и Азии со временем стал для них основным. Постоянно увеличивающиеся в размерах и завоевывающие все новые пространства стада скота оказались тем неиссякаемым и доступным источником пропитания, из-за которого птицы-падальщики основательно при­вязались к человеческой цивилизации. Да и поиски пищи для них существенно облегчи­лись. Кроме того, кочевникам-скотоводам, основу питания которых составляло мясо, при отсутствии холодильников приходилось готовить пищу ежедневно. Естественно, что кухонные отходы становились законной добычей падальщиков, сопровождавших теперь человека повсюду. В краях, где скотоводы продолжают придерживаться кочевого образа жизни, такая связь сохраняется и поныне.

С течением времени у разраставшихся человеческих племен увеличивалась потребность в продуктах, источником которых служили домашние животные. Помимо мяса и молока, людям требовалось все больше шерсти и шкур, необходимых для произ­водства одежды, утвари, постелей и жилья. Скот приобретал все большую ценность, его количество росло, и пастбищ стало недоставать. Начались межродовые и межплемен­ные столкновения за обладание скотом, землей и водоемами, служившими местами водопоев. Многие из погибших в таких стычках людей и животных превращались в добы­чу пернатых и четвероногих хищников. Войны, неотъемлемая часть долгой истории чело­вечества, со временем становились все более масштабными, и много веков роль могиль­щиков на них выполняли животные-падальщики, в том числе и грифы. До наших дней дошли песни и сказания, в которых присутствуют вороны, коршуны и стервятники, кружа­щиеся над полями сражений. То, что эта их роль оценивалась людьми по достоинству, свидетельствует греческая пословица: "Герои съедаются орлами".

16

В некоторых регионах грифы являются обязательными участниками погребаль­ных церемоний. Так, у многих народов Центральной и Южной Азии существует поверье, что эти птицы переносят умерших в загробный мир и помогают душам покойных освобо­диться от бренного тела. В Тибете, где трудно собрать достаточно дров для кремации, а из-за каменистого грунта сложно выкопать могилу, тела умерших переносятся в особо отведенные места. Там их расчленяют специальные служители — рагьябы. После этого ламы трубят в огромные трубы — рагдонги, на низкий звук которых слетаются грифы и за пару часов завершают обряд погребения. Сходный ритуал, только без трубных при­зывов и расчленения трупов, существует и у монгольских кочевников. Некоторые народ­ности Индии также традиционно пользуются "услугами" грифов для так называемого "небесного погребения", для совершения которого тела умерших поднимают на специ­ально установленные столбы.

Нужно сказать, что изучение фольклора и народных традиций позволяет лучше понять взаимоотношения, веками складывавшиеся между дикими животными и челове­ком. Этому вопросу, в применении к грифам, посвящена интересная заметка греческих исследователей К. Стары и Р Тсиакириса, текст которой хочется привести здесь почти полностью. Так, в Греции, где грифы водились испокон веков и в прежние времена были гораздо многочисленнее, чем сегодня, они не просто часть природного наследия, но и заметный компонент культурных традиций. В разных районах страны эти птицы зачас­тую имеют местные прозвища, а в названиях многих населенных пунктов, в свою оче­редь, прослеживается связь с грифами. К слову сказать, в Африке — стране грифов — также имеется множество местных названий этих птиц, и такое наблюдается везде, где грифы — обычный элемент повседневной жизни. На западе Греции с прилетом стервят­ников связывают приход весны. Здесь их называют "кукушкиными лошадками", считая, что они приносят на своих спинах кукушек. На эту тему сложены детские куплеты, суще­ствуют народные гадания на здоровье, удачу, брак и успех в молочном производстве. Показательно, что стервятников кое-где называют "сыроделами", а грифов и орлов отождествляют с пастухами, намекая на связь этих птиц со скотоводством. В некоторых сказках овцы по приказанию волшебной силы превращаются в сипов в наказание пасту­хам за их грубость и негостеприимство. Сип присутствует во многих греческих пословицах и поговорках. Он часто ассоциируется с образом ленивого, грубого или прожорливого человека. Меткость таких образов поражает Те, кому приходилось наблюдать сипов, могут понять, чем они были вызваны — держащиеся плотной группой сипы действительно издали напоминают отару овец. Общеизвестны также неумеренный аппетит этих птиц, их напористость в борьбе за добычу и склонность к пребыванию в состоянии сонной апатии.

В Греции перья и кости грифов употреблялись для изготовления музыкальных инструментов. Так, лютнистами ценились маховые перья сипов, для сбора и после­дующей продажи которых часто привлекали детей. Из локтевых костей сипов делали флейты, но перед использованием, кости, для очищения их от демонов, должны были 40 недель находиться в храме.

В памятниках культуры Крыма также встречаются упоминания грифов. Следует, однако, признать, что здесь нет таких прочных и давних традиций, связанных с этими птицами, как в той же Греции, объяснение чему может крыться в этнических особенно­стях региона. Возможно также, что грифы в Крыму обитали не всегда, а, появившись, были распространены очень локально и, по-видимому, никогда не были особенно много­численны. В культурных памятниках Крыма чаще фигурирует грифон, образ которого в Северном Причерноморье, находившемся под сильным влиянием Эллады, был весьма популярным. Это мифическое чудовище фигурировало на гербах Севастополя и Херсо- неса, с 1826 г. грифон является геральдическим символом Керчи, а сегодня украшает герб Автономной республики Крым.

17

Существует красивая легенда, повествующая, о том, как грифы спасли Крым от вторжения греков:

"Прослышали однажды в далекой Элладе о несметных богатствах Таврики, и появилось у берегов множество кораблей с вооруженными греками. Они хотели под покровом ночи подойти к берегу и напасть на спящих горцев. Но море неожиданно засветилось голубоватым пламенем, и горцы увидели пришельцев...

Всполошилось селение, женщины и дети спрятались в пещеры, а мужчины приготовились отразить натиск...

И вдруг — словно тучи закрыли небо. Это гигантские грифы взлетели со скал и устремились к морю. Распластав огромные крылья, они стали кружить над греческими судами. В испуге закричали эллины и закрыли головы щитами. Но тут раздался грозный клекот грифа-предводителя, и птицы своими железными клювами стали долбить деревянные щиты, обтянутые кожей...

В страхе повернули эллины свои корабли обратно, но мало кто возвратился к своим берегам".

Это кажется глубоко символичным. Без сомнения, многое в окружающем нас мире изменилось. Неузнаваемо преобразилась природная среда, изменились формы хозяйствования, совсем иным стало животноводство. Нужда в падальщиках, как добро­вольных санитарах, практически исчезла, по крайней мере, в Европе. Так получилось, что эти птицы, издавна приспособившиеся жить рядом с человеком, в определенном смысле стали его заложниками. Если рассуждать сугубо практически, они сегодня вроде не очень-то нужны, и гораздо больше нуждаются в нас, чем мы в них. Однако нельзя забывать того добра, которое хищные птицы-падальщики в свое время оказали людям. Следует помнить, что они по-прежнему являются важным и неотъемлемым звеном эко­системы Крыма и уникальной особенностью его природы, которая без них сильно обед­неет. Их необходимо сохранить как символ полуострова, объединив сегодняшних живых птиц с образом могучего сказочного грифона, охраняющего сокровища этого благосло­венного края и его покой.

Браконьерство также гораздо более сложное явление, чем может показаться на первый взгляд. Нельзя забывать, что это еще и социальная проблема, искоренение которой едва ли возможно без решения таких вопросов, как занятость населения и повы­шение уровня зарплат. Поэтому в борьбе с браконьерством важно не только соблюдать уже существующие законы и обеспечить неотвратимость наказания за их нарушение, но и разработать более гибкую и действенную систему превентивных мер. Продолжая под­нятую тему, не мешает снова напомнить, насколько важны в борьбе с этим злом эколо­гическая грамотность и неравнодушие людей. Верно говорят, что явление живо, пока для него есть питательная почва. Так и с браконьерством. С одной стороны — несовер­шенство законодательства и социально-экономические сложности, а с другой — безраз­личие и даже прямое попустительство окружающих. Ведь если туристы, вместо того, чтобы фотографироваться с грифами, станут высказывать возмущение по поводу при­вязанных на солнцепеке птиц, а также чучел, украшающих интерьеры ресторанов, кафе и увеселительных заведений; если коллекционеры перестанут закрывать глаза на сом­нительное происхождение предлагаемых им редких экземпляров, то и у браконьеров будет меньше заинтересованности продолжать свой преступный бизнес. Природа Кры­ма и ее неотъемлемая составляющая — грифы — должны рассматриваться как бесцен­ное национальное достояние, сохранность которого зависит от каждого, кто проживает на полуострове или приехал сюда отдохнуть. Необходимо, чтобы ни один случай, пред­ставляющий угрозу для редких представителей фауны, не оставался без внимания, будь то отравление животных, их незаконные отлов и содержание в неволе, или исполь­зование их чучел для декорирования помещений. Этого не должно быть в принципе, и не имеет значения, каким образом животное попало к его владельцу. К сожалению, наше природоохранное законодательство все еще несовершенно. Нарушители, как никто дру­гой, знают его изъяны и умело ими пользуются, поэтому привлечь их к ответственности удается далеко не всегда. Вот почему так важно, чтобы до той поры, когда законодатели наконец-то разберутся с законами, а соответствующие службы обеспечат их исполне­ние, никакие проявления экологического беззакония не имели поддержки общес­твенности.

18

В вышине, недоступной человеческому глазу, описывают они огромные круги; один следует за другим, подымаются и опуска­ются вместе и направляются в ту или другую сторону. Вот замеча­ет один из них там внизу суматоху, вероятно еще прежде, чем падаль, и для разведки дела спускается поближе. Его зоркий глаз скоро дозволяет ему все ясноразглядеть; он узнает, что искомое найдено, складывает свои крылья и предоставляют своему телу следовать законам притяжения; со свистом падает он с высоты нескольких сот футов; но еще вовремя расправляет свои крылья, вытягивает ноги и спокойно и уверенно опускается на землю.

А. Брем

Итак, мы познакомились с наиболее характерными особенностями грифов Ста­рого и Нового Света. Теперь же расскажем об обеих группах подробнее: о том, какое место они занимают в классификации птиц, сколько в них видов, какие это виды, где они обитают и чем отличаются друг от друга. Такая информация полезна для понимания общей картины и получения представления о видовом разнообразии хищных птиц- падальщиков, их распространении и современном состоянии. Прежде, чем приступить к ее изложению, следует сделать несколько вводных замечаний.

Наша книга не является научным изданием, и потому текст, по возможности, не отягощался ни специальными терминами, ни латинскими названиями. Тем не менее, совсем без них обойтись трудно. В частности, научной терминологии не избежать при освещении вопросов, имеющих отношение к названиям и иерархии систематических подразделений внутри отряда.

Нами используется классификация, принятая в отечественной научной литера­туре. Согласно ей отряд Дневных хищных птиц (Falconiformes), насчитывающий в общей сложности около 290 видов, подразделяется на два подотряда — Американских грифов (Cathartae) и Соколиных (Falcones), из которых первый делится на три (из них два вымерших), а второй — на четыре семейства. Однако многие специалисты считают, и генетические методы исследований это подтверждают, что группа, к которой традицион­но применяют название "Дневные хищные птицы", является сборной и состоит из видов, имеющих разное происхождение. Единой трактовки состава группы до сих пор не выра­ботано. По сути, ее название используется всего лишь как термин, объединяющий виды со сходными внешними морфологическими признаками и особенностями биологии.

Представителей этого отряда называют дневными хищниками, поскольку, в отличие от сов, они активны исключительно в светлое время суток. Дневные хищные птицы распространены по всему свету, за исключением Антарктиды, наиболее северных областей Арктики и некоторых океанических островов. Среди них имеются виды всевоз­можных размеров (от гигантов весом до 12 кг и более, до карликов, весящих всего около 30 г), очень разные по окраске оперения, форме тела, особенностям биологии и поведения.

19

Наиболее характерными внешними морфологическими признаками хищных птиц являются острые загнутые когти, относительно короткий крючковатый клюв, а так­же наличие в основании надклювья гладкого кожистого образования — восковицы, с расположенными на ней ноздрями. Тем не менее, пример тех же грифов показывает, что и из этих правил бывают исключения.

Грифы Нового Света или Американские грифы

Американские грифы — наиболее обособленная группа Дневных хищных птиц, насчитывающая семь современных видов. Именно они образуют один из упомянутых выше подотрядов, хотя, по мнению многих систематиков, заслуживают выделения в отдельный отряд. Внешне эти птицы очень похожи на своих евроазиатских и африкан­ских собратьев — те же голые шеи, пуховые воротнички и тупые когти, неспособные хватать живую добычу. В то же время, они обладают рядом черт, не присущих другим группам пернатых хищников, в том числе и палеарктическим грифам, а именно: сквоз­ные ноздри, развитое (у некоторых видов) обоняние, неоперенная копчиковая железа, недоразвитый и стоящий выше остальных задний палец на ногах, отсутствие боковых стволов на перьях и пр. Еще одной отличительной особенностью американских грифов является то, что птенцы у них вылупляются из яйца совершенно голыми, тогда как у остальных представителей отряда они появляются на свет одетыми в густой короткий пух.

Последние исследования, в первую очередь генетические, подтверждают дав­ние подозрения ученых о том, что поразительное сходство американских грифов с грифа­ми Старого Света только внешнее. На самом деле они происходят от древних аистооб- разных, приспособившихся питаться падалью и впоследствии приобретших сходный с настоящими грифами облик. Родство с аистами не покажется столь странным, если вспом­нить, что африканские аисты-марабу с голыми, как у грифов, шеями, тоже очень охочи до падали. Их часто можно видеть кружащими высоко в воздушных потоках вместе с грифа­ми, высматривающими добычу. Будучи более агрессивными, марабу легко отвоевывают себе место у падали, разгоняя грифов ударами длинных и мощных клювов.

Палеонтологические находки свидетельствуют, что некоторые вымершие виды американских грифов достигали исполинских, совершенно немыслимых размеров — размах их крыльев мог достигать 9 м, а вес — без малого 80 кг. Вероятно, они были самыми крупными летающими птицами, когда—либо населявшими нашу планету. По предположению ученых эти гиганты могли не только питаться падалью, но и нападать на живую добычу. Родственники американских грифов в давние времена обитали и в Евро­пе, но вымерли еще до начала ледникового периода.

На сегодняшний день подотряд Американских грифов или Катартид (Cathartae) содержит одно современное семейство Cathartidae, включающее 5 родов и 7 видов. В их числе род Катарты (Cathartes) с тремя видами (гриф-индейка, малая желтоголовая катарта, большая желтоголовая катарта) и еще 4 рода, содержащие по одному виду: Черные катарты или Грифы-урубу (Coragyps), Королевские грифы (Sarcorhamphus), Анд- ские кондоры (Vultur) и Калифорнийские кондоры (Gymnogyps). Представителей родов Катарты и Черные катарты за их внешний вид и некоторые особенности поведения еще называют "куриными грифами".

20

Американские грифы — птицы от средних до очень крупных размеров. Самцы и самки внешне практически неразличимы. Гнездятся на скалах и обрывах, некоторые виды могут гнездиться в дуплах, на земле, на постройках человека или занимать пустые гнезда других сопоставимых по размеру птиц. Своих гнезд не строят. В кладке одно или два яйца. В их насиживании, а также в выкармливании птенцов, принимают участие оба родителя. У крупных видов насиживание длится в пределах двух месяцев, а у видов помельче — около сорока дней. Птенцы выкармливаются в течение трех месяцев, а у наиболее крупных представителей — до полугода (андский кондор) и даже до года (калифорнийский кондор).

Все виды рода Катарты имеет тонкое обоняние, о чем свидетельствует и необы­чайно сильное развитие обонятельных долей мозга. Они способны издалека улавливать запах разлагающегося мяса и находить его в самых потаенных местах, даже в лесу и, более того, под толстым слоем растительного опада. Благодаря такой необычной для птиц особенности, почти все американские грифы могут жить и в залесенной местности. Из них, пожалуй, только кондоры предпочитают разыскивать пищу традиционным спосо­бом — паря на большой высоте над открытыми пространствами гор, степями и океан­ским побережьем.

Наиболее многочисленными и широко распространенными являются гриф- индейка (Cathartes aura) и гриф-урубу (Coragyps atratus). Оба вида примерно одного размера, гриф-индейка весит до 2-х, а урубу — до 2,5 кг. У того и другого оперение черное с металлическим блеском, а шея и голова голые, покрыты морщинистой кожей, только у грифа-индейки они красного цвета (за что вид и получил свое название), а у грифа-урубу — черного. Клювы у этих птиц длиннее и слабее, чем у крупных представи­телей семейства, что делает их похожими на нашего стервятника. Гриф-индейка распро­странен практически по всему американскому континенту, вплоть до южной части Кана­ды, и встречается во всех ландшафтных зонах. Гриф-урубу — более южный вид, насе­ляющий преимущественно равнинную часть Южной и Центральной Америки, а также юго-восток США. Биология обоих видов очень схожа: они не боятся близости людей, не­притязательны к выбору мест гнездования и могут устраивать гнезда на скалах, деревь­ях, на земле и даже в постройках человека. В кладке 2 яйца. Насиживание длится около 45 дней. Птенцы остаются в гнезде примерно 10 недель.

Во многих населенных пунктах Америки куриные грифы являются привычным компонентом орнитофауны. Они — обычные посетители городских окраин, свалок, скот­ных дворов, за что их еще называют "падальными воронами". Более того, грифы-индей­ки освоили и некоторые крупные города. Например, в Майами они в большом количест­ве гнездятся на небоскребах. Эти птицы успешно используют воздушные потоки, форми­рующиеся вокруг высотных зданий, а городская свалка стала для них неиссякаемым источником пропитания.

Именно представители рода Катарт получили широкую известность благодаря своей удивительной способности пользоваться обонянием. В телевизионных передачах, посвященных природе Америки, нередко показывают с какой точностью они отыскивают даже небольшие кусочки тухлого мяса, спрятанные в густом лесу под опавшей листвой.

21

Особое место среди американских грифов занимают (Vultur gryphus) и калифорнийский (Gymnogyps californianus) кондоры. Это крупнейшие представители современных хищных птиц, размах их крыльев достигает без малого 3 м, а вес — более 12 кг. Кондоры — частые герои фольклора коренных жителей Америки, а красота полета этих великанов птичьего племени воспета в песнях и легендах. Ощущение эмоциональ­ного подъема, возникающее при виде летящего кондора, прекрасно передает популяр­ная мелодия "Полет кондора".

Окраска оперения у кондоров преимущественно черная или черно-бурая. При этом калифорнийский кондор имеет черно-бурый воротник в основании шеи и белые подмышечные и нижние кроющие перья крыла. Голые голова и шея желтого или красно­го цвета. Снизу на шее есть небольшие сережки. Хвост короткий, почти квадратной фор­мы. У андского кондора хвост гораздо длиннее, воротник белый, а сверху на крыльях есть большие белые "зеркала". Голая кожа на голове и горле складчатая, черновато-се­рая, на шее и зобу — красная. У самцов над клювом красуется мясистый красновато- бурый гребень. Ко всему прочему, самцы андского кондора несколько крупнее самок, что необычно для хищных птиц, у которых самки, как правило, крупнее самцов. Оба вида гнездятся в высокогорье, а кормиться летают на равнины или тихоокеанское побережье. Гнезда устраивают на уступах и в нишах скал. Известны случаи гнездования калифор­нийского кондора в дуплах гигантских, подстать ему, деревьев.

В течение прошлого столетия область обитания кондоров и их численность рез­ко сократились. Причиной послужили преобразование человеком кормовых биотопов, прямое истребление птиц скотоводами и охотниками, их гибель от ядохимикатов, свин­цового отравления вследствие заглатывания вместе с мясом пуль и дроби, а также от отравленных приманок, применяемых для борьбы с вредителями сельского хозяйства и четвероногими хищниками. Особенно драматична ситуация с калифорнийским кондо­ром, относящимся к числу редчайших представителей животного мира и занесенным в Красную книгу МСОП. Совсем недавно он находился на грани полного исчезновения — всего каких-то 30 лет назад от некогда многочисленной популяции осталось лишь около трех десятков особей, причем большинство из них было питомцами зоопарков. Благода­ря принятым мерам численность вида понемногу увеличивается и в настоящее время составляет примерно 300 птиц, из которых не менее четверти живет на воле. К сожале­нию, деятельность по восстановлению популяций американских кондоров затрудняется тем, что эти птицы очень медленно размножаются: они становятся половозрелыми лишь на шестом-седьмом году жизни, к тому же пара выводит своего единственного птенца не каждый год, а выкармливает его в течение шести (андский кондор) или семи и больше месяцев (калифорнийский кондор).

22

Еще один представитель группы — королевский гриф (Sarcorhamphus papa) — наверное, самый красивый из своих собратьев. Это крупная птица с коротким хвостом и широкими крыльями, достигающими в размахе двух метров. Верх у нее розовато- охристый, низ белый, а крылья, хвост и воротник — черные. Голая морщинистая кожа головы и шеи переливается различными оттенками желтого, красного и голубого цветов. Над клювом и по бокам головы располагаются мясистые красные наросты. Гнездится королевский гриф в тропических лесах Центральной Америки. Малоизучен.

Грифы Старого Света или Настоящие грифы

Грифы Старого Света в отряде Дневных хищных птиц составляют отдельное подсемейство Грифовые (Aegypiinae) семейства Ястребиные (Accipitridae). В свою оче­редь, Подсемейство Грифовые подразделяется на 9 родов и 14 видов. Наиболее пред­ставителен род Сипы (Gyps), включающий 5 видов. С ним часто объединяют род Псев­досипов или Белоспинных грифов (Pseudogyps) с двумя видами. Прочие 7 родов содер­жат лишь по одному виду, то есть, выражаясь научным языком, являются монотипными.


Область распространения грифов охватывает Африку, Азию, а также горные и предгорные районы Европы и Кавказа. Ареал одних обширен и располагается в преде­лах нескольких континентов (белоголовый сип, обыкновенный стервятник, бородач), распространение же других зачастую ограничено пределами одного континента или отдельных его частей. В Европе обитает 4, в Юго-Восточной Азии — 6, в Средней и Центральной Азии — 5 видов грифов. Наибольшее разнообразие представителей подсемейства (9 видов) наблюдается в Африке, что неудивительно, если вспомнить бес­крайние просторы саванн, где пасутся многотысячные стада копытных и живут крупные четвероногие хищники. Это просто идеальные условия для падальщиков — всегда можно поживиться если не павшим животным, то хотя бы остатками чьей-то добычи.

Большинство "старосветских" грифов имеют характерный, легко узнаваемый облик, наиболее показательные черты которого мы уже отмечали. Они гнездятся на уступах скал и обрывов, а также на деревьях, но, в отличие от катартид, строят гнезда. В кладке одно яйцо, лишь обыкновенный стервятник и бородач могут откладывать по два, а то и по три яйца. У крупных видов насиживание длится более пятидесяти, а у видов помельче — около сорока дней. Молодые растут медленно, находятся в гнезде 3­4 месяца, а после вылета еще довольно долго не теряют связи с родителями. Различ­ные виды, питаясь падалью, имеют свои пищевые пристрастия, благодаря чему, соби­раясь возле павшего животного, утилизируют его полностью, минимально конкурируя друг с другом. Наиболее выраженными падальщиками являются сипы, которые, какпра- вило, ничего кроме падали не едят. Прочие же виды разнообразят свой рацион, дополняя его "деликатесами" вроде птичьих яиц, птенцов, мелких зверьков, рептилий, крупных беспозвоночных и даже плодов растений.

Два вида — пальмовый гриф и бородач — стоят в подсемействе несколько особняком. Их внешний вид и особенности биологии плохо укладываются в сложив­шийся образ "типичного грифа". Для нас бородач интересен еще и тем, что это один из четырех видов грифовых, населяющих горы Европы. К тому же он имеет некоторое отношение к фауне Украины, поскольку в начале прошлого столетия изредка залетал в Украинские Карпаты из соседней Румынии.

23

Пальмовый гриф (Hypohierax angolensis), которого еще называют пальмовым орланом, занимает промежуточное положение между грифами и орланами. К последним его даже иногда относят. Он и внешне больше похож на орлана, чем на своих лысых и голошеих родственников. Это красивая, средних размеров бело-черная птица с мощным клювом, коротким, слегка закругленным хвостом и очень широкими, но сравни­тельно короткими крыльями. При этом, подобно прочим грифам, пальмовый гриф имеет относительно слабые лапы с укороченными, но острыми и изогнутыми когтями. В осно­вании клюва и вокруг глаз располагаются голые участки кожи, окрашенные в красный цвет. Правда, они не такие обширные, как у других грифов. Молодые птицы, в отличие от взрослых, однотонно бурые.

Обитает пальмовый гриф в прибрежных лесах тропической Африки. Гнездится на деревьях. Его оригинальность проявляется, прежде всего, в способе питания. Он охотно поедает падаль, часто подбирает на берегу снулую рыбу, способен поймать на отмели рака, моллюска или крупное насекомое. Однако излюбленным его кормом явля­ются спелые плоды масличной пальмы, причем эта привязанность настолько сильна, что распространение дерева во многом определяет распространение птицы.

Бородач (Gypaetus barbatus) так необычен, что вопрос о его родственных свя­зях до сих пор не ясен. Вот как М.А. Мензбир изложил суть проблемы: "Тогда как одни

систематики относят бородачей к соколам, другие соединяют их с грифами но теперь

едва ли может быть два мнения: это грифы с внешним соколиным складом и вместе со всеми грифами более тесно связанные не с настоящими соколами, а с орлами".

В отличие от других грифов, голова и шея у бородача оперены. У него даже вос- ковица прикрыта жесткими, торчащими вперед перьями, что необычно не только для грифов, но и вообще для хищных птиц. Эта крупная, импозантная птица обладает длин­ными, относительно узкими крыльями и длинным клиновидным хвостом. Своими очер­таниями летящий бородач совсем непохож на других крупных грифов с их широкими крыльями и короткими хвостами. Из представителей подсемейства сходный силуэт име­ет только обыкновенный стервятник, но он гораздо мельче.

Взрослая птица снизу окрашена в белый, палевый или кирпично-рыжий цвет. Верх тела серовато-бурый с продольными белыми пестринами. От клюва к глазу идет черная полоса. Под клювом свисает изящная черная перьевая бородка, придающая бородачу своеобразный вид. Из-за этого украшения он, собственно, и получил свое прозвище. Интересно, что интенсивность окраски брюха зависит от внешних условий. Было отмечено, что в местностях, где горные породы содержат много окислов железа, птицы интенсивно рыжие, тогда как в неволе они, зачастую уже после первой же линь­ки, белеют. Молодые птицы преимущественно темно-бурые с почти черными головой и шеей. Гнездится бородач в нишах скал. Гнездо выстилает сухой травой и шерстью. От­кладывает два яйца, но из вылупившихся птенцов, как правило, выживает только один.

От других представителей подсемейства бородач отличается также тем, что при переносе добычи он с большей охотой использует лапы, а не клюв. Его своеобразие проявляется и в способе питания. Этот вид специализируется на поедании костей, демонстрируя удивительную способность заглатывать даже такие "неудобные" части скелета, как позвонки и нижние части ног с копытами. Крупные трубчатые кости и чере­па, которые птица не в силах проглотить, она раскалывает, сбрасывая с большой высо­ты на камни, а затем извлекает костный мозг, искусно орудуя длинным, хорошо приспо­собленным для этой цели языком. Таким же способом бородач разделывается и с чере­пахами. Там, где эти рептилии многочисленны, они составляют заметную часть его рациона. Чтобы добраться до вкусного содержимого бородач проявляет завидное упор­ство — он готов повторять попытки разбить кость или черепаший панцирь до тех пор, пока не добьется успеха, а удобные для этого участки скал использует многократно.

Бородач, хотя и питается падалью, отдает предпочтение недавно погибшим животным. Не избегает он и живой добычи — при случае может напасть на ослабленное или больное животное. Говорят, что он способен атаковать находящихся на краю про­пасти козерогов и серн, сталкивая их вниз. Последнее, однако, не доказано, равно как и приписываемая этой птице склонность похищать на пастбищах ягнят, за что ее еще называют ягнятником. Известны случаи нападения бородача на человека, но чем они были вызваны — защитой гнездового участка, случайностью или стечением каких-то других обстоятельств, сказать трудно.

Распространен бородач очень широко. Его можно встретить в горных районах Европы, Восточной и Южной Африки, Передней, Средней и Центральной Азии. Несмот­ря на такой обширный ареал, вид почти повсеместно редок и проявляет тенденцию к дальнейшему снижению численности. В Европе находится на грани исчезновения, одна­ко в последние годы, благодаря специальным мерам, постепенно возвращается в места своего былого обитания в Альпах.

24

Очень своеобразны ушастые грифы, представленные африканским ушастым грифом (Torgos tracheliotus) — самым крупным грифом Африки, обитающим в саваннах, пустынях и безлесных горах континента, а также индийским ушастым грифом (Sarcogyps calvus), населяющим леса Индии и Юго-Восточной Азии. Голова и шея у этих птиц абсолютно голые. По бокам шеи свисают мясистые складки кожи, отдаленно напоминающие уши (похожие украшения можно увидеть у домашних индюков и пету­хов), за что они и получили свое название. У африканского ушастого грифа голова и шея розового или синевато-красного цвета, а у индийского — ярко-красного. У молодых птиц кожа на этих частях тела менее складчатая и имеет тусклую окраску. Оба вида черно- бурые сверху и преимущественно белые с брюшной стороны, грудь африканского ушас­того грифа покрывают продольные черные пестрины.

Ушастые грифы предпочитают держаться поодиночке или парами. Питаются преимущественно падалью, но способны при случае ловить мелких животных и грабить колонии околоводных птиц. Гнезда устраивают на деревьях, но африканский ушастый гриф, обитая в горах, может гнездиться и на скалах. В кладке одно яйцо. Численность обоих видов невысока.

В саваннах Африки обитает и белоголовый гриф (Trigonoceps occipitalis), наз­ванный так за покрытые белым пухом голову и шею. Белый цвет у этой, в целом темно- бурой, птицы присутствует также на зобу, животе и маховых перьях. Клюв крупный, силь­но крючковатый, красный на конце и синий в основании. Гнездится на растущих среди открытой равнины деревьях. Способен самостоятельно добывать мелких животных. Малочисленный и малоизученный вид. Считается, что и генетически, и по некоторым особенностям биологии, он близок к ушастым и черному грифам.

Особый интерес для нас представляет черный гриф (Aegypius monachus) — самый крупный вид хищных птиц Старого Света (по размерным параметрам он сопо­ставим с кондорами). Ему, как представителю фауны Украины, в книге посвящен отдель­ный очерк.

Наиболее типичными грифами, в широком понимании этого слова, являются представители рода Сипов (Gyps). Это крупные и грузные птицы с массой тела 6-11 кг. В окраске их оперения обычно преобладают бурые, коричневые, охристые и палевые тона. В хвосте 14 перьев.

Сипы — общественные птицы. Они кормятся и разыскивают корм коллективно, а на гнездовании часто образуют поселения, насчитывающие до 50-и и более пар. Гнезда устраивают на уступах и в нишах скал. Для индийского сипа известно гнездова­ние на деревьях. Ярко выраженные падальщики, в питании отдают предпочтение мяг­ким тканям. Отличаются длинной, гибкой, покрытой густым коротким пухом шеей, позво­ляющей им засовывать голову глубоко в тушу погибшего животного и выедать его внут­ренности.

В этой небольшой группе близких видов, пожалуй, самым известным и широко распространенным является белоголовый сип (Gyps fulvus). Поскольку он обитает и в Украине, подробнее о нем будет рассказано ниже, тем более, что этот вид сочетает в себе черты биологии, присущие всем представителям рода.

Очень похож на белоголового сипа, но крупнее и светлее его, снежный или гималайский сип (G. himalayensis), за которым также закрепилось одно из его местных названий — кумай. Эта крупная, с массой тела до 12 кг, птица — житель холодных высокогорий Гималаев, Средней и Центральной Азии. Малоизучен. Отличительными признаками вида, помимо более светлого оперения (что не позволяет уверенно отли­чать его в природе от белоголового сипа), являются практически белые надхвостье и подкрылья, а также наличие у взрослых особей в основании шеи не белого пухового, как у белоголового сипа, а палевого воротника из узких, рассученных перьев.

Большую часть Индии населяет индийский сип (G. indicus). Существенную долю его питания составляют отходы животноводства. В этом с ним сходен обитающий на юге африканского континента капский сип (G. coprotheres).

В засушливых районах Африки, от Сенегала на западе до Судана на востоке и на юг до Танзании, Уганды и Кении, чрезвычайно многочислен сип Рюппеля (G. rup- pellii), отличающийся пестрой окраской верхней части тела, образованной благодаря желтовато-белому окаймлению контурных и кроющих перьев. Этот вид способен сотни километров сопровождать стада мигрирующих по саванне антилоп, зебр и других крупных травоядных, рассчитывая на поживу в виде павшего или растерзанного хищни­ками животного.

Наиболее многочисленными представителями подсемейства Грифовых, а, возможно, и всего отряда Хищных птиц, являются бенгальский (Pseudogyps bengalen- sis) и африканский (P. africanus) белоспинные грифы. Внешне они напоминают сипов, с которыми их часто объединяют в один род, но в целом ярче окрашены и имеют большое белое пятно на пояснице. Белоспинные грифы занимают примерно ту же эко­логическую нишу, что и куриные грифы в Америке. Они тоже охотно поселяются вблизи человека, выполняя в населенных пунктах роль санитаров. Как правило, держатся и гнездятся большими группами. Гнезда устраивают на деревьях, растущих среди леса или вдоль речных побережий. Хотя африканский белоспинный гриф населяет саванны Африки, а бенгальский — равнинные участки Юго-Восточной Азии, их близкое родство почти не вызывает сомнений, и все чаще африканский вид рассматривают как форму азиатского.

Самыми мелкими представителями Грифовых являются стервятники, вес кото­рых редко превышает 2 кг. Они и внешне мало похожи на своих более крупных и массив­ных сородичей. Эти птицы имеют более изящное строение тела, иную форму головы с удлиненным, сравнительно тонким и слабым, как для грифа, клювом. Известно 2 вида стервятников, принадлежащих к разным родам.

Бурый стервятник (Necrosyrtes monachus) обитает в лесах и саваннах Афри­ки. Как следует из названия, отличается темным, коричневато-бурым оперением. Лице­вая часть головы и горло голые, окрашены в синевато-розовый или пурпурно-красный цвет, интенсивность которого меняется в зависимости от эмоционального состояния пти­цы. Задняя часть головы и шея порыты густым серовато-коричневым или серебристо- белым пухом. В отличие от обыкновенного стервятника, имеет широкие однотонно окра­шенные крылья и короткий закругленный хвост, в котором не 14, а 12 перьев. Молодые особи очень похожи на родителей, но площадь голых частей тела у них меньше, а пух, покрывающий голову и шею, коричнево-черный.

Бурый стервятник — одна из наиболее многочисленных птиц-падальщиков Африки. Гнездовой период приурочен к сухому сезону. Гнезда устраивает на деревьях, не избегает залесенных территорий, но при условии, что они перемежаются открытыми пространствами. В кладке одно яйцо. Питается падалью, различными отходами и отбро­сами. Охотно, особенно в скотоводческих районах, селится рядом с человеком.

Обыкновенный стервятник (Neophron percnopterus) распространен шире, чем бурый, и гораздо лучше известен. Встречается он и в нашей стране, поэтому знакомство с ним продолжим в главе "Грифы Украины". Однако прежде, чем приступить к описанию "наших" видов грифов, расскажем, как изучают этих птиц, и остановимся вкратце на истории орнитологических исследований в Крыму.

25

♦ ♦


КАК ИЗУЧАЮТ ГРИФОВ

Поистине нравственен человек только тогда, когда он повинуется внутреннему побуждению помогать любой жизни, какой он может помочь, и удерживается от того, чтобы причинить живому какой-либо вред.

А. Швейцер

Проведение любых природоохранных работ предполагает всестороннее изу­чение предмета охраны, что особенно важно, когда речь идет о редких биологических видах. Оно и понятно — без знания реального положения вещей невозможно разра­ботать эффективные меры по их сохранению. Вопросами изучения видов, состояние популяций которых вызывает опасения или является угрожающим, должны заниматься только специалисты, поскольку неквалифицированное вмешательство, пусть даже с самыми благими намерениями, может усугубить и без того неблагополучную ситуацию. К сбору данных о таких видах нужно подходить очень взвешенно, а из множества существующих методик исследования отбирать лишь самые щадящие и наиболее при­емлемые в местных условиях. Сказанное касается всех видов грифов, обитающих в Украине. Их численность настолько низка, что ощутима потеря каждой особи. Так что в применении к ним принцип "не навреди" более чем уместен.

Как же изучают грифов? Первое и основное, с чем сталкивается исследователь, это определение численности вида. Для птиц-падальщиков классическим и наиболее универсальным методом решения этой задачи является прямой подсчет особей, приле­тевших на специально выложенную приманку или, как ее еще называют, приваду. Обыч­но это туша животного или, на худой конец, любые мясные остатки, которые выклады­ваются на открытом месте. Площадка для проведения учета тщательно выбирается. Важно, чтобы она находилась на территории, регулярно посещаемой птицами, но и не в непосредственной близости от их гнездовых поселений. Кроме того, выбранный участок должен быть достаточно уединенным, чтобы максимально снизить фактор беспокойст­ва, а также располагать условиями, необходимыми для проведения наблюдений. Обес­печить перечисленные требования бывает весьма непросто, особенно когда имеешь дело с таким "всевидящим" объектом, как грифы с их фантастически острым зрением — ведь наблюдателям нужно не только обеспечить себе хороший обзор, но и остаться незамеченным. Вооруженные биноклями, фотоаппаратами, видеокамерами и блокно­тами для записей, они прячутся в заранее оборудованных укрытиях, опасаясь лишний раз пошевелиться. Одно неосторожное движение — и пойдут насмарку и долгие часы ожидания, и все подготовительные хлопоты.

Преимущество описанной методики в том, что она позволяет не только уста­навливать численность птиц, но и наблюдать за их поведением, составлять пред­ставление о структуре популяции (например, определять соотношение взрослых и молодых особей), а также отмечать интересные и необычные случаи. Так, в 2005 г. удалось заметить сипа с ярким пластиковым кольцом на одной ноге и металлическим — на другой. Цвет кольца и надпись на нем позволили выяснить происхождение птицы. Как оказалось, она еще птенцом была окольцована в Хорватии, на одном из островов Сре­диземного моря. Это наблюдение стало "хитом" полевого сезона — впервые было полу­чено доказательство того, что крымская популяция белоголового сипа не является изо­лированной.

Нельзя не упомянуть еще одну положительную сторону данной методики — для таких редких и специализированных видов, как грифы, подкормки служат прове­ренным средством поддержания жизнеспособности их популяций, что особенно важно в условиях наблюдающейся деградации кормовой базы. Актуально это и в тяжелые для птиц периоды, к примеру, зимой или во время гнездования. Так что периодическое проведение подкормок является не только важным мониторинговым средством, но и эффективным регулирующим инструментом.

Интересное применение подкормкам нашли в ряде национальных парков Западной Европы и Африки. Постоянно действующие подкормочные площадки, для которых даже придумано свое название "грифиные рестораны", стали там популярными туристическими объектами — находится немало желающих посмотреть на кормящихся птиц. Для проведения таких публичных наблюдений создаются соответствующие условия. В подходящих местах на достаточном удалении от места подкормки устанавли­вают специальные домики, оборудованные мощными подзорными трубами. Сюда, в сопровождении сотрудников парка, приходят экскурсионные группы. Польза от этого двойная. Средства, поступающие от экскурсантов, используются для развития парка и в целях охраны природы. Для самих же посетителей эти сеансы становятся своеобразной экологической школой — кроме удовольствия от общения с природой, они получают разнообразную информацию о животных, за которыми наблюдают, проникаются к ним симпатией, знакомятся с проблемами охраны редких видов, а также учатся правильному поведению в природе.

Одним из ключевых моментов в процессе сбора научного материала является установление количества размножающихся в данном сезоне пар. С этой целью в гнез­довой период проводятся учеты жилых гнезд. Грифы — обитатели гор и обычно селят- тся в труднодоступных местах. Поэтому при их изучении наиболее сложной оказывается именно поисковая работа, вынуждающая преодолевать многие километры горной мест­ности. Обнаружением гнезда дело не заканчивается. Для таких редких видов, как грифы, очень важно вести мониторинг гнездовых участков. Это означает, что все найденные гнезда должны быть взяты на учет и подробно описаны, после чего их следует ежегодно, желательно хоть пару раз в сезон, проверять — с тем, чтобы проследить наиболее ответственные моменты гнездового периода и оценить успешность гнездования.

Наблюдения за гнездами черного грифа обычно не требуют особых методических приемов. Свои гнездовые постройки эти птицы располагают на вершинах или верхних боковых ветвях высоких деревьев (в условиях Крыма — старых сосен), растущих на крутых горных склонах. В большинстве случаев гнезда видны с большого расстояния (1 км и даже более) и при помощи сильного бинокля или подзорной трубы их можно рассмотреть с ближайшей горы. Это дает прекрасную возможность собирать материал по гнездовой биологии вида. Важно только соблюдать максимальную осторожность и не тревожить птиц без крайней необходимости, иначе они могут бросить гнездо. Особо внимательным нужно быть на начальных этапах гнездования, когда птицы насиживают кладку или когда птенец еще очень маленький. Чреват печальными последствиями для птенца и период, предше­ствующий его вылету — потревоженная молодая птица, еще не умеющая как следует летать, может в панике покинуть гнездо, покалечиться или погибнуть.

Намного труднее наблюдать за гнездами сипов и стервятников. Обычно они располагаются на полках и в нишах скальных обрывов, из-за чего их местонахождение и примерное количество определяются посредством длительного слежения за поведе­нием птиц. Большой удачей является находка гнезда, доступного взгляду наблюдателя. В этом случае наблюдения за гнездовой жизнью птиц также не представляют особой сложности, разумеется, при условии соблюдения необходимых правил поведения.

Гораздо сложнее и ответственнее, если задачи исследований требуют непосред­ственного осмотра содержимого гнезда, либо взятия каких-либо промеров и проб. Для это­го нужны не только профессиональные знания и опыт, но и особые навыки, и снаряжение, позволяющие быстро взобраться на гнездовое дерево или на скалу с гнездовыми нишами. Помимо того, что подобные работы небезопасны для самого исследователя, они чреваты неприятностями для объекта изучения. Непрофессионализм, неосторожность и безот­ветственность могут привести к гибели кладки или птенца, разрушению гнезда, а потре­воженные птицы могут навсегда покинуть место гнездования. Поэтому подобные работы должны выполняться только специалистами. На их проведение необходимо получить официальное разрешение, как того требует закон в отношении видов, занесенных в Красную книгу Украины.

При обследовании гнезд грифов важно правильно выбрать время его проведе­ния, чтобы исключить или максимально снизить вероятность нанесения птицам непо­правимого урона. Желательно свой визит приурочить к периоду, когда птенец уже под­рос, но еще не настолько велик, чтобы преждевременно слететь с гнезда.

Помимо знания гнездовой биологии, очень важно владеть информацией о пере­мещениях исследуемых видов и их поведении за пределами мест гнездования. Полу­чить ее можно лишь путем проведения регулярных наблюдений и учетов в конкретных пунктах и на постоянных маршрутах. К наиболее эффективным и широко используемым способам изучения этой стороны жизни животных принадлежит мечение, а самым отра­ботанным и распространенным видом мечения птиц является кольцевание, при котором на них надеваются специальные кольца. Существует много разновидностей таких колец. Классическим образцом является металлическое кольцо, которое надевается на ногу птицы и служит ее своеобразным паспортом: на нем, кроме серии и номера, указывает­ся страна, в которой проведено кольцевание. Снятое кольцо (если найдена погибшая птица) или сведения о нем отсылаются в один из Центров кольцевания, откуда Вам сообщат где, когда и кем данное животное было помечено. К сожалению, надпись на металлическом кольце можно рассмотреть лишь вблизи, то есть если оно или его вла­делец находится буквально у Вас в руках. Поэтому для распознавания на расстоянии используют цветные метки, обычно снабженные хорошо заметными надписями. Они надеваются на различные части тела птицы, чаще всего на ноги, иногда на крылья (хищ­ные и некоторые другие крупные птицы) или шею (лебеди, гуси, страусы). Цветные коль­ца, в соответствии со своим назначением, обычно большие по размерам, чем стандарт­ные металлические. Например, ширина цветных колец, надеваемых на ноги грифам, достигает 8-9 см. Материалом для них обычно служат металл или прочный пластик. Для изготовления ошейников применяются довольно твердые и упругие пластмассы, тогда как метки на крыло делаются из тонкого и мягкого материала, наподобие плотной клеен­чатой ткани. Дополнительные возможности для опознания дает варьирование коли­чества меток, их цвета и места размещения на птице (на какую ногу или крыло, какие и какого цвета метки надеты). Сочетание всех опознавательных признаков позволяет доволь­но быстро "устанавливать личность" каждой помеченной особи.

В последние годы все более широкое применение находит так называемое "радиомечение". Портативный радиопередатчик, надетый на птицу, дает возможность прослеживать ее перемещения, даже если она находится вне зоны видимости. Для наших героев с их крупными размерами и кочевым образом жизни эта методика откры­вает огромные возможности. С ее помощью уже получены очень интересные, недоступ­ные ранее данные. В частности, была установлена степень оседлости разных видов и доказано, что черный гриф и, особенно, бородач являются гораздо большими домосе­дами, чем белоголовый сип, который склонен совершать дальние кочевки, но при этом старается летать только над сушей. Радиотелеметрические методы исследования апро­бированы и достаточно широко используется биологами во всем мире. В последнее время такие работы начали активно разворачиваться на Балканах в рамках "грифиных" программ. К сожалению, использованию радиотелеметрических методов наблюдения за грифами в Крыму пока препятствует их трудоемкость и высокая стоимость.

Все виды мечения предполагают непосредственный контакт с животным, а зна­чит, сопряжены для него с большим или меньшим риском и, в любом случае, являются стрессовыми. Поэтому отлов и мечение должны проводить только специалисты и дей­ствовать при этом максимально быстро, четко и слаженно. Опять же, нелишне напомнить, что для работ с "краснокнижными" видами нужно иметь официальное разрешение.

Грифов метят в раннем возрасте или взрослыми. Если речь идет о птенце, то он должен быть не слишком мал для меток, рассчитанных на взрослую птицу, и не настолько велик, чтобы от испуга случайно слететь с гнезда. Взрослых грифов отлавли­вают с помощью больших сборных клеток-ловушек. При "общении" с ними приходится учитывать их размеры и незаурядную физическую силу, что создает дополнительные сложности и требует от исследователей высокого профессионализма.

При изучении биологии какого-либо вида животных очень важным моментом является выяснение особенностей его питания и анализ кормовой базы. Для птиц-па- дальщиков эта задача решается преимущественно путем визуальной регистрации слу­чаев поедания ими тех или иных пищевых объектов. Дополнительную информацию об их рационе может дать исследование остатков корма, которые накапливаются под гнез­дами. Так, находки фрагментов тушек мелких зверьков (сусликов, хомяков, зайчат) возле гнезд стервятника на Днестре позволили существенно пополнить сведения о питании этого вида. Черный гриф, как и многие другие хищные птицы, образует так называемые "погадки" — отрыгнутые комки из непереваренных частиц пищи. Сбор и последующий анализ содержимого погадок является испытанным способом изучения питания птиц, неплохие результаты он дает и для черного грифа.

Нередко очень интересные и ценные сведения о перемещениях, численности, пита­нии и поведении падальщиков приносит рассылка специально разработанных анкет, а также опрос населения. С точки зрения получения нужной информации особенно полез­ными оказываются опросы тех людей, которые по долгу службы или по велению души регулярно бывают в природе. Прежде всего, это работники лесных, охотничьих и приро­доохранных ведомств, а также инструкторы по туризму, пастухи, охотники, грибники, прос­то любители природы и даже дачники. Данный метод, невзирая на определенные издерж­ки в виде случающихся ошибочных, преувеличенных или вовсе неправдоподобных сооб­щений, не стоит недооценивать. Нередко полученные с его помощью сведения (авторы с благодарностью к своим респондентам могут это подтвердить) помогают разобраться в некоторых сложных вопросах, а иногда даже внести коррективы в программу исследо­ваний или планы поисковых работ. К тому же метод анкетирования и опросов является довольно эффективным способом повышения экологической информированности насе­ления, чему придается большое значение при разработке и реализации любой природо­охранной программы.


Существует еще одно направление работы с грифами, о котором стоит хотя бы вкратце рассказать. Речь идет о реинтродукции, то есть об искусственном возвращении видов в места их прежнего обитания. Этот метод — один из перспективных и широко применяемых способов восстановления исчезнувших или подорванных популяций био­логических видов, в том числе и грифов. Он сочетает в себе научно-исследовательские и природоохранные подходы, в связи с чем с полным основанием может быть описан как в данной главе, так и в разделе, посвященном охране грифов.

Результатов реинтродукции приходится ждать не один десяток лет, да и подго­товка к ней представляет собой длительный процесс, где все должно быть тщательно продумано и предусмотрено. В первую очередь выясняется наличие условий для ее успешного выполнения. Затем территория, намеченная для выпуска птиц, всесторонне изучается, вплоть до оценки экономической и социально-политической ситуации в дан­ном районе. Ведь если местное население не готово адекватно воспринять и под­держать проведение таких работ и, тем более, если это зона какого-либо конфликта, то успеха ожидать не приходится. На основании проведенного анализа подбираются участ­ки не только максимально соответствующие биотопическим запросам выпускаемых видов, но и как можно более безопасные для них — вероятность их гибели здесь, особенно по вине человека (отравления, браконьерство и наличие опасных сооружений и тому подобное), должна быть минимальной. Лишь после того, как все согласовано и подготовлено, привозят и выпускают птиц. С тем, чтобы обеспечить стартовую жизне­способность будущей популяции, обычно выпускают сразу несколько особей, и на нес­кольких участках. Каждая из птиц метится, желательно не только металлическими и цветными кольцами, но и радиометками. За выпущенными особями ведется постоянное слежение. Его осуществляет группа специально обученных наблюдателей. К сказанному остается добавить, что птиц, предназначенных для выпуска в природу, как правило, выращивают в специализированных питомниках, создание и содержание которых вхо­дит в программы по реинтродукции. Такие питомники могут быть либо самостоятель­ными, либо находиться при каком-нибудь учреждении, как, например, знаменитый центр по разведению бородача при Венском зоопарке.

Программы по реинтродукции, ввиду их дороговизны и большой трудоемкости, как правило, международные. Так, в желании возродить в Альпах популяции черного грифа и бородача, свои усилия объединили специалисты Германии, Австрии, Франции и Испании. Проведение таких мероприятий готовится и на Балканах, где с их помощью рассчитывают вернуть в горы Восточного Средиземноморья черного грифа. Лишь благо­даря реинтродукции удалось достичь прогресса в восстановлении популяции калифор­нийского кондора. Тем не менее, при всех своих несомненных достоинствах, этот метод может быть отнесен к числу крайних мер, к которым прибегают лишь тогда, когда ничего другого уже не остается. Здесь, как нигде, справедлива старая истина: гораздо проще, разумнее, да и значительно дешевле, постараться сберечь то, что имеешь, чем пытать­ся вернуть утраченное.

Напоследок хочется еще раз напомнить об ответственности, которую берет на себя человек, вмешиваясь в жизнь изучаемых им животных. Право ученого, в зависи­мости от решаемых им задач, выбрать и применить тот или иной метод исследования. Однако, невзирая ни на что, непреложным правилом научной этики является принцип — не нанести вреда существу, с которым работаешь. Сказанное касается любого живого объекта, но, когда речь идет о редких видах, в числе которых и герои нашей книги, став­ки и ответственность особенно высоки.

ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ

Из истории мы черпаем опыт, на основе опыта образу­ется самая живая часть нашего практического ума.

И.Г. Гердер

Современные знания о грифах Крыма — плод стараний многих поколений естествоиспытателей. Об этом, хотя бы вкратце, но стоит рассказать. Ведь работы пред­шественников — не только бесценный источник информации. Они обеспечивают связь времен, позволяя более объективно судить о происходящих в природе процессах, про­слеживать и прогнозировать их развитие.

Следует отметить, что в Крыму издавна сложились прекрасные научные тради­ции. Здесь в разное время работали крупные ученые и талантливые энтузиасты науки. Уникальная и своеобразная природа Крыма никого не оставляла равнодушным. Для многих время работы здесь становилось важным этапом в их профессиональной карье­ре. Работавшие в Крыму зоологи, конечно же, не могли обойти своим вниманием грифов и почти в каждой крупной фаунистической публикации найдется хотя бы пара строк, посвященных этим птицам. К сожалению, большая часть имеющихся литературных све­дений не отличается полнотой и последовательностью, тем не менее, некоторые выво­ды, полезные для понимания сегодняшней ситуации они сделать позволяют.

Самые ранние письменные упоминания о хищных птицах-падальщиках в Кры­му относятся к 18-му веку. В 1785 г. первый вице-губернатор Таврической губернии и, одновременно, увлеченный натуралист К.И. Габлицль в составленном им описании природы Крыма упомянул стервятника и белоголового сипа (последний фигурирует в книге как "альпийский орел"). Позднее академик П.С. Паллас в своем капитальном труде о птицах России ("Zoografia Rosso-Aziatica"), куда вошли и результаты его исследований в Крыму в 1794-1810 гг., также указал стервятника, но, в отличие от К.И. Габлицля, считал его не редким, а вполне обычным видом.

В накоплении сведений о птицах Крыма оказывались полезными даже дневники военных. В офицерской среде встречались увлеченные зоологией люди, ухитрявшиеся совмещать свое хобби со служебными обязанностями. Одним из них был Л. Ирби, слу­живший в годы Крымской войны в английской армии. Благодаря ему стало известно, что зимой 1854-1855 гг. в районе Севастополя стервятники были достаточно обычными.

Следует сказать, что в истории зоологических исследований полуострова 19-й и начало 20-го веков были особенно богаты на признанные в науке имена. Так, академик М.А. Мензбир в одно из своих посещений Крыма зимой 1878 г. наблюдал на яйле черно­го грифа, что стало первым достоверным указанием на присутствие этого вида в регио­не. Своеобразной базой для работавших в горном Крыму естествоиспытателей служило имение основателя Никитского ботанического сада Х.Х. Стевена, расположенное в доли­не реки Салгир неподалеку от Симферополя. Здесь останавливались и отсюда соверша­ли свои экскурсии А Д. Нордманн (1833 г.), впервые охарактеризовавший белоголового сипа как представителя крымской фауны, а также Г.И. Радде (1852-1854 гг.), К.Ф. Кес- слер (1858 г.) и другие известные ученые.

На рубеже 19-го и 20-го столетий заметную роль в развитии орнитологии в Крыму сыграл созданный в те годы Естественноисторический музей Таврического губернского земства. Его основателем, а в 1896 г. и первым директором, стал энтомолог С.А. Мокр- жецкий, чьи незаурядные организаторские способности позволили привлечь к формиро­ванию зоологических фондов музея местных охотников и орнитологов-любителей. В их числе были К.К. Решко, С.Е. Медведев, Ф.Э. Фальц-Фейн, а также А.И. Сеницкий, которому принадлежит заслуга обнаружения в 1898 г. на Чатыр-Даге первого в Крыму гнезда черного грифа. Из профессиональных орнитологов в те годы на полуострове работал Л.А. Молчанов, подтвердивший в 1902 г. факт гнездования черного грифа в крымских лесах. Именно он ввел в Крыму практику учета хищных птиц на приваде. Это позволило не только зарегистрировать пару стервятников, но и получить основания для утверждения, что гриф "...оказывается вовсе не таким редким в Крыму, как считалось до сих пор", а сип "... в большом количестве гнездится в горах и залетает в поисках корма далеко в степь...".

Итог столетнему периоду изучения фауны полуострова был подведен А.М. Ни­кольским в монографии "Позвоночные животные Крыма", опубликованной в 1891 г. В ней, в частности, были высказаны соображения о статусе черного грифа в регионе, а также приведены данные о численности и распространении здесь белоголового сипа.

В первой четверти прошлого века, когда страна переживала бурные события революции и гражданской войны, центр зоологических исследований в Крыму перемес­тился в Симферополь. В Таврическом естественно-историческом музее обосновалось Крымское общество естествоиспытателей, а в 1918 г. открылся Таврический универси­тет, где практически сразу же развернулась активная учебная, общественно-просвети­тельская и издательская деятельность. На естественных факультетах университета в те годы работало много ученых, составивших славу отечественной науки. Достаточно ска­зать, что Кафедру зоологии в 1919-1922 гг. возглавлял П.П. Сушкин — один из признан­ных авторитетов в орнитологии и систематике птиц. После него этой кафедрой, вплоть до 1933 г., руководил И.И. Пузанов — известный зоолог; зоогеограф и деятель охраны при­роды, чья жизнь и научная деятельность в течение многих лет были неразрывно связаны с Крымом. Здесь, в стенах университета, формировались научные традиции, на долгие годы определившие направления и тематику зоологических исследований в регионе.

Особая роль в истории изучения и охраны грифов в Крыму принадлежит Крымскому природному заповеднику — одному из старейших не только в Украине, но и на территории бывшего Советского Союза. Идея создания национального заповедника на месте существовавшего в горном Крыму царского охотничьего заказника возникла в 1917 г. Ее поддержали Таврический губернский комиссар Н. Богданов и комиссар Вре­менного правительства по Крыму С. Крымов. Для организации заповедной территории площадью чуть более трех тысяч гектаров в Алушту были направлены комиссар-заве­дующий В.Э. Мартино, впоследствии первый директор Крымского заповедника, и его заместитель М.П. Розанов. Оба уроженцы Крыма и высокообразованные специалисты, они не были случайными людьми, и сразу активно принялись за работу. Их первооче­редные усилия были направлены на исследование фауны заповедника и борьбу с бра­коньерами. Занимаясь ревизией фауны, М.П. Розанов, конечно же, не мог обойти внима­нием черного грифа, и именно ему принадлежат первые описания гнезд этого вида с территории Крымского заповедника.

Настоящий расцвет научной активности в заповеднике начался с появления здесь в 1926 г. Научной биологической станции. Возглавил ее И.И. Пузанов, сумевший привлечь к работе талантливую молодежь. Обычным делом стали приезды на летние практики студентов, а также научных экспедиций из Москвы и Ленинграда. В общении и совместной работе со столичными специалистами формировались и профессионально росли молодые зоологи заповедника: охотовед Э. Шерешевский, орнитолог Ф. Киселев, териолог С. Даль, чьи имена сегодня известны всем, кто занимается изучением природы полуострова. Усилиями работников станции был накоплен богатейший материал по поз­воночным животным Крымского заповедника. В 1931 г. он был систематизирован и опу­бликован И.И. Пузановым в статье "Предварительные итоги изучения фауны позвоноч­ных Крымского заповедника". Среди прочих данных в ней также содержатся сведения о наблюдениях стервятника, белоголового сипа и черного грифа.

Первым, кто признал необходимость "более детального изучения, а также ин­вентаризации" всех имеющихся в Крыму гнезд черного грифа, был профессор М.П. Аки­мов, в 30-х годах прошлого века заведовавший Отделом позвоночных заповедника. В 1935-1936 гг он провел цикл наблюдений за семью гнездами черного грифа на хребте Синаб-Даг. Их результаты были опубликованы в 1940 г., став наиболее полным и до сих пор не утратившим значения источником сведений о биологии черного грифа в Крыму. По выражению ученого: ".являясь вообще редкой в европейской части СССР и в условиях Крыма почти не изученной птицей, черный гриф представляет собой в то же время своего рода памятник природы среди горной фауны полуострова".

Великая Отечественная война, последовавшие за ней разруха и необходимость восстановления экономики, изменили и надолго определили приоритеты развития науки в стране. Тематика исследований диктовалась первоочередными задачами народного хозяйства, а не интересами охраны природы. Обязательным и очень модным стало деление животных на "вредных" и "полезных". Не удивительно, что в это сложное время организованный в 1947 г. Крымский филиал Академии наук СССР и его Зоологический отдел занимались преимущественно практическими вопросами. Тем не менее, какая-то доля внимания грифам все же перепадала. Упоминания о них встречаются в дневниках и заметках Ю.В. Аверина, М.А. Воинственского, В.М. Зубаровского и Е.П. Спангенберга. Впоследствии оказалось, что М.А. Воинственский был последним, кто наблюдал в Кры­му гнездовую пару стервятников, а В.М. Зубаровский в 1976 г. стал автором монографии по хищным птицам фауны Украины, в которую вошли и накопившиеся к тому времени сведения о хищных птицах-падальщиках Крыма.

Традиции предшественников нашли достойное продолжение в трудах Ю.В. Ко­стина, работавшего в Крымском заповеднике в 1958-1980 гг. Главная книга его жизни, "Птицы Крыма", вышедшая в свет в 1983 г., стала настольной для орнитологов, работа­ющих на полуострове. Помимо прочего, она содержит информацию о численности, рас­пространении и биологии черного грифа и белоголового сипа, а также последние извест­ные на тот момент сведения о стервятнике. В последующие годы данные о наблюдениях хищных птиц-падальщиков время от времени появлялись в публикациях крымских и приезжих зоологов. В их числе Б.А. Аппак, М.М. Бескаравайный, А.Б. Гринченко, С В. До- машевский, С.Ю. Костин, А.А. Матус, Н А. Тарина и другие. Однако, кроме первого из названных исследователей, никто из них специально этими птицами не занимался. Как и прежде, грифы попадали в поле зрения ученых лишь периодически — во время проведе­ния других работ или были предметом эпизодического интереса.

Б.А. Аппак, научный сотрудник Крымского заповедника, занимался изучением и мониторингом местной гнездовой группировки черного грифа на протяжении почти полутора десятка лет. Постоянное нахождение в центре событий позволило ему одним из первых увидеть угрожающую этим птицам опасность, осознать необходимость их охраны и важность привлечения к данной проблеме внимания общественности. Им бы­ли написаны две научно-популярные брошюры, посвященные черному грифу и бело­головому сипу, в которых акцентируются природоохранные вопросы.


Соратником Б.А. Аппака в деле охраны природы Крыма многие годы является его коллега А.В. Паршинцев. В 1996 г. он возглавил созданный по инициативе работ­ников Крымского заповедника Благотворительный фонд "Спасение редких растений и животных", на логотипе которого не случайно изображен черный гриф — предмет осо­бой заботы этой общественной организации. С помощью Фонда проблемами охраны редких животных Крыма удалось заинтересовать многих влиятельных людей, журналис­тов и просто любителей природы, активизировать работу по популяризации экологичес­ких знаний (в частности, Фондом были изданы упомянутые брошюры Б.А. Аппака), а также время от времени устраивать подкормки грифов и оказывать помощь попавшим в беду птицам.

В завершение нашего короткого экскурса в историю изучения грифов в Крыму хотелось бы выделить несколько моментов, важных для понимания трудностей, с кото­рыми сегодня сталкиваются ученые, изучающие этих птиц. Прежде всего, следует еще раз отметить, что при всем обилии данных, накопившихся за два с лишним столетия, они по большей части лишены системности, зачастую противоречивы и очень фрагментар­ны, поскольку, как правило, собирались попутно, от случая к случаю. За исключением зоологов Крымского заповедника, хищными птицами-падальщиками в Крыму никто сис­тематически не занимался. Да и специалисты заповедника работали преимущественно на своей территории и изучали, в основном, черного грифа. Объективное представление о том, как обстоят дела с этим видом в других частях горного Крыма, отсутствовало. Со временем даже сложилось мнение, что черный гриф гнездится исключительно в Крым­ском заповеднике, и нигде больше. В результате, когда в конце прошлого века его чис­ленность здесь сильно сократилась, и во время учетов удавалось увидеть лишь около десятка птиц, возникло реальное опасение, что крымская популяция вида находится на грани исчезновения. Ученые забили тревогу, призывая к принятию срочных спасатель­ных мер. В такой ситуации первостепенно важным было выяснить, как в действитель­ности обстоят дела с хищными птицами-падальщиками в регионе. Шанс узнать это поя­вился в 2002 г. в виде проекта Франкфуртского зоологического общества "Грифы на Крымском полуострове", благодаря которому удалось объединить усилия многих специ­алистов и существенно дополнить имеющиеся сведения о распространении и биологии черного грифа и белоголового сипа в Крыму. В частности, было возобновлено регуляр­ное слежение за их гнездованием, но уже не только на территории Крымского заповед­ника, а в пределах всего Горного Крыма. Проведенные исследования позволили уста­новить, что ситуация с черным грифом, да и с белоголовым сипом, не так катастрофич­на, как представлялась ранее, хотя и далека от идеальной: сегодня крымская популяция черного грифа насчитывает чуть более сорока, а белоголового сипа — около ста особей. Это очень немного. Оба вида по-прежнему требуют самого пристального внимания и нуждаются в помощи человека.

♦ ♦

ГРИФЫ УКРАИНЫ

Виды крымской биоты составляют львиную долю списков "Красной книги Украины" (1994, 1996 гг.): почти 40% расте­ний и немногим менее 60% животных, занесенных в них, обитают в Крыму.

Очевидно, что флора и фауна Крыма нуждаются в особом подходе и, безусловно, заслуживают своей, региональной "Красной книги", которая бы отражала специфику местной биоты.

В.Г. Ена, Ал.В. Ена, Ан.В. Ена

То, что в фауне Украины присутствуют грифы, многими воспринимается с откро­венным удивлением. В привычном представлении они являются чем-то экзотическим, присущим лишь далеким жаркимм странам. Тем не менее, эти птицы действительно живут рядом с нами, и порой достаточно лишь поднять голову, чтобы увидеть проплы­вающий в небе характерный силуэт. Однако удача наблюдать их выпадает далеко не каждому.

Сегодня в Украине грифы обитают только в Горном Крыму. Их здесь три вида: черный гриф, белоголовый сип и обыкновенный стервятник. Все они занесены в нацио­нальную Красную книгу, где стервятник числится в категории исчезающих, черный гриф — редких, а белоголовый сип — уязвимых видов. Напомним также, что и черный гриф, и белоголовый сип, и стервятник находятся под охраной Бернской, Боннской и CITES конвенций, а также включены в соответствующее приложение к Директиве Европейско­го союза по охране диких птиц (EUWB). Черный гриф, кроме того, включен в красный список международного союза охраны природы (IUCN) в качестве вида, которому в близком будущем может угрожать исчезновение. В Европе черный гриф имеет статус редкого и отнесен к самой высокой охранной категории (SPEC 1), что подразумевает необходимость его охраны не только в Европе, но и в мировом масштабе. Обыкновен­ный стервятник, демонстрирующий устойчивую тенденцию к повсеместному снижению численности, также находится среди SPEC-видов, но в категории 3. Это означает, что большая часть его мировой популяции обитает за пределами Европы, но в самой Европе вид имеет неблагоприятный природоохранный статус и расценивается как угро­жаемый. Столь богатый набор охранных "регалий" был получен в результате анализа состояния популяций перечисленных видов, свидетельствующего об их уязвимости, почти повсеместной деградации и зависимости от человека. В данном контексте осозна­ние крымских популяций грифов частями европейских и мировых является очень важ­ным и накладывает на нас особую ответственность за их сохранение.

Черный гриф (Aegypius monachus)

Черный гриф — самый крупный представитель отечественной орнитофауны. Его вес достигает 12 кг, а размах крыльев — почти 3 м. Как у истинного парителя, крылья у него необыкновенно длинные и широкие с пальцеобразно расставленными на концах маховыми перьями. У парящего грифа крылья кажутся как бы обрезанными с боков, что в сочетании с коротким, слегка закругленным и широким хвостом придает его очертани­ям форму сильно вытянутого прямоугольника. Размеры, характерный силуэт и однотон­ная окраска позволяют достаточно уверенно отличать этот вид от других крупных птиц.

Черный гриф имеет крупную, широколобую, кажущуюся чуть угловатой голову, и массивный, сжатый с боков клюв. Окрашен он гораздо скромнее белоголового сипа и, тем более, стервятника. Ему больше подходит его английское название "Cinereous vultu­re", в переводе означающее "серый гриф", но подразумевающее не столько окраску, сколько впечатление от внешнего облика птицы. Действительно, оперение у черного грифа как бы слегка выгоревшее, темное, серовато-бурое. Маховые перья и перья хвос­та тускло-черные. Голова и шея покрыты коротким, густым, бурым или буровато-серым пухом, который на голове он более светлый, до почти белого, а на горле — черно-серый или черный. У взрослых птиц пух на темени и затылке удлинен, образуя нечто вроде нашлепки или небольшой, как бы свалявшейся, округлой шапочки. Шею сзади и по бокам окаймляет воротник из пуха и удлиненных бурых и черновато-бурых перьев, чем- то напоминающий стоячие вороты на портретах средневековых красавиц. Клюв серо- роговой, ноги грязно-белые. Участки голой кожи на голове, шее и зобе обычно имеют бледную серовато-голубоватую окраску, а когда птица возбуждена — становятся более яркими, красновато-голубыми.

Цвет и интенсивность окраски опушенных и голых частей тела, как, впрочем, и всего оперения, зависит от возраста. Наиболее темно окрашены птицы на первом году жизни. Они выглядят почти черными, имеют черную, а не серовато-бурую шапочку и более густое, чем у взрослых птиц, опушение шеи. Уже на второй год жизни в окраске оперения грифа начинают явственно проглядывать серовато-бурые тона, становясь с возрастом все более выраженными.

При кажущейся невыразительности наряда, черный гриф очень привлекателен и обладает своеобразным обаянием. Большие, темные, внимательные глаза и рас­трепанный воротник, в сочетании с "солидным" обликом и гордой осанкой, придают ему несколько наивный и забавный вид.

Грифы молчаливы, их голос можно услышать лишь в моменты, когда птицы воз­буждены. В борьбе за пищу они издают своеобразное ворчание, карканье или шипение, а в период брачных игр — что-то вроде жалобного мяуканья, громкого визга и рычания.

Область распространения черного грифа довольно обширна и простирается от Средиземноморья на западе до Монголии и Китая на востоке, охватывая горные районы Европы, Кавказа, Малой, Средней, Центральной и Южной Азии, Северной Африки и северо-запада Индии. При этом в пределах ареала вид распределен довольно неравно­мерно. В большинстве районов он является малочисленным и неблагополучным, из-за чего и был занесен в разряд глобально угрожаемых. По приблизительным подсчетам мировая численность черного грифа сегодня не превышает 10 тысяч пар, пятая часть которых приходится на Европу. Самая крупная европейская популяция, насчитывающая примерно 1400 пар, населяет Испанию. Там, благодаря применению специальных мер, удалось не только остановить падение численности вида, но и многократно увеличить ее, а главное, поддерживать на стабильно высоком уровне. Это поразительное достиже­ние испанских специалистов, особенно если учесть, что в прочих регионах Европы, где черный гриф еще сохранился, его численность много меньше, и в большинстве случаев не превышает нескольких десятков пар. Так, в Турции гнездится около 400, на Кавказе — примерно 100, на Балканах — около 30-и пар. В Крыму, в лучшие годы, насчитыва­лось немногим более 10-и пар.

Черный гриф ведет оседлый образ жизни, но может время от времени пред­принимать различные по продолжительности и дальности кочевки. Такими "путешест­венниками", скорее всего, являются неполовозрелые особи, еще не отягощенные гнездовыми заботами. Залеты этого вида регистрировались в самых неожиданных, совсем не горных и достаточно удаленных от районов его гнездования странах, напри­мер, в Нидерландах, Эстонии и Дании. В Украине, за пределами Крымского полуостро­ва, он отмечался в Одесской, Запорожской, Херсонской, Ивано-Франковской, Хмель­ницкой и Черниговской областях.

В Крыму черный гриф гнездится в горах, на высоте более 600 м над уровнем моря. Все известные места его гнездования расположены в пределах Главной гряды Крымских гор. Большинство их сосредоточено и охраняется на территории Крымского природного заповедника.

Крымские грифы строят гнезда исключительно на деревьях, хотя в Средней и Центральной Азии, а также в Испании и на некоторых Средиземноморских островах известно гнездование вида на скальных уступах, а то и просто на слонах гор. Такая "измена" своим привычкам наблюдается у этих птиц не часто и случается там, где есть хорошая кормовая база, а подходящие для устройства гнезда деревья отсутствуют. Для строительства гнезда выбираются старые, мощные деревья, имеющие уплощенные вершины или крепкие привершинные ветви, способные обеспечить надежную опору массивному гнезду. Таким требованиям лучше всего соответствуют сосны, на которых черный гриф чаще всего устраивает гнезда не только в Крыму, но и в других частях ареала. При выборе дерева особенно важны его прочность и форма вершины, тогда как высота не имеет определяющего значения. Известны гнезда, построенные как на низко­рослых соснах, одиноко растущих на крутых щебнистых склонах или скальных высту­пах, так и на вершинах могучих деревьев, возвышающихся над пологом леса. Среди нескольких видов сосен, растущих в Крыму, грифы отдают явное предпочтение крымской сосне, что вполне объяснимо, так как у нее вершинные ветви особенно часто образуют нечто вроде платформы, будто специально приспособленной для устройства гнезда.

Размеры гнезд черного грифа поистине впечатляющие. Они могут достигать в диаметре 3 ми способны выдержать вес трех человек. Насколько гнездо велико, можно судить по тому, что на его фоне огромная птица выглядит совсем маленькой, а птенца бывает и вовсе трудно рассмотреть. Размеры гнезда и его форма зависят от конфигура­ции основы, на которой оно построено. Если ветви горизонтальные, то гнездо, как пра­вило, плоское и широкое. Если же ветви растут под углом, то гнездо строится меньшего диаметра, но более высокое и, зачастую, скошенное. Строительным материалом служат сучья и ветки. Лоток выстилается пучками вырванной с корнем травы, а также шерстью, перьями и тряпьем. В течение гнездового периода гнездо может достраиваться, а выс­тилка — освежаться. Во время выкармливания птенца непременным компонентом выстилки становятся остатки приносимого ему корма.

Птицы часто строят несколько гнезд и используют их поочередно. При этом одно и то же гнездо может использоваться в течение долгих лет. Так, в Крымском запо­веднике имеются гнезда, за которыми наблюдение ведется уже более полувека. Поня­тие "старое", применительно к гнездам грифа, весьма относительно. Размеры гнездовых построек, которым по нескольку десятков лет, практически не отличаются от постро­енных значительно позже или совсем недавно. Это объясняется тем, что гнездовой материал постоянно обновляется: верхняя часть гнезда ежегодно достраивается, а нижняя — постепенно гниет и осыпается. Под многолетними гнездами часто накаплива­ются целые кучи опавшего строительного материала, что может служить косвенным

признаком давности постройки.

При выборе места для гнездования большое значение имеют условия его осве­щенности. Обычно выбираются участки склонов, которые освещаются первыми лучами солнца и дольше остаются под их благотворным воздействием. Поскольку подходящих для гнездования мест не так уж много, грифы нередко гнездятся группами. В Крыму расстояние между гнездами обычно составляет не менее 300 м (в Испании оно зачастую не превышает 100 м), однако, несмотря на столь близкое соседство, никаких раздоров между парами не происходит.

Половозрелыми черные грифы становятся в 5-6 лет. Эти птицы моногамные, то есть образуют пары не раз в сезон, а на длительное время, возможно на всю жизнь, и сохраняют их по окончании периода размножения. Поскольку последний у черных гри­фов начинается рано и очень продолжителен, то они, по сути, не покидают район гнез­дования и постоянно наведываются сюда даже после вылета птенцов. Однако в январе и феврале, в преддверии нового сезона размножения, такие визиты становятся все более регулярными и продолжительными. В это время пары кружат, собираясь нена­долго в общую стаю и опять разлетаясь к гнездам, изредка са-дятся на открытые участки крутых склонов. Партнеры в азарте ухаживания показывают чудеса воздушной акро­батики. Они летают рядышком, синхронно проделывая головокружительные пируэты и издавая своеобразный клекот. Иногда можно увидеть, как птицы переворачиваются в воздухе кверху лапами и, сцепившись ими, стремительно падают, кружась вокруг верти­кальной оси.

Полет черного грифа заслуживает отдельного описания. Огромные птицы без видимых усилий часами парят в небе, широко распахнув могучие крылья. Основной вид полета — разведывательное статическое парение с использованием благоприятных потоков воздуха. Термики (восходящие теплые потоки) — явление в горах довольно ред­кое, поэтому грифы чаще пользуются поднимающимися струями воздуха, обтекающими склоны гор. Эти птицы практикуют и динамическое парение с использованием ветра, когда они реют кругами, изменяя конфигурацию крыльев: при полете против ветра крылья делаются широкими, а концы первостепенных маховых перьев пальцевидно рас­ходятся, тогда как при полете по ветру крылья, наоборот, зрительно сужаются и заостря­ются. В сильный ветер черные грифы могут на некоторое время зависать на одном месте, особым образом изогнув и заострив крылья. Иногда во время полета они резко опускают крылья вниз.

При нападении в воздухе других птиц грифы иногда применяют оригинальный способ защиты: расположив крылья в вертикальной плоскости, они прогоняют ата­кующего сверху противника ударами верхнего крыла. Типичен для них и смешанный полет, когда несколько взмахов чередуются с непродолжительным планированием. На посадку в гнездо грифы заходят всегда сверху, применяя своеобразную технику полета с резкой потерей высоты. Крылья при этом подогнуты, хвост поднят под углом около 45о, голова приподнята, ноги вытянуты вперед. При таком полете спуск идет по спирали и сопровождается своеобразным шумом. Улетают от гнезда обычно вниз по склону. Актив­ный машущий полет применяется редко. В таких случаях птица слетает с гнезда, энер­гично работая крыльями, совершая при этом не менее пятидесяти взмахов, с частотой примерно два взмаха в секунду. Для взлета с земли грифам необходимо пространство для разбега, а разгоняются они, по возможности, сбегая вниз по склону. Знаток крымских грифов М.П. Акимов считал, что эти птицы избегают летать в тумане. Однако более поздние наблюдения, в том числе и радиотелеметрические, показали, что при необходи­мости грифы могут летать в условиях плохой видимости и способны отыскать свое гнез­до даже в густом тумане.

Увидеть, как черные грифы строят новое гнездо, удается не часто. За многие годы сотрудники Крымского заповедника наблюдали такое лишь несколько раз. Обычно птицы просто ремонтируют старые постройки. При этом они могут заниматься обновле­нием сразу нескольких гнезд, хотя впоследствии занимают только одно из них. Возмож­но, что таким образом пары сохраняют для себя гнездовые постройки — ведь если гнездо заброшено, оно довольно быстро (всего за 2-3 года) разрушается. В конце прошлого века в Крымском заповеднике это случилось со многими гнездами, которые после падения численности черного грифа перестали использоваться. Сейчас, когда численность вида начала постепенно расти, радостно отметить возобновление строи­тельства птицами гнезд. Примечательно, что для этого они, как правило, выбирают те деревья, на которых когда-то уже гнездились их предшественники.

Где-то в первой половине марта в гнездах черных грифов появляется един­ственное яйцо. Оно крупное (примерно 10,0 х 7,0 см при весе около 240 г), коротко- овальное с зернистой, шероховатой скорлупой грязно-белого цвета с красноватыми или охристыми полосками и пятнами. Степень развития пятнистости на скорлупе различная. Описаны практически все варианты окраски — от почти белой до густо испещренной. Яйцо насиживается приблизительно 55 суток. Насиживающая птица располагается всегда спиной к солнцу. В течение светового дня она периодически разминается и пере­ворачивает яйцо, подкатывая его под себя. Сменяются ли родители на гнезде, досто­верно неизвестно. Ряд исследователей, в том числе М.П. Акимов, считает, что заботы о яйце распределяются между обоими родителями. Однако Б.А. Аппак за все годы наблю­дений ни разу не видел, чтобы птицы в период насиживания сменяли друг друга. По его данным, партнер прилетает к гнезду лишь раз в сутки и, посидев несколько минут, уле­тает. Такой визит обычно происходит в утренние или вечерние часы. Иногда в клюве приносился пучок подстилки, но и только. Однажды насиживающая птица бросилась к прилетевшей, явно выпрашивая корм, но безрезультатно, из чего был сделан вывод, что насиживает, скорее всего, только самка, и при этом голодает.

Насиживают черные грифы очень плотно, гнездо покидают только в крайнем случае, например, будучи побеспокоенными. Поскольку период насиживания у них приходится на холодное время года, а гнезда открытые и не защищены от превратно­стей погоды, то кладка, надолго оставленная без присмотра, может погибнуть от пере­охлаждения или стать легкой поживой для воронов. Поэтому, если Вам доведется уви­деть гнездо с насиживающей птицей, то следует вести себя очень осторожно и постара­ться как можно скорее уйти из этого района. Помните, что Ваше излишнее любопытство может стоить жизни будущему птенцу.

Птенцы обычно появляются в конце апреля — первой половине мая. Только что вылупившийся птенец покрыт густым желтоватым пухом, который вскоре сменяется пуховой шубкой сероватого цвета. Спустя месяц на спине и крыльях сквозь пух начина­ют пробиваться черные перья, из-за чего маленький гриф выглядит полосатым. Полно­стью он оперяется лишь в возрасте 100-115 дней и вскоре после этого покидает гнездо.

До тех пор, пока птенец не подрастет, при нем почти неотлучно находится взрослая птица. Днем его обогревает только самка, которую по ночам изредка подме­няет самец. Чаще бывает, что дежурящая птица покидает гнездо незадолго до того, как прилетит партнер, хотя иногда можно стать свидетелем смены взрослых птиц на гнезде. Обычно она сопровождается своеобразным ритуалом в виде бережного касания друг друга клювом. Вечером и ночью одна из птиц находится на гнезде, а вторая ночует где- то поблизости, на соседних деревьях. На ночевку грифы прилетают рано, примерно в 7 часов вечера, а улетают около 7-и утра. Если птицу в вечернее время спугнуть с гнезда, то она может не вернуться в него на ночь, что для маленьких птенцов грозит большой опасностью.

Примерно через 30-40 дней родители перестают обогревать птенца, но и после этого он еще не менее месяца находится под постоянным присмотром одного из них. Днем птенец старается держаться в тени взрослой птицы, перемещаясь за ней по всему гнезду. В жаркие дни взрослая птица то и дело раскрывает широкие крылья, охлаждаясь таким способом сама, и одновременно затеняя гнездо. В непогоду она прикрывает птен­ца, опуская крылья, голову и хвост, чтобы стекающая с перьев дождевая вода не попа­дала на него. Если к грифам, в расчете поживиться остатками их трапезы, прилетают вороны, одна из взрослых птиц сразу же садится на гнездо и отгоняет непрошеных гос­тей ударами крыльев. Подросший птенец прогоняет воронов сам. По истечении полуто­ра месяцев родители уже не укрывают птенца даже во время ливня с градом, а вскоре и вовсе оставляют его одного на все более и более продолжительное время. Во время дождя молодой гриф плотно лежит в гнезде, а по его окончании начинает старательно сушиться, расправляя крылья и хлопая ими.

Пока птенец совсем маленький и самка обогревает его, доставку пропитания обеспечивает самец, позже родители делают это поочередно. Корм приносится в зобе и скармливается птенцу из клюва в клюв. Тем же способом его поят. Если принесенные куски пищи чересчур велики, они отрыгиваются на гнездо, после чего взрослая птица, отрывая небольшие кусочки, скармливает их малышу. Первые полтора месяца его кормят до пяти раз в день, затем количество кормлений снижается до одного — двух раз в день. Случаются и такие дни, когда маленький гриф остается вовсе без еды. Кормле­ние происходит, в основном, в промежутке между 11-ю и 15-ю часами и, очень редко, после 17-и часов.

Проголодавшись, юный гриф начинает приставать к присматривающей за ним птице, выпрашивая корм. Он кричит и часто раскрывает клюв. Иной раз, потеряв терпе­ние, принимается клевать ноги кормильца и, похоже, делает это весьма чувствительно, так как тот отгоняет отпрыска клювом. Если есть чем накормить, родитель уступает нас­тойчивым просьбам птенца, опускает к нему голову, топорщит перья и напрягается. Тело взрослой птицы начинает вибрировать, клюв открывается и из него появляется нечто похожее на колбаску около 10 см длиной, которая отрыгивается на подстилку гнезда и по частям скармливается птенцу. Через пару минут — новые "конвульсии" и очередная "колбаска". Вторая порция часто меньше по размеру и потому сразу переходит в раскры­тый клюв птенца. Описанная процедура может повторяться несколько раз, пока птенец не насытится, после чего, наконец, утихает и ложится. Спокойствие в гнезде восстанав­ливается.

Нам не приходилось видеть, чтобы грифы приносили птенцу корм в клюве или лапах. Поэтому, остается лишь догадываться, каким образом в гнездо попадают крупные кости, слишком большие, чтобы их можно было проглотить. Вполне возможно, что для их транспортировки используется клюв, поскольку на подкормках мы не раз были свиде­телями того, как, то одна, то другая птица уносила в клюве куски мяса. Правда, обычно они далеко не улетали, а приземлялись неподалеку, в стороне от столпившихся у корма собратьев, чтобы без помех проглотить свою добычу. Все же кажется более вероятным, что крупные предметы грифы переносят в лапах. К такому мнению склоняет увиденная однажды птица, которая летела держа в одной из лап довольно толстую ветку, по-види­мому, предназначавшуюся для текущего ремонта гнезда.

Первые два месяца жизни птенец черного грифа довольно пассивен и мало­подвижен, хотя попытки становиться на ноги, самостоятельно разрывать мясо и махать крыльями предпринимает уже в возрасте 20-25 дней. Большую часть времени он прово­дит лежа или сидя в тени опекающей его взрослой птицы. В случае опасности затаива­ется. Оживляется лишь в предвкушении еды, издалека замечая подлетающего родителя.

Взрослея, молодой гриф становится все активнее. Незадолго до вылета, где-то со второй половины августа и до середины сентября, он двигается особенно много, периодически подходит к краю гнезда, часто машет крыльями и подпрыгивает на месте, как бы стараясь взлететь. Так молодая птица тренирует мышцы готовя себя к первому полету. После того, как это случится, семья грифов еще какое-то время держится в рай­оне гнездования и прилетает на гнездо ночевать.

Семьи у черного грифа иногда не распадаются до следующего гнездового сезона. Весной случалось наблюдать пару, занятую ремонтом гнезда, а рядом — прош­логоднего птенца. По-видимому, его прогоняют только тогда, когда паре приходит время откладывать яйцо. После этого для молодого грифа наступает по-настоящему взрослая жизнь, а для его родителей начинается очередной, полный тревог и забот гнездовой сезон. И все повторяется вновь.

Белоголовый сип (Gyps fulvus)

Белоголовый сип — очень крупная птица, размерами почти не уступающая черному грифу. Размах крыльев достигает 280 см, вес — 11 кг. Парящий сип силуэтом очень похож на грифа и может быть легко с ним спутан, но при удачном освещении без труда распознается по белой голове, значительно более светлой окраске тела и темной полосе маховых перьев на крыльях.

Белоголовый сип, по-своему, очень красив. Видовое название указывает на наиболее отличительную черту его внешности. Действительно, при взгляде на эту птицу в первую очередь бросаются в глаза очень светлые, практически белые голова и шея, покрытые коротким густым пухом. Правда, на лицевой части головы пух не серовато- белый, а темно-серый, иногда почти черный. Это подобие маски в сочетании с присталь­ным взглядом светлых глаз придает "физиономии" сипа отнюдь не добродушное выра­жение. Голова сипа имеет округлые очертания и кажется небольшой, особенно по срав­нению с головой грифа, да и клюв у него выглядит более изящным и аккуратным. Шея длинная и подвижная, а ее основание, как валиком, окружает кокетливый, белый или с примесью рыжих тонов, пуховый воротничок, забавно контрастирующий с атлетическим и отнюдь не легкомысленным обликом его владельца. Оперение, покрывающее крепкое коренастое тело, светло-палевое, с участием охристого, рыжего и сизого оттенков. Вос- ковица и голые участки кожи на голове, шее и зобе, серовато-голубые. Клюв светлый, желтовато-роговой. Ноги серо- или свинцово-голубые, когти черные. Глаза светло- или золотисто-коричневые.

Видимых внешних отличий между самцом и самкой нет. Молодые сипы в целом более темные, в окраске их оперения преобладают рыжие и каштановые тона, а голых участков тела — темно-серые и голубовато-свинцовые. Клюв у них тоже более темный, свинцово-серый. Важным признаком молодой птицы является перьевой, а не пуховой, охристо-бурый воротничок. С годами перья в нем постепенно замещаются пухом, он все больше светлеет, пока не станет совсем пушистым и белым. Остальное оперение также с возрастом становится более светлым. Несмотря на, казалось бы, очевидные отличия, определение возраста у сипов часто весьма проблематично, из-за свойственной им высокой индивидуальной изменчивости в окраске. Мало того, что сипы, как и все пред­ставители подсемейства грифовых, долго взрослеют и надевают окончательный наряд только на четвертом или пятом году жизни, так еще нередко в одной птице в самой при­чудливой комбинации сочетаются взрослые и ювенильные (юношеские) черты. Тем не менее, описанные выше возрастные признаки позволяют в большинстве случаев непло­хо различать взрослых и молодых особей.

Подобно остальным своим сородичам, сипы большей частью молчаливы. Они подают голос (хрюкающие, визгливые и шипящие звуки) главным образом во время борьбы за добычу и в гнездовых поселениях при общении с соплеменниками.

Белоголовый сип населяет горные районы юга Европы от Пиренейского полу­острова до Балкан, некоторые острова Средиземного моря, а также Кавказ, Малую, Среднюю и Центральную Азию, Иран, Афганистан, юго-запад Индии, северо-запад Аравийского полуострова, Северную Африку и, конечно же, Крым. В Европе считается сравнительно благополучным видом, хотя это верно лишь отчасти — в ряде стран он перестал гнездиться или стал малочисленным и находится под охраной.

По современным оценкам европейская популяция белоголового сипа насчиты­вает более 20 тысяч пар, что составляет около 50% его глобальной численности. Более 85% (около 18 тысяч пар) европейских сипов населяет Испанию. Во Франции обитает чуть более 600 пар, примерно столько же в Турции. Приблизительная численность этих птиц в России составляет 400, в Португалии — 300, в Греции — 200, в Хорватии — 100 пар. В других частях европейского ареала, в том числе и в Крыму, их количество, в луч­шем случае, исчисляется несколькими десятками пар. В последние годы численность белоголового сипа в Европе постепенно увеличивается. Вполне возможно, что это свя­зано с выполнением программ по спасению более редких черного грифа, бородача и обыкновенного стервятника. Непременной составляющей таких программ является про­ведение подкормок, а поскольку падальщики питаются смешанными группами, то поль­зу от них получают и сипы.

Белоголовый сип намного более черного грифа склонен к дальним стран­ствиям. Он такой же виртуозный летун и использует те же техники полета. Дальние перелеты обычно совершают молодые птицы, в основном поздней осенью. Известны залеты сипов на многие сотни километров от мест их гнездования. Так, в Европе их отмечали в Великобритании, Бельгии, Нидерландах, Дании, Германии, Финляндии, Швейцарии, Польше, Венгрии, Словакии, на Мальте и в ряде других стран. Залетные гости не обошли своим вниманием и Украину. Мы уже упоминали окольцованного в Хорватии сипа, замеченного осенью 2005 г. в Крыму в свалке соперничающих за корм птиц. Для специалистов этот залет стал очень важным событием, позволившим иначе взглянуть на характер пребывания вида в Крыму и степень изолированности крымской популяции. Впервые было получено неоспоримое доказательство наличия обмена между ней и другими популяциями, что, в свою очередь, вызвало целую вереницу вопросов, на которые еще предстоит искать ответы. Пока неизвестно, насколько оседлы крымские сипы, какая часть популяции, когда, как надолго и в каких случаях покидает Крым, а если покидает, то куда направляется. Чтобы ответить на эти вопросы нужны специальные исследования, прежде всего — мечение цветными и радио-метками, что, к сожалению, не только очень дорого, но и технически трудновыполнимо. Однако подготовка к такой работе ведется, и хочется верить, что впереди нас ждет немало открытий.

Несмотря на все трудности, кое-что о внегнездовой стороне жизни этого вида сказать можно. Совершенно очевидно, что большая часть крымских сипов живет оседло, поскольку в местах гнездования их можно видеть круглый год. Во время кормовых пере­летов они посещают практически все части полуострова, хотя обычно не залетают даль­ше предгорий. В послегнездовой период сипы начинают перемещаться более активно и дальше отлетают от мест гнездования. В это время их отмечали в Закарпатской, Черно­вицкой, Волынской, Черкасской, Киевской, Харьковской, Донецкой и Херсонской обла­стях, а также в Приазовье. Такие дальние залеты для сипа регистрировались чаще, чем для грифа, что может служить дополнительным свидетельством большей неусидчивости, а также большей численности этого вида. Прежде считалось, что все встреченные в Украине птицы являются уроженцами Крыма. Скорее всего, в большинстве случаев так оно и есть. Однако, в свете описанных выше событий, эта уверенность пошатнулась.

По сравнению с черным грифом, гнездовая биология белоголового сипа в Кры­му изучена значительно хуже. Дело в том, что сип гнездится на скалах, причем, как правило, выбирает наиболее неприступные из них. Предпочитает высокие известняко­вые обрывы, где есть удобные для устройства гнезд ниши и площадки. При гнездовании на скальных полках выбирает такие, которые имеют сверху навес. Все это очень затруд­няет, а часто делает просто невозможным, визуальный сбор информации. Гнезд, доступ­ных для наблюдения, очень мало и, как мы уже говорили, каждое такое гнездо является настоящим подарком для ученых. Сегодня мы знаем об этом виде значительно больше, чем несколько лет назад, но, тем не менее, многие моменты его гнездовой жизни еще не выяснены.

Белоголовый сип — гораздо больший "коллективист", чем черный гриф. При гнездовании он не чурается близкого соседства соплеменников и часто образует целые поселения, насчитывающие до десяти и более пар. Особенно удобные полки и ниши порой облюбовывают сразу две, а то и три пары, образуя своеобразную "коммунальную квартиру", где отдельные ниши-"комнаты" выходят на общую полку-"коридор".

В Крыму поселения белоголового сипа насчитывают не более десятка, а чаще — от двух до пяти пар. За рубежом, там, где численность вида достаточно высока, нередки гнездовые группировки из нескольких десятков пар. Поселения сипов часто называют колониями, хотя в общепринятом понимании они таковыми не являются. Эти птицы вполне способны гнездиться обособленными парами, но поскольку подходящих для гнездования скал не так уж много, то в таких местах они поневоле объединяются. Интересно, что при этом ни высота скального массива над уровнем моря, ни его бли­зость к населенным пунктам видимого значения не имеют. Известны гнезда, располо­женные как в безлюдных местах высоко в горах, так и рядом с оживленными шоссей­ными дорогами, иногда настолько близко от населенных пунктов, что пролетающих птиц в буквальном смысле можно наблюдать сидя возле дома на лавочке. В то же время, для птиц важную роль играет расположение их поселения по отношению к солнцу. Так, наиболее плотно заселены части обрывов, которые освещаются первыми лучами солн­ца и дольше всего остаются освещенными, тогда как лишенные такого преимущества скалы, даже при наличии подходящих ниш и полок, остаются незаселенными.

Гнезда у сипов представляют собой невысокие сооружения, сложенные из веток разной толщины. Форма и размер гнездовой постройки зависят от формы и размера ниши. Лоток хорошо выражен и выстлан пучками травы. Судя по тому, что взрослых птиц летом неоднократно видели с травой и ветками в клювах, можно заключить, что они в течение гнездового периода регулярно обновляют выстилку лотка. К концу гнездового периода гнездо растаптывается и уплощается выросшим птенцом.

Гнездование на скалах дает белоголовому сипу ряд преимуществ по сравнению с черным грифом. Прежде всего, его гнезда меньше зависят от превратностей погоды, что позволяет этому виду раньше начинать сезон размножения.

В Крыму кладки у сипов появляются в начале февраля. Единственное яйцо, которое немного мельче, чем у грифа, имеет коротко-овальную форму, гладкую и плот­ную белую скорлупу, иногда испещренную охристыми или красноватыми пятнами. Наси­живают оба члена пары в течение примерно 50 дней. Птенец появляется во второй половине марта — начале апреля. Сначала он одет в густой белый пух, который спустя короткое время сменяется вторым рыжевато- или серовато-белым пуховым нарядом. В конце мая молодые сипы выглядят полностью оперенными и по размерам не отличают­ся от своих родителей. К концу июня птенцы из наиболее ранних кладок уже пробуют летать, но и после этого они все еще много времени проводят в гнезде. Всего, от появле­ния птенца на свет до его вылета из гнезда, проходит больше трех месяцев. Покинув гнездо, молодой сип еще некоторое время находится под опекой родителей, но у этих птиц, ввиду их более компанейского характера, семейные группы не так хорошо замет­ны, как у грифов.

Сипы не менее заботливые родители, чем грифы, и также ни на минуту не оставляют птенца одного, пока он маленький. Самец и самка сменяют друг друга на гнезде З-4 раза в день. Ночью одна из птиц ночует в гнезде, а вторая — по соседству, на каком-нибудь удобном карнизе или уступе. Кормят птенца от одного до пяти раз в день, отрыгивая содержимое зоба из клюва в клюв. Процесс кормления протекает очень быстро и обычно занимает не более пяти минут.

По мере взросления птенец все дольше остается один. Чем ближе к моменту первого самостоятельного полета, тем больше времени он уделяет физическим упраж­нениям. В остальном молодые сипы не отличается особой активностью, и большую часть дня проводят в пассивном ожидании родителей. Они подолгу неподвижно сидят на краю гнездовой ниши, периодически отлучаясь со своего поста, чтобы полежать в ее глубине.

Поселение сипов подчинено определенному ритму. По утрам птицы много вре­мени проводят на скалах, сидя или лежа на освещенных солнцем полках, поворачива­ясь к нему разными боками и подсушивая отсыревшее за ночь оперение. Заодно они ожидают, пока прогретый солнцем воздух не начнет образовывать восходящие потоки, и лишь тогда начинают слетать с насиженных мест. Какое-то время сипы кружат над скалами, медленно пролетают вдоль обрывов, то приближаясь к ним, то удаляясь. Это тот редкий момент, когда их можно увидеть совсем близко во всей их красе. Зрелище молчаливо проплывающих мимо огромных птиц завораживает. Ни единого взмаха широ­ких крыльев, только трепещущие на ветру растопыренные маховые перья и косящийся на тебя светлый глаз. Птицы появляются как бы из ниоткуда, и также незаметно исчеза­ют из виду. Такая "карусель" продолжается с перерывами около получаса.

После утренней разминки часть птиц улетает на промысел, а остальные возвра­щаются на скалы и в поселении воцаряется сонное спокойствие. Оно лишь изредка нарушается особями, прилетающими покормить своих чад и сменить партнера на гнез­де. Очередное оживление наступает только вечером, когда сипы начинают собираться на ночевку. Летом это обычно происходит между 17-ю и 19-ю часами.

Режим дня гнездовых пар и птиц, свободных от гнездовых забот, различается. Первые связаны необходимостью кормить и охранять птенцов. Они надолго поселение не покидают, и пока один из гнездовых партнеров разыскивает пропитание, второй остается у гнезда. Так продолжается до тех пор, пока птенец не подрастет настолько, что сможет оставаться один. Холостые и не размножающиеся особи только ночуют в колон­ии, а часть их вообще может какое-то время проводить вдали от своих поселений. В зависимости от времени года описанный суточный ритм претерпевает вполне понятные изменения. Чем ближе к зиме, тем раньше сипы возвращаются ночевать на скалы и складывается впечатление, что короткий световой день вынуждает птиц не только рань­ше заканчивать свой "рабочий день", но и раньше начинать его.

Рассказывая о белоголовом сипе и черном грифе, стоит коснуться их взаимо­отношений с другими птицами. Собственно говоря, в этом плане интерес представляют только сапсан и ворон. Первый, как и сип, гнездится на скалах, нередко устраивая свои гнезда по соседству с ним. В последние годы численность этого красивого и редкого сокола в Крыму заметно увеличилась, но столь отрадный для орнитологов и природо- охранников факт порой оборачивается неприятностями для сипа. Сапсан беззаветно охраняет свою гнездовую территорию, причем для смелой птицы не имеют значения ни размеры, ни сила противника. Под его "горячую руку" попадают и сипы. Особенно достается тем из них, которые возвращаясь чтобы покормить птенца или сменить парт­нера, пролетают мимо соколиного гнезда. Они сразу же энергично атакуются сапсаном, который просто не дает им приземлиться. В результате страдают ни в чем не повинные птенцы сипа. Так, по мнению А. Матуса, одной из причин гибели птенца, за которым он наблюдал в 2002 г., послужило именно агрессивное поведение гнездящейся по сосед­ству пары сапсанов. Цифры говорят сами за себя: лишь четвертая часть прослеженных попыток сипа подлететь к своему гнезду увенчалась успехом. В описанной ситуации невозможно принять чью-либо сторону, поскольку оба вида являются редкими и нужда­ются в охране. Птенцов сипа, конечно же, жаль. Однако здесь ничего не поделаешь — у природы свои законы, и это не тот случай, когда требуется вмешательство человека.

Взаимоотношения крупных птиц-падальщиков с вороном носят несколько иной характер. С одной стороны, ворон является пищевым конкурентом грифа и сипа, и при совместной кормежке объедает их. В то же время, подвижные, маневренные и многочис­ленные вороны помогают своим менее проворным "коллегам по бизнесу" находить падаль, так как часто обнаруживают ее первыми. Издалека замечая кружащихся над добычей воронов, грифы и сипы немедленно реагируют, благодаря чему зачастую полу­чают доступ к пище, которую сами могли бы и не заметить. Скорее всего, именно с помощью воронов они находят туши зверей, добытых и оставленных на время охотни­ками или попавших в браконьерские ловушки, даже если те находятся не на открытом месте, а в лесу. Конечно, нужно учитывать, что поздней осенью и зимой, когда обычно проводится охота, лес, лишенный листвы, гораздо лучше просматривается, и его не слишком загущенные участки становятся более доступными для крылатых падаль- щиков. Ведь настоящие грифы не обладают обонянием и не способны находить добычу под пологом леса. В свою очередь, вороны явно контролируют поселения сипов и гри­фов, не упуская случая посетить их гнезда, чтобы стащить принесенную птенцам еду. Не исключено, что существуют местные группировки воронов, специализирующихся на таком грабеже. Эти умные и сильные птицы могут представлять реальную опасность для маленьких птенцов сипов и грифов. По крайней мере, в Средней Азии это не явля­ется чем-то необычным. Имеются свидетельства того, как в Туркмении пара воронов утащила из гнезда сипа маленького птенца в тот момент, когда взрослая птица слетела с него, вспугнутая человеком. В Крыму также не раз приходилось наблюдать попытки воронов атаковать птенцов, прекращаемые лишь вмешательством дежурящих у гнезда родителей. Возможно, именно постоянное присутствие воронов побуждает сипов и грифов Крыма не оставлять своих птенцов без присмотра до тех пор, пока они не под­растут настолько, что смогут сами защитить себя от нападения.

Обыкновенный стервятник (Neophron percnopterus)

Обыкновенный стервятник — самый мелкий из грифов. Он лишь немного крупнее ворона и весит около 2 кг при размахе крыльев 155-180 см. Подобно прочим грифам, является прирожденным парителем, но охотнее использует машущий полет. Имеет широкие, длинные крылья и удлиненный клиновидный хвост. Как уже упомина­лось, сходную форму хвоста в подсемействе Грифовых имеет бородач, но он заметно крупнее и иначе окрашен.

Стервятник обладает очень броской и хорошо запоминающейся внешностью. Оперение этой красивой птицы, за исключением черных маховых перьев, полностью белое, иногда с охристым налетом. Восковица, занимающая почти половину клюва, а также лишенные перьев лицевая часть головы и горло, окрашены в желтый — от лимон­ного до почти оранжевого — цвет. Их окраска, особенно яркая в брачный период, по его окончании несколько тускнеет. Клюв черный или черно-бурый. Он у стервятника длинный, гораздо тоньше и слабее, чем у других грифов, отчего профиль этой птицы выглядит вытя­нутым. Глаза темно-коричневые, оранжевые или красные. Ноги желтые, красноватые или голубовато-телесные, когти черные. Затылок и верх шеи украшают удлиненные и заос­тренные перья, образующие нечто вроде гривы, которая при возбуждении птицы топор­щится, придавая ей очень характерный облик. Летящего стервятника издали можно спу­тать с белым аистом, также имеющим белую окраску тела и черные маховые.

Самец и самка выглядят одинаково, а вот молодой стервятник резко отличается от своих нарядных родителей. Он весь темный, черновато-бурый с более светлыми надхвостьем и кроющими перьями крыла. Голые участки кожи на его голове и шее темно-серые или синевато-серые, ноги свинцово-серые или почти черные. Глаза коричневые, клюв серовато-бурый. По мере взросления, продолжающегося в течение четырех-пяти лет, птица светлеет, а окончательный наряд формируется лишь на пятом- седьмом году жизни.

Как и все грифы, стервятник молчалив. Он подает голос лишь во время брач­ного периода и в минуты возбуждения. Издаваемые им звуки напоминают низкое ворча­ние и пронзительный визг.

Область распространения обыкновенного стервятника охватывает юг Европы, острова Средиземного моря, Кавказ, Переднюю, Среднюю и Южную Азию, Аравию, Африку (кроме тропических лесов), Канарские острова и острова Зеленого Мыса. До середины прошлого века гнездился в Украине и Молдове.

В начале текущего тысячелетия в Европе, по разным данным, насчитывалось от 3,5 до 5,6 тыс. пар стервятника, что составляет 25-49% мировой численности вида. Подавляющая часть птиц обитает в Турции (1,5-3 тыс. пар) и Испании (до 1,3-1,5 тыс. пар). В прочих регионах Европы и в Закавказье численность вида обычно исчисляется единицами или несколькими десятками пар. Лишь в Азербайджане она достигает 300, а в Грузии, Греции и юга европейской части России — 100-150 пар. В последнее десяти­летие численность стервятника повсеместно сокращается, что вызывает большую обес­покоенность и заставляет прибегать к специальным мерам для исправления ситуации.

В Украине, находящейся на северной окраине ареала обыкновенного стервят­ника, этот вид никогда не был многочисленным. Сегодня же он является одним из ред­чайших представителей отечественной орнитофауны. В последние годы на юге страны регистрировались лишь эпизодические встречи одиночных птиц, а ведь каких-то 50 лет назад стервятник, хотя и в небольшом количестве, гнездился в Крыму, а также на юге Винницкой области и в соседних с ней районах Молдовы. Эта западная украинско-мол- довская популяция в лучшие годы насчитывала не более полутора десятка пар, из кото­рых 2-3 гнездились в украинском Поднестровье. В молдовской части долины Днестра данный вид обитал вплоть до конца 60-х годов прошлого столетия, но к тому времени его численность здесь уже не превышала трех пар. В Ямпольском районе Винницкой области гнездовая пара стервятников последний раз была отмечена в 1965 г. молдав­скими орнитологами. При недавнем посещении этих мест мы никаких следов пребыва­ния стервятника не обнаружили. Самое грустное, что за истекшие годы долина Днестра так сильно изменилась, причем в худшую для вида сторону, что в обозримом будущем его возвращения ожидать не приходится.

В Крыму стервятник известен с конца 18-го века. Из исторического очерка мы уже знаем, что мнения относительно статуса и численности этого вида в Крыму не отли­чались единством. Так, К.И. Габлицль считал его редким, а П.С. Паллас — обычным. О нем, как об оседлом и гнездящемся представителе орнитофауны Крымских гор, писали А.Д. Нордманн, Г.И. Радде и И.Н. Шатилов, не подкрепляя, впрочем, своих утверждений конкретными данными. В одну из зим периода Крымской войны эта птица, по утвержде­нию Л. Ирби, была достаточно обычной в окрестностях Севастополя.

С конца 19-го и до середины 20-го века большинством исследователей стервят­ник упоминался лишь как редкий гнездящийся вид. Об его встречах на Тырке-яйле, на Демерджи-яйле и у пещеры Бакла в Бахчисарайском районе упоминали Л.И. Молчанов, С.К. Даль и М.П. Розанов. Последним этих птиц на гнездовании наблюдал М.А. Воин- ственский в 1957 г., во время одного из своих выездов в горный Крым. Он подтвердил наличие гнездовой пары в окрестностях Баклы и предположил наличие еще одной пары в Белогорском районе на скалах Ак-Кая. Впоследствии эти места довольно часто посе­щались орнитологами, но стервятника здесь больше никто не видел. С тех пор его лишь изредка наблюдали на юге Крымского полуострова и в Одесской области. В последние несколько лет встречи стервятника участились, но трудно сказать, с чем это связано: то ли с улучшением ситуации с этим видом в сопредельных регионах, то ли с тем, что орни­тологические наблюдения на юге Украины стали более регулярными.

На севере гнездового ареала стервятник — перелетная птица, на юге — осед­лая. Был ли он перелетным в Крыму — неясно, поскольку в прежние времена его наб­людали здесь во все сезоны, в том числе и зимой. В настоящее время все немногочис­ленные встречи вида у нас в стране происходят либо осенью, либо весной, то есть в миграционный период. Попытки найти стервятника на гнездовании пока успеха не име­ли, что дает основание считать его сегодня залетным видом фауны Украины.

Обыкновенный стервятник, ввиду своей редкости и особенностей гнездовой биологии, принадлежит к числу наименее изученных представителей орнитофауны Укра­ины и Крыма. По этому поводу очень верно высказался Ю.В. Костин: ".за прошедшие почти 200 лет никаких хотя бы относительно точных сведений о его биологии собрано не было. В отношении характера пребывания этого вида в Крыму ясности нет". Из-за огра­ниченности данных, то немногое, что известно об этом виде в нашей стране, пришлось дополнить сведениями, полученными в других регионах.

Стервятник обычно устраивает гнезда в нишах и на уступах недоступных скал. В этом он схож с белоголовым сипом, но, в отличие от последнего, предпочитает гнезди­ться обособленными парами. Тем не менее, в изобилующих пищей местах он может образовывать поселения, насчитывающие до 40-а и более пар. Известны случаи гнездо­вания стервятника на постройках человека, а в Турции и Индии — даже на деревьях, в пустующих гнездах других крупных птиц. Его гнездо представляет собой коническое соо­ружение из веток, которые зачастую перемежаются обрывками бумаги, тряпьем, костя­ми и кусками высохшего помета копытных. Слоем мусора устлан и лоток. Высота гнезда может достигать 70 см, а наружный диаметр — 1,5 м.


Пары у стервятника постоянные и, по-видимому, сохраняются по окончании периода размножения. Кладки появляются в марте-апреле и обычно содержат два, реже — одно или три яйца. Окраска яиц существенно отличается от таковой грифа и сипа: основной желтовато-белый фон скорлупы покрыт густыми буровато-красными крапина­ми. Насиживают кладку оба родителя примерно 40 дней. Пока птенцы совсем малень­кие, одна птица обогревает их, а вторая носит корм. В этот период обязанности кормиль­ца в основном выполняет самец, к которому со временем присоединяется самка. Корм дается птенцу из клюва в клюв. Молодые птицы находятся в гнезде 70-90 дней и стано­вятся летными к концу июня.

О послегнездовой жизни вида сведений практически нет. Как уже говорилось, на территории Украины редкие встречи стервятника происходят осенью — с конца сентя­бря до начала ноября, а весной — в апреле и мае. В осенний период, скорее всего, регистрируются кочующие особи, залетевшие из других регионов.

ЧТО И КАК ЕДЯТ ГРИФЫ

Лишь познакомившись со способом добывания пищи у гри­фов Старого Света, начинаешь их понимать.

А. Брем

Говорить о питании грифов одновременно и просто, и сложно. Известно, что они специализированы к поеданию падали. Этим, вроде бы, все и сказано, а то, какая па­даль им подвернется, уже вопрос второстепенный. Однако, на деле, все оказывается гораздо сложнее. При изучении питания животных неизбежно приходится оперировать таким понятием, как кормовая база, означающим наличие, обильность и доступность пищевых объектов в месте обитания того или иного представителя животного мира. Состояние кормовой базы — одно из ключевых условий существования вида, и наши герои являются тому ярким подтверждением. Так, в годы Крымской войны падальщики были вполне обычны, и даже стервятник не представлял особой редкости. Это неудиви­тельно, поскольку в те времена кормовая база всех видов падальщиков была особенно обильной. Кроме оставшихся на полях сражений конских трупов, процветание падаль- щиков обеспечивали массовые падежи скота, которые в суровые зимы тех лет были довольно обычным явлением.

Есть основания полагать, что вплоть до середины 20-го века численность грифовых птиц в Крыму была относительно стабильной. Ее поддержанию способство­вали не только социальные потрясения, которыми была столь богата первая половина столетия, но, прежде всего, пастбищное скотоводство. В те времена в горах и предгорь­ях Крыма выпасались многотысячные отары овец, пригонявшиеся сюда даже из Румы­нии, так что грифы всегда могли найти корм на окрестных яйлах. Чаще всего пищей им служили павшие овцы или то, что оставалось после забоя скота. Поэтому улетать дале­ко от мест гнездования птицам особой нужды не было. Однако отары уничтожали уни­кальную растительность яйл. С целью ее сохранения в 1973 г. Никитскую и Бабуганскую яйлы присоединили к Крымскому заповеднику, а на выпас там овец наложили запрет. Сокращение объемов пастбищного скотоводства негативно сказалось на крымских гри­фах. Для них наступили трудные времена и их численность стала постепенно умень­шаться. В конце 80-х — начале 90-х годов прошлого столетия ситуация еще более усугу­билась. С одной стороны, произошел полный развал животноводческой отрасли, а с другой — ужесточились правила утилизации погибшего скота. Проблема кормовой базы падальщиков за счет диких копытных решиться не могла. В Крыму их не так уж много, к тому же эти животные редко погибают на открытых местах, из-за чего их трупы далеко не всегда доступны грифам. Одним словом, бедным птицам оставалось одно — приспо­собиться к существующему положению и искать альтернативные источники питания. Это помогало им выжить, но не всегда позволяло завести и нормально выкормить потом­ство. Лишившись привычного, легко доступного и обильного корма, грифы были вынуж­дены разыскивать пищу по всему полуострову. Дальние перелеты этим непревзойден­ным летунам не страшны, лишь бы не подкарауливали их браконьерские выстрелы, ловушки и отравленные приманки.

Сегодня в число пищевых объектов черного грифа в Крыму входят останки все­возможных животных — от крупных диких и домашних копытных, до собак, лисиц, зай­цев, ежей и, даже, рептилий. Так, в 2004 г. в одном из гнезд грифа была замечена при­несенная птенцу крупная безногая ящерица-желтопузик. При представившейся возмож­ности в ход идут и снулая рыба, и выброшенные на берег трупы дельфинов, и погибшие водоплавающие птицы. Весной грифы и, особенно, сипы держатся в местах отела копыт­ных, где подбирают последы, а иногда и погибших новорожденных детенышей. Известно, что после открытия охоты на копытных, эти птицы сопровождают бригады охотников и подбирают то, что осталось после разделки туш, а если повезет, то и потерянных под­ранков. Описаны случаи, когда съедались животные, попавшие в браконьерские петли. Последние полтора десятка лет значительную часть рациона крымских грифов состав­ляют отходы животноводческих и мясоперерабатывающих предприятий. Было время, когда они питались почти исключительно отходами птицефабрик и кроличьих ферм. Сегодня кролиководство практически угасло, но свалки отходов крупных птицефабрик и других животноводческих предприятий эти птицы по-прежнему регулярно посещают.

Многое о характере и кормовом поведении героев нашей книги можно узнать во время специально организованных подкормок. О своих африканских наблюдениях за кормящимися падальщиками очень красочно написал А. Брем: "Чтобы понять этимо­логию немецкого слова "Geier" (гриф), надо наблюдать этих птиц при еде. Они выска­зывают при этом такую большую жадность (на немецком жадность — Geier), как будто им нужно запастись пищей вдруг на несколько месяцев. С горизонтально вытянутой шеей, поднятым хвостом и опущенными или распростертыми крыльями спешат они на падаль, делая огромные скачки; при этом происходит такая возня, такие споры, ссоры и такая работа, что превосходит всякое описание. Настоящие грифы разрывают нес­колькими ударами клюва толстую кожу и затем принимаются за более плотные мускулы; более длинношеие сипы вскрывают брюшную полость, всовывают туда всю свою шею до конца, роются во внутренностях, выпихивают их наружу и яростно дерутся между собой из-за кишок; только стервятники сидят вместе с орлами, коршунами-курятниками и воронами, группируясь вокруг пирующих, отказываются от обеда и ухватывают только летящие во все стороны куски мяса". Описанная картина очень похожа на то, что приходится наблюдать в Крыму во время подкормок, с той лишь разницей, что действующих лиц здесь поменьше, чем в Африке.

Обычно на место подкормки вывозится то, что удалось достать на мясокомби­нате — обрезки мяса, жир, трахеи и прочая требуха. Особо ценны те редкие случаи, когда удается раздобыть целую тушу какого-нибудь животного. Именно они позволяют инсценировать естественную кормовую ситуацию и проследить, как ведут себя у добычи разные виды падальщиков. Так, приходилось не раз отмечать, что свежую тушу сипы и грифы едят не сразу, а ждут пока она "дозреет". Однако бывает и иначе. По рассказам охотников на копытных, они, по возвращении к оставленному на время добытому зверю, не раз находили лишь жалкие остатки туши. Большая же часть трофея уже успевала благополучно перекочевать в желудки крылатых хищников. По-видимому, в каждом кон­кретном случае поведение птиц зависит от объекта питания и от того, насколько они голодны. Приступив к еде, грифы, как правило, поглощают ее с поразительной быстро­той. Так, во время одной из проведенных нами подкормок, 16 грифов и 65 сипов всего за несколько часов управились с тушей лошади весом около 300 кг, оставив на месте пиршества скелет, лишь кое-где прикрытый шкурой.

Как правило, раньше всех возле выложенного корма появляются вороны. Сле­дом за ними прилетают первые черные грифы, после чего быстро и без какой-то опреде­ленной очередности слетаются прочие участники "званого обеда". Зачастую это проис­ходит настолько неожиданно, что не успеваешь заметить, кто, как и откуда появился. Обычно сипы и грифы подлетают к корму не сразу, а некоторое время выжидают. Сидя в отдалении, они наблюдают за происходящим, оценивая обстановку. Занятно, что в эти минуты ожидания сипы часто, прямо по собачьи, укладываются в траве, и только движе­ния поднятой на длинной шее головы показывают, что они держат ситуацию под контро­лем. Время от времени то одна, то другая птица тяжело поднимается в воздух и, зало­жив несколько кругов над площадкой, где выложено мясо, опять приземляются где- нибудь неподалеку. Однако стоит только какому-то смельчаку отважиться подойти и попробовать приманку, как остальные набрасываются на нее лавиной. Что тут начина­ется! Мелькают крылья и головы, раздаются гортанные звуки. Птицы скачут, возбуж­денно перебегают от одной группы к другой. От "кучи малой" то и дело отделяются счастливчики с кусками добытого корма, а следом устремляются желающие его ото­брать. Тем временем появляются все новые участники действа и, не долго думая, при­соединяются к пирующим. Сипы, уступая грифам в прямых столкновениях, в целом гораздо напористее и активнее их. Часто можно видеть, как они оттесняют более медли­тельных грифов и выхватывают у них куски чуть ли не из клюва. Однако по наглости и бесцеремонности никто не может сравниться с воронами. Пока грифы и сипы только присматриваются к обстановке, эти черные разбойники вовсю хозяйничают, растаскивая мясо. Абсолютно не смущаясь размерами своих могучих сотрапезников, они без устали снуют под ногами крылатых гигантов, без зазрения совести отбирая у них добычу. Чтобы отвлечь внимание, вороны не стесняются клевать грифам ноги, дергать их за крылья и хвосты, и даже садиться им на спины. Если же есть возможность отогнать конкурента, то вороны делают это не раздумывая, к примеру "проверяют на храбрость" почти всех моло­дых грифов и сипов, встречая их на подлете к добыче. Так они поступили и с молодым стервятником, однажды прилетевшим на подкормочную площадку — его атаковали еще в воздухе и прогнали, даже не дав наблюдателям как следует рассмотреть редкого гостя.

Возвращаясь к вопросу о пищевых предпочтениях различных видов хищных птиц-падальщиков можно повторить, что белоголовый сип (равно как и все представи­тели рода Gyps) является наиболее выраженным некрофагом (пожирателем мертве­чины). Этот вид приспособился питаться мясом и внутренностями погибших животных, в чем ему помогает длинная, гибкая, лишенная перьев шея, которую можно запускать далеко вглубь туши и выедать ее изнутри. Питаясь исключительно мягкими тканями, сип, в отличие от грифа и стервятника, не образует погадок. Поэтому ученые, чтобы составить представление о спектре его питания, помимо визуальных наблюдений, используют результаты анализа погадок черного грифа — исходя из предпосылки, что сипы и грифы, питающиеся смешанными группами, должны иметь во многом сходный рацион.

Черный гриф тоже не пренебрегает мясом и требухой, но при этом употребляет и более грубые фрагменты туш, включая шкуру, небольшие кости, трахеи, хрящи и про­чее. Имеются сведения, что гриф даже способен умертвить подвернувшееся ему не­большое ослабевшее или малоподвижное животное.

Данных о питании стервятника в Крыму, к сожалению, очень немного. Его здесь отмечали у трупов овцы, собаки и дельфина. Однако известно, что среди грифов Старого Света стервятник является едва ли не самым универсальным едоком. Набор его пищевых объектов на удивление разнообразен. Кроме привычной для всех грифо- вых падали, он употребляет различные отбросы и всевозможные органические остатки, включая экскременты. Не отказывается и от растительной пищи — при случае ест финики, не брезгует выброшенными на свалку овощами и фруктами. Он также способен разорять гнезда других птиц и самостоятельно добывать мелких животных, таких как суслики, хомяки, зайчата, ящерицы, змеи, нелетные птенцы, крупные насекомые и др. По наблюдениям М.А. Мензбира, стервятник иногда подбирает с поверхности воды всплывшую снулую рыбу. При представившейся возможности он, конечно же, участвует в коллективных пиршествах, хотя обычно прилетает позже других падальщиков и, как подметил А. Брем, в основном довольствуется потерянными и недоеденными ими кус­ками, или склевывает с костей клочки мяса.

Стервятник не избегает близости человека. Он нередко встречается вблизи населенных пунктов и является обычным спутником кочевников-скотоводов. Видимо, за эту особенность А. Брем назвал стервятника доверчивым и написал, что он "... встреча­ется в каждой египетской деревне, где отыскивает себе отвратительный корм. Его встретишь иногда даже у городских ворот или на развалинах древних дворцов и храмов, на стенах которых и поныне видны его изображения". М.А. Мензбир в отношении стервятника отметил, что "Эта птица смела до нахальства и, побираясь всякими отбро­сами близ человеческих жилищ, иногда тащит внутренности барана буквально из-под руки мясника". Добывая пропитание, стервятник способен проявлять удивительную изобретательность. Чтобы разбить яйцо пеликана он бросает его на землю или на камень. С огромными и особо прочными яйцами африканского страуса он поступает иначе. Найдя оставленную без присмотра или брошенную кладку и будучи не в состоя­нии ни поднять яйцо, ни проклевать его толстую скорлупу, стервятник отыскивает доста­точно тяжелый камень, причем в его поисках может отлетать на несколько километров. Держа камень в клюве, он становится над яйцом, вытягивается повыше и с силой бро­сает его в яйцо. Пара удачных попаданий — и находчивая птица лакомится вкусным содержимым. Такое поведение, описанное и заснятое на пленку голландскими натура­листами Джейн и Гуго ван Лавик-Гудалл, в свое время повергло в изумление ученую общественность, опровергнув бытующее мнение, что грифы не блещут интеллектом.

В разделении пищевых пристрастий заключена большая мудрость природы, позволяющая уживаться разным видам со схожей пищевой специализацией. Сегодня у европейских, в том числе и крымских, грифов ощущается дефицит привычных кормовых объектов. Трупы крупных животных попадаются все реже, и птицам приходится доволь­ствоваться любыми подвернувшимися им мясными отбросами. В результате, все виды падальщиков оказываются примерно в равных условиях, из-за чего их специализация частично утрачивает свое значение. Более важными в таких обстоятельствах становятся умение быстро находить добычу и высокая скорость ее поедания. В этом отношении белоголовый сип имеет определенные преимущества перед черным грифом — хотя он и уступает грифу в размерах и физической силе, зато гораздо подвижнее, активнее и настойчивее, да к тому же и многочисленнее.

Изучение питания грифов интересно с еще одной точки зрения. В ряде случаев оно позволяет выявить наличие некоторых негативных процессов, происходящих в при­роде. Так, был год, когда в погадках черного грифа встречалось много шерсти и костей зайцев. Как оказалось, это объяснялось массовой гибелью зайцев от какой-то болезни. В Карадагском заповеднике замечено, что в периоды эпизоотий среди копытных здесь сразу же появляются сипы и грифы, которые держатся в данном районе до прекращения падежа животных. В суровые зимы, когда в большом количестве гибнут зимующие у морских берегов водоплавающие птицы, падальщики посещают места их скопления. Например, черных грифов не раз видели на Каркинитском заливе, в полутора сотнях километров от мест их гнездования, где они кормились вмерзшими в лед трупами лебе­дей. Так что и сегодня хищные птицы-падальщики не теряют, если можно так выразить­ся, своей квалификации, продолжая исправно выполнять функцию санитаров, возло­женную на них самой природой.

В заключение следует повторить, что питание является чрезвычайно важным аспектом биологии любого вида. Чем больше известно об этой стороне жизни живот­ного, тем проще прогнозировать его будущее и предпринять эффективные охранные меры. К сожалению, пока еще рано говорить, что пищевые связи крымских грифов изу­чены досконально. При всей очевидности пищевых предпочтений, очень многие аспекты их питания в Крыму остаются неисследованными, а без ответа на все вопросы разрабо­тать эффективную стратегию спасения этих редких птиц трудно.

ИХ НУЖНО СБЕРЕЧЬ

Сейчас мы обязаны смотреть дальше и собранные сведе­ния о животных должны быть положены в основу их охраны , а во многих случаях даже уже не охраны, а спасения.

В.Е. Флинт

Тема охраны природы и, в частности грифов, затрагивалась практически в каждой главе нашей книги. Казалось бы, добавить к сказанному уже особо нечего и, тем не менее, предмет разговора далеко не исчерпан. Как известно, необходимость охраны грифов в нашей стране признана на самом высоком уровне. Не случайно все три вида этих птиц, обитающие в Украине, занесены в национальную Красную книгу. Однако, к глубокому сожалению, присутствие в "Красном списке" не всегда является гарантией безопасности вида. Для некоторых личностей данное обстоятельство как раз служит дополнительной приманкой, сулящей возможность заработать или завоевать дешевый авторитет, заполучив редкий экспонат для своей коллекции или украшения интерьера. В Украине, при наличии одного из наиболее продвинутых природоохранных законодатель­ств в Европе, выполнение его требований оставляет желать много лучшего. На длинном и нелегком пути спасения вида признание его редким и требующим защиты государства является хотя и очень важным, но всего лишь первым шагом. Предстоит еще очень мно­гое предпринять, чтобы сохранить вид и обеспечить ему безопасное существование.

Попробуем в общих чертах разобраться, как строится работа по спасению ред­ких видов животных и проиллюстрируем это на примере грифов.

В любом деле, и природоохранная деятельность не является исключением, существует определенный порядок действий. Начиная работы по спасению какого-либо редкого вида, прежде всего необходимо определиться с тем, от чего нужно его оберегать и какие опасности ему угрожают. Для этого проводятся соответствующие исследования, а обнаруженные угрожающие факторы подвергаются анализу и сортируются по их


ИХ нужно сберечь

значимости для вида и сложности преодоления. После того, как вырисуется круг проб­лем, становится ясно, что и в какой последовательности следует делать. Иными сло­вами, возникает план действий, который и предстоит претворять в жизнь. Основной его задачей является ликвидация выявленных угроз, из которых первостепенного внимания требуют те, что оказывают наибольшее воздействие на данную популяцию. По мере их устранения, а также по мере роста численности популяции, многие из прочих угроз могут заметно утратить свою значимость или вовсе перестать быть актуальными. По мере реализации намеченных задач приоритеты могут меняться, поэтому время от времени те, от кого зависит выполнение плана действий, собираются для обсуждения достигну­того и внесения необходимых корректив в программу работ. Так продолжается до тех пор, пока поставленная цель не будет достигнута. В зависимости от того, в каком состо­янии пребывает вид, а также от масштаба работ по его спасению, план действий может быть региональным, национальным или международным.

Описанная схема успешно работает во многих странах мира. Она приобретает все больше сторонников и в нашей стране, где до недавнего времени охрана редких биологических видов проводилась, по сути дела, только на охраняемых территориях. Преимущество же специально разработанного плана действий в том, что он предусмат­ривает комплексное, более продуманное и планомерное решение поставленной задачи, при котором создание заповедника может быть лишь одной из многих мер, предлагае­мых для спасения вида.

Проблемы, которые приходится решать в связи с охраной грифов, в большин­стве стран очень сходны. Это, прежде всего, кризис кормовой базы, фактор беспокой­ства и браконьерство, являющиеся наиболее актуальными и в нашей стране. Существу­ет достаточно длинный перечень других угроз, так или иначе влияющих на популяции этих птиц. Однако, как уже говорилось, воздействие большинства из них становится за­метным в основном на фоне общей низкой численности вида, когда ощутима потеря буквально каждой особи. В таких условиях пагубное действие всех существующих в данном регионе неблагоприятных факторов накладывается друг на друга, из-за чего ситуация все более и более усугубляется.

Благополучие популяций грифов, в значительной мере, определяется состояни­ем кормовой базы. По нашему мнению, именно дефицит кормов сыграл основную роль в падении численности этих птиц в Крыму во второй половине 20-го столетия.

Фактор беспокойства, который образно можно определить как непрошеное вторжение людей в "личную жизнь" и жизненное пространство животных, также очень важен. Он приобретает все большее значение в связи с рекреационной направленнос­тью экономики Крыма. Воздействие данного фактора многократно возрастает летом, как раз в наиболее ответственный для птиц период выведения потомства.

Браконьерство — бич, преследующий диких животных, в том числе и наших героев, круглый год. Следует различать две его разновидности, которые можно условно классифицировать как "прямое" и "косвенное". В первом случае целью браконьера является вид, как таковой. Не секрет, что и черный гриф, и белоголовый сип, а также их птенцы и яйца, представляют интерес для нечистых на руку коллекционеров и ловцов ценных животных. К прямому браконьерству также могут быть отнесены случаи, когда птицы попадают под выстрелы безответственных или невежественных стрелков. Говоря о косвенном браконьерстве, имеется в виду, что грифы и сипы сами по себе браконьера не интересуют, а становятся жертвами ловушек или отравленных приманок, приготов­ленных для других животных. Достаточно сказать, что зимой 2001-2002 гг. только в Бах­чисарайском районе в браконьерских ловушках погибло не менее пяти птиц.

Как браконьерство, и даже хуже того, может быть расценена ситуация, когда потенциально опасные продукты без соблюдения необходимых мер предосторожности выбрасываются на свалки, где они становятся доступными для животных. В 1998 г. в Алуште от такой небрежности пострадали шесть сипов. Двух из них удалось спасти, а четыре погибло. Надо сказать, что отравленные приманки — одна из наиболее серьез­ных угроз существованию падальщиков в Западной Европе и Америке, где от них еже­годно гибнет много хищников, в том числе и грифов. В Крыму эта проблема не столь актуальна, однако со счета ее сбрасывать нельзя. Отравления птиц в Крыму регистри­ровались неоднократно, и пусть они случались по другим причинам, но суть от этого не меняется.

Только от браконьерства крымские популяции хищных птиц-падальщиков еже­годно теряют до пяти, а то и более, особей, что очень много, если вспомнить, сколь неве­лика численность этих птиц в регионе. С последствиями браконьерства в Крыму навер­няка сталкивался каждый, кто приезжал сюда погостить. Здесь есть заведения, укра­шенные чучелами грифов и сипов. Чуть ли не на каждом оживленном туристическом перекрестке можно встретить дельцов, предлагающих сфотографироваться с грифом или другим редким представителем местной фауны. Откуда у них материал для чучел и где они берут своих "питомцев"? Конечно, может так случиться, что чучело изготовлено из найденной мертвой птицы, хотя, скорее всего, она была специально добыта. То же самое можно сказать и о диких животных, содержащихся частными лицами. Если верить владельцам, то все их питомцы были подобраны больными или истощенными и выле­чены. Такое не исключено и, если бы животные не служили средством для зарабатыва­ния денег, в это можно было бы даже поверить. Что же касается грифов и других хищ­ных птиц, то, без сомнения, большинство из них было забрано из гнезд или отловлено. Можно представить наше огорчение, когда в 2006 г. в пяти жилых гнездах черного грифа, находившихся за пределами Крымского заповедника, к концу июня не осталось ни одного птенца. Основная причина — браконьерство.

К числу достаточно распространенных за рубежом причин гибели и трав­матизма грифовых птиц относятся их столкновения с высоковольтными линиями и ветровыми электростанциями. Случаи столкновения сипов и грифов с ЛЭП в Крыму известны. Что касается ветровых электрогенераторов, то они здесь пока не особенно распространены. Однако, принимая во внимание ветроэнергетический потенциал региона и нацеленность Украины на развитие энергосберегающих технологий, можно ожидать, что со временем эти сооружения могут стать вполне реальной угрозой и для крымских птиц.

Для черного грифа, гнездящегося на деревьях, большую опасность представ­ляют лесные пожары — довольно частое явление в горном Крыму, особенно в разгар грибного и туристского сезонов. Пример — пожар 1995 года, погубивший часть гнезд грифа в Солнечногорском лесничестве. На благополучие этого вида может плохо влиять и лесохозяйственная деятельность, несмотря на то, что по законодательству наличие на территории редких видов животных накладывает на землепользователей определенную ответственность и места обитания таких видов обычно контролируются лесными служ­бами. Тем не менее, лесотехнические работы в кварталах, где гнездятся грифы, все же периодически проводятся. В зависимости от времени и масштаба их проведения, они не только могут быть дополнительным фактором беспокойства, но и способны настолько преобразовать биотоп, что он станет непригодным для гнездования вида. Кроме того, почти всегда существует угроза для деревьев, на которых эти птицы предпочитают стро­ить гнезда, поскольку именно старые, или, как их называют специалисты, перестойные, деревья при санитарных рубках и рубках ухода изымаются одними из первых.

Понятно, что в наше время определяющее воздействие на популяции грифов, конечно же, оказывают факторы, порожденные человеком, или, как их называют, антро­погенные факторы, во всем многообразии их проявления. Тем не менее, нельзя забы­вать и об угрозах природного происхождения. Они всегда присутствовали в жизни этих птиц. К ним относятся превратности погоды в виде долгих, холодных и снежных весен, затяжных ливневых дождей, сильных ветров, пожаров, вызванных ударом молнии, и тому подобное, от чего могут страдать и кладки, и птенцы, и сами гнезда. Опять же, на примере взаимоотношений с вороном и сапсаном, мы видели, что для черного грифа и белоголового сипа определенную негативную роль могут играть конкурентные отноше­ния с другими видами. Действие естественных угроз не столь регулярно, как антропоген­ных, и не всегда так заметно. Однако свой вклад в процесс формирования структуры популяций, особенно когда виды столь малочисленны, они, несомненно, вносят.

Справедливости ради, надо признать, что воздействие человеческого фактора не всегда приводит только к негативным последствиям. Не так редки случаи, когда вмешательство человека спасало жизнь животным, попавшим в беду. Сколько раз люди подбирали обессилевших или раненых грифов и сипов, выхаживали их сами или приносили в зоопарки и заповедники. Нельзя забывать и о подкормках, которые перио­дически проводятся энтузиастами охраны природы. Такая помощь неоценима, без нее смертность в популяциях была бы еще выше.

Что же нужно делать, чтобы устранить или хотя бы смягчить влияние факторов, угрожающих существованию грифов в Крыму?

К числу наиболее важных и сложных в программе действий по спасению птиц- падальщиков, безусловно, относится задача ликвидации дефицита кормов. Самым про­стым и действенным способом ее решения являются подкормки. За рубежом они обыч­но проводятся в национальных парках под контролем их сотрудников. На специально выбранное и огороженное место регулярно вывозятся мясные отходы и туши животных, которые предоставляется окрестными фермерскими и животноводческими хозяйствами бесплатно, на взаимовыгодных условиях. Этот метод хорош тем, что не только дает воз­можность поддерживать птиц, наблюдать за ними и собирать ценный научный материал, но и позволяет отвлечь их от отравленных приманок. Тем самым снижается смертность в популяциях, что очень насущно для стран юга Европы. Подкормки являются непремен­ной составной всех применяемых в мире программ по восстановлению популяций хищ­ных птиц-падальщиков. Они особенно важны в период, когда численность вида низка и другие меры по ее восстановлению еще не начали работать. Подкормки практикуются и у нас в Крыму. До 2003 г. они проводились время от времени, обычно силами местных энтузиастов и Благотворительным фондом "Спасение редких растений и животных". С началом крымского проекта Франкфурткого зоологического общества подкормки грифов проводятся регулярно, по возможности — ежемесячно.

Проведение подкормок, несмотря на все свои достоинства, решает проблему лишь частично. К тому же, оно чревато выработкой чрезмерной зависимости птиц от человека. Имеются даже опасения, хотя и спорные, что постоянные подкормки могут привести к приглушению природных инстинктов грифов и препятствовать действию естественных регуляторных механизмов, поддерживающих их популяции на оптималь­ном уровне. Безусловно, в интересах сохранения видов предпочтительнее восстановить их естественную кормовую базу. Конечно, это долгий путь, требующий значительных за­трат и усилий, но, в свете высказанных соображений, он гораздо перспективнее и боль­ше способствует сохранению жизнеспособности популяций падальщиков и поддержа­нию в них необходимого баланса. Решать столь непростую задачу приходится комп­лексно, что предполагает меры по восстановлению как традиционных форм животно­водства (прежде всего — отгонного), так и по увеличению поголовья представителей дикой фауны, представляющих интерес в качестве кормовых объектов грифов. К примеру, в рамках балканского проекта выполняется программа по восстановлению численности серны, а в местах обитания бородача или там, где предполагается реинтро- дукция этого вида, охраняют сухопутных черепах. Кроме того, в Болгарии проводится программа по возрождению местных пород овец и, что особенно интересно, — проект по возрождению одной из аборигенных пород собак-волкодавов. Как показала практика, в свое время успешно апробированная в Испании, использование таких собак позволяет достаточно эффективно защищать отары от волков а, значит снизить применение фер­мерами отравленных приманок.

Достоин внимания и опыт французских коллег. После того, как многолетние усилия по восстановлению местной популяции белоголового сипа увенчались успехом, было принято решение свернуть практику крупных "грифиных ресторанов", плодотворно проработавших в стране более 30-и лет. Однако подкормки не были полностью отмене­ны, а лишь приняли иную форму. В горных районах Франции, взамен нескольких цент­рализованных мест подкормки, была организована разветвленная сеть небольших под­кормочных площадок, куда корм для птиц поставляется самими животноводами. Это стало возможным благодаря принятому в 1998 г. закону, легализовавшему скармлива­ние павшего скота птицам-падальщикам. Тем самым, по мнению руководителя француз­ской программы по спасению грифов доктора М. Террасса, была создана основа для развития новых отношений между фермерами, грифами и природоохранными организа­циями. Такой подход оказался очень эффективным. Он не только позволил обеспечить постоянную поддержку остальным трем обитающим во Франции видам грифов и, осо­бенно, выпущенным в природу особям, но и способствовал снижению зависимости птиц от человека. Думается, что многое из зарубежного опыта стоило бы позаимствовать.

Как уже говорилось, фактор беспокойства в Крыму является весьма актуальной проблемой. И не только потому, что в силу специфики региона его влияние уже сейчас очень заметно и со временем будет возрастать, а, прежде всего, по причине пока еще низкой экологической культуры наших граждан. Этот грустный факт приходится признать, и его не следует недооценивать. В условиях, когда на полуострове еще не налажен долж­ным образом контроль над потоками отдыхающих и их регулирование, многое определя­ется именно сознательностью людей, а также их умением вести себя в природе. Ведь сколько раз приходилось встречать шумные компании в местах гнездования грифов и сипов, останавливать "весельчаков", ради забавы спугивающих птиц с гнезд. Частично решить данную проблему могло бы создание специальных заповедных объектов. Однако это не всегда возможно и даст желаемый эффект лишь при условии обеспечения надле­жащей охраны таких территорий, на что требуются и время, и немалые средства. Как бы то ни было, но без понимания всеми и каждым своей личной ответственности за будущее грифов в Крыму серьезного прогресса в деле их сохранения ожидать трудно.

Иными словами, формирование экологического сознания в обществе является важнейшим инструментом любой природоохранной деятельности. За рубежом этому направлению работы справедливо уделяется огромное внимание. Приятно сознавать, что и у нас в стране ему придается все большее значение. Наши граждане стали много ездить и не понаслышке узнают, как обстоят дела с охраной природы в других странах. Сегодня в каждом экологическом проекте, наряду с научными изысканиями, заметное место занимает разъяснительная работа, поиск взаимопонимания и сотрудничество с властными структурами, научными организациями, медицинскими и правоохранитель­ными службами. От позиции людей, находящихся на самых разных ступенях общества, во многом зависит будущее внедряемой программы. Ведь интересы охраны природы очень часто идут в разрез экономическим интересам, и нередко именно сознательная, смотрящая в будущее часть общества, решает судьбу экологической программы и помо­гает достичь успеха. Без такой поддержки трудно воплотить в жизнь даже самые благие намерения и начинания.

Неуважение и снисходительное отношение к окружающему нас миру пришло из недавнего прошлого, с его непродуманными атаками на природу и призывами поставить ее на службу человеку. К сожалению, нынешняя не очень-то благополучная и сытая жизнь значительной части населения нашей страны не способствует адекватному восприятию природоохранных идей. На фоне ежедневных, вполне реальных жизненных проблем и трудностей, они зачастую воспринимаются как нечто утопическое и не стоя­щее внимания. Понятно, что улучшение качества своей жизни кажется людям несрав­ненно более существенным, чем спасение какого-то биологического вида, который и в пищу-то не годится. Таким настроениям способствует и укоренившийся миф, что приро­да неистощима, что ее на всех и надолго хватит. Подобные тенденции в обществе на руку некоторым из его состоятельных или власть предержащих граждан. Одни из них, используя пробелы в законодательстве, захватывают в личную собственность лучшие, нетронутые кусочки земли. Другие, прикрываясь лозунгами о необходимости первооче­редного решения социально-экономических проблем и под видом заботы о процветании местного населения, продвигают антиэкологические проекты или блокируют невыгод­ные им природоохранные начинания. Результаты такой политики ощутимы уже сегодня. Наша жизнь, становясь все цивилизованнее, неудержимо теряет свой экологический комфорт. Пренебрежение к природе возвращается к нам бумерангом в виде оскудения природных богатств, обеднения ландшафтов, загрязнения среды, ухудшения качества воздуха и воды. Запад уже побывал в этой ловушке и давно распознал ее. Сегодня здесь не жалеют средств чтобы сберечь сохранившееся и вернуть утраченное, причем не только в своих странах, но и далеко за их пределами, тем самым заботясь о своем будущем благополучии.

Неизбежно к такому пониманию придем и мы. Важно, чтобы это случилось не слишком поздно. Украина пока еще обладает огромными природными сокровищами, и среди самых замечательных — природа Крыма. Необходимо уже сейчас делать все возможное, чтобы сохранить ее. А все, кому небезразлична эта благородная цель, должны объединиться и действовать сообща. Вместе мы победим, а наградой будет безопасное, кипящее жизнью природное окружение с чистыми реками и морями, проз­рачным, напоенным запахами целебных растений воздухом, шумом лесов и, конечно же, с парящими в бездонной синеве неба огромными величественными птицами по назва­нию грифы.


НЕСКОЛЬКО СЛОВ НАПОСЛЕДОК

Вот и подошел к концу наш рассказ о грифах — удивительных птицах, которых без преувеличения можно назвать живым символом Крымских гор. Если удалось вызвать симпатию к ним, и у этих птиц появятся новые сторонники и защитники, мы будем считать свою задачу выполненной. В конечном счете, судьба природы полуострова решается не в высоких кабинетах. Без поддержки населе­ния довести до логического завершения какие-либо природоохранные начинания прак­тически невозможно. Понимание этого особенно актуально сейчас, когда Крым стоит на пути превращения в курортный и туристический центр миро­вого уровня. Крайне важно как можно скорее найти способы совмещения интересов эко­номического прогресса региона и сохранения его природного своеобразия, чтобы потом о чудесах крымской природы не пришлось узнавать лишь из рассказов старожилов и запылившихся книг Ведь развитие туристической индустрии немыслимо без бережного отношения к природным ценностям. А это подразумевает сохранение присущего Крыму ландшафтного и биологического разнообразия во всех его уникальных проявлениях, в числе которых не последнее место принадлежит грифам.

 

 

Поиск

Информатика

Физика

Химия

Классному руководителю

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru