Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

География

Математика

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ, И ПОХОЖАЯ И НЕПОХОЖАЯ НА ПРЕДЫДУЩИЕ

 

Место действия - страна Амазония. На политической карте мира этой страны нет, но на самом деле она есть — это бассейн реки Амазонки и всех ее истоков и притоков. Огромная территория, покрытая непроходимым тропическим лесом сельвой. Простирается от Бразилии до Перу. Климат курортным не назовешь. Единственное, на что нельзя пожаловаться, так это на недостаток тепла: днем под сорок градусов жары, к ночи становится попрохладнее — бывает, что и пониже тридцати (тепла, конечно). И при этом почти стопроцентная влажность воздуха. Ощущение парной бани. Тело, одежда — все влажное и противное. Одежда, оставленная в шкафу, покрывается плесенью через несколько дней. Ну и, конечно, полчища всяких насекомых, пауков и прочей живности — от относительно безобидных, хотя и надоедливых, до смертельно ядовитых. Словом, не слишком гостеприимная среда. Тот, кто не родился и не вырос здесь, по доброй воле никогда бы сюда не поехал. Если, конечно, он мало-мальски нормальный, здравомыслящий человек. Ну а те, которые не очень нормальные и не слишком здравомыслящие, те, конечно, едут. И наши «дельфинологи», разумеется, тут как тут.

В оправдание им можно сказать, что не только они такие ненормальные. Российская (тогда еще СССР) экспедиция, отправившаяся в перуанскую сельву, включала и ботаников, и зоологов. И тем приходилось еще куда круче: собирая материал, они должны были часами бродить по тропическому лесу, в удушающей влажной жаре, да притом еще одетые в плотные брезентовые костюмы и высокие сапоги (иначе сожрут насекомые-кровососы, облепят клещи, обожгут ядовитые лианы) и на каждом шагу прорубая себе путь ножами-мачете в непроходимой чащобе. Вернувшись домой после такой (ежедневной!) прогулки по сельве, здоровенные ребята валились без сил на койки и должны были полежать пару часов, прежде чем были в состоянии встать и поесть что-нибудь. По сравнению с ними наши дельфинологи, проводящие время либо в лаборатории, либо на реке, где хоть какой-то ветерок веет, могли считать себя практически на курорте.

И зачем же понесло их в этот благодатный край, изобилующий москитами и скорпионами? Все за тем же. В водах Амазонки и ее притоков обитает удивительно интересное существо амазонский речной дельфин. О нем, так же как и о других пресноводных — речных и озерных — дельфинах, уже упоминалось в предыдущей главе. Но большинство других пресноводных дельфинов обитают в густонаселенных районах земного шара — Индии, Китае, Юго-Восточной Азии, и это самым печальным образом сказалось на их благополучии: многие из данных видов крайне малочисленны, некоторые на грани исчезновения. А бото — так местные жители называют амазонского дельфина — повезло больше, поскольку дебри Амазонии освоены еще слабо, рыбы в реках полно, так что этот вид, можно сказать, процветает. Поэтому поймать такого дельфина, чтобы познакомиться с ним поближе, вполне реально и выполнимо, о чем тоже уже говорилось. А желание познакомиться с бото поближе было вполне обоснованно. Бото — совершенно уникальное создание, мало похожее на морских дельфинов. Тело у него гибкое, он может свернуться кольцом и хвостом достать до своего носа. С таким гибким телом удобнее пробираться между кустами и деревьями в затопленном лесу. Глазки маленькие, подслеповатые, потому что вода в реке очень мутная, практически непрозрачная. Но зато у этого животного необыкновенно тонкий и острый слух. Словом, очень своеобразный дельфин.

Но легко сказать — познакомиться. Для этого нужно было не только преодолеть все бюрократические препоны, чтобы добиться участия в экспедиции, но и притащить с собой гору научного оборудования и прочего имущества. Работа предстояла сугубо экспериментальная, связанная с изучением слуха дельфинов и требующая точнейшей аппаратуры. А путь предстоял неблизкий. Сначала самолетом от Москвы до столицы Перу Лимы — с несколькими посадками по пути заняло почти сутки. Изумление перуанских таможенников при виде багажа -несчетного количества ящиков и укладок с приборами — было столь велико, что они пропустили наших героев практически без сопротивления, решив, видимо, что даже самые отъявленные контрабандисты не могут действовать столь нахально; хотя, конечно, и письмо из университета Лимы помогло. Передохнув по необходимости (пока выполнялись всякие формальности) несколько дней в Лиме, снова погрузились со всем своим барахлом в самолет, уже местной авиалинии, который быстренько забросил отряд в город Икитос — своего рода столицу перуанской Амазонии. Там опять разгрузка, перевозка, перетаскивание несчетного багажа — умеют же люди сами себе осложнять жизнь! В Икитосе короткий отдых, и дальше — в самую глушь, где расположена одна из научных биостанций. Путь — вверх по реке на... Затрудняюсь подобрать подходящее слово для этого транспортного средства: назвать его кораблем язык не поворачивается, большой лодкой — можно обидеть капитана (он же владелец) этого чуда судостроительной техники. Это было что-то вроде самоходной баржи или большой плавающей коробки, которая курсирует вверх-вниз по реке и, приставая к берегу в любом месте, где попросят, перевозит людей, грузы, скот — все, что угодно. На палубе и в подвешенных гамаках спят люди, свалены груды мешков непонятно с чем, под палубой мычит измученная путешествием корова; прямо под надписью, запрещающей перевозку горючих материалов, свалена груда канистр с бензином, который кто-то везет для своей моторной лодки на отдаленной фазенде. Скрючившись в тесной каморке, гордо именуемой каютой, между забившими ее до потолка ящиками с оборудованием, проводят наши путешественники ночь, а утром баржа высаживает их на глинистый берег, откуда на дребезжащем пикапчике всего пара километров до биостанции.

Биостанция — несколько домиков из пальмовых тонких стволов с крышами из пальмового же листа. Впрочем, как выясняется, в жару в таком строении намного комфортнее, чем в капитальном доме. На биостанции перуанские биологи занимаются изучением тропической фауны, в том числе рыб, поэтому есть несколько небольших бетонных бассейнов для воды. Один из них вполне подходит для того, чтобы поселить туда дельфина, что вскоре и происходит. С помощью местных рыбаков симпатичный молодой бото обретает в нем свое временное жилище. Перемена обстановки, кажется, мало смущает этого молодого нахала: он с любопытством исследует свои апартаменты, засовывая нос во все утлы в поисках чего-нибудь занимательного и съедобного. Как только в воду брошена рыбка, он тут же подхватывает и проглатывает ее, как будто всю жизнь только и делал, что не охотился за живой рыбой в реке, а получал ее из рук человека.

Быстренько оборудована лаборатория в небольшом помещении рядом с бассейном. Суперсовременные электронные приборы отлично смотрятся под крышей из пальмового листа. И вот уже потекли трудовые будни, мало чем отличающиеся от того, что происходило на противоположной стороне Земли и что описано в первой из наших историй. Разве что режим немного иной: вся основная работа, эксперименты проводятся только утром пораньше, пока не накатил дневной зной. В душной послеполуденной жаре практически ничего невозможно делать, трудно двигаться: от любой, даже небольшой физической нагрузки тело мгновенно заливает пот, мучает одышка. Единственное спасение — лечь на койку и неподвижно, в полузабытьи, провести так три-четыре часа, пока не наступит вечер. Тогда снова можно взяться за дело, обработать полученные в утреннем опыте результаты, подготовить эксперимент на завтра. И так два-три месяца, практически без связи с внешним миром, получая редкие письма из дома только тогда, когда приезжает новый член экспедиции. И ради чего терпеть все это? Только ради того, чтобы узнать, чем слух амазонского дельфина отличается от слуха черноморской афалины? В самом деле, странные люди. По сравнению с ними бото спокойно проводит дни в бассейне, с аппетитом ест рыбку, которую ему ежедневно доставляют из соседнего поселка, послушно отрабатывает свое пропитание, лежа на носилках по два-три часа в день и ничем не пытается осложнить себе жизнь. Он выгладит куда как более здравомыслящим существом. За что и вознаграждается в скором времени возвращением в родную реку. А освободившуюся квартиру занимает другой дельфин: все полученные результаты нужно обязательно проверить еще хотя бы на одном животном, чтобы убедиться, что все полученные данные достаточно типичны для дельфинов этого вида.

Так проходит несколько месяцев, и срок экспедиции подходит к концу. Значит, приключения заканчиваются? Да ничуть не бывало: конец экспедиции — не препятствие для любителей осложнять себе жизнь. Ведь дома, в Москве, есть еще много товарищей-коллег, которые тоже хотели бы поближе познакомиться с уникальным созданием природы, но не могли принять участия в экспедиции. А раз так, возникает сумасшедшая мысль: а не взять ли дельфина с собой? В своем ли уме наши герои? Ведь это ровно на противоположную сторону земного шара! Но у них один резон: а почему не попробовать? Недолго думая, взялись за дело. Соорудили длинный ящик на колесиках (чтобы удобнее было передвигать), выстлали внутри пластиковой пленкой и мягким поролоном, и получилась отличная транспортировочная ванна. Налили туда воды, осторожно перенесли туда дельфина — как он отнесется к этой процедуре? Вроде бы спокойно, не нервничает. Для пробы поставили ванну в кузов грузовика, покатались немного. Вроде бы опять все нормально: дельфин лежит спокойно, не бьется, не нервничает. Ну что ж, раз так — поехали! Машина, баржа, самолет, снова машина — добрались до Лимы. Дельфин вроде бы чувствует себя нормально. Гостеприимные хозяева посольства нашей страны в Лиме предложили свой плавательный бассейн во дворе посольства, чтобы все же дать животному немного передохнуть и вволю поплавать. Ну что ж, бассейн так бассейн; впечатление такое, что дельфин везде чувствует себя как дома и нервничает и волнуется значительно меньше, чем люди. А на следующий день главная часть путешествия — суточный перелет из Лимы в Москву. Люди — на верхней палубе авиалайнера, в пассажирских креслах, а дельфин — на нижней палубе, на своем спальном месте, в ванне. Взлет — перелет — посадка; снова взлет — перелет — посадка, и так несколько раз. Только во время стоянок на промежуточных посадках разрешается людям навестить дельфина: при всем сочувствии летчики не могут разрешить нарушить правила безопасности, так что по несколько часов речной пассажир проводит в одиночестве. Но оказывается, ничего страшного, выглядит вполне спокойным. И вот наконец последняя посадка — дома, в Москве. Уже ждет специально подготовленная машина; раз-два, ванну с дельфином в кузов, таможенные формальности пройдены в одно мгновение — даже суровые таможенники Шереметьевского аэропорта отнеслись с сочувствием к этой безумной затее — и вот еще час спустя дельфин наконец может переселиться из тесной ванны в заранее подготовленный для него большой аквариум со свежей водой.

Еще вчера здесь плавали рыбы, но хозяева аквариума, проникшись сочувствием к затее с дельфином, отселили рыб в другое место, освободив «квартиру» для амазонского гостя. Только одна забытая рыбка плавает за огромным, двухметровой высоты, стеклом, и с удивлением наблюдает сквозь стекло суету. Ну что ж, с новосельем! Как-то поведет себя наш путешественник на новом месте, не повредила ли ему столь дальняя и долгая дорога? Бережно освобождают дельфина из носилок. Взмах хвостом, крутой разворот — и несчастная зазевавшаяся рыбешка мгновенно оказывается в дельфиньей пасти. Видимо, он решил, что рыбка специально приготовлена для него как угощение на новоселье. После этого можно спокойно осмотреться в новой «квартире». Аквариум большой, места много. Для амазонского дельфина, который привык протискиваться между стволами и ветвями затопленных деревьев, — просто простор. Большая стеклянная стенка тоже явно нравится новоселу, сквозь нее так интересно наблюдать за суетой двуногих существ по ту сторону. По-видимому, аквариумы со стеклянными стенками специально изобретены, чтобы дельфины могли развлекаться, наблюдая за людьми; это очень полезное изобретение. Рыбка (теперь уже неживая) тоже вкусная. Люди постоянно приходят и суетятся, что-то суют в воду, что-то пищит, мигает — это здорово, очень интересно, скучать не приходится. Так что все хорошо, можно устраиваться в новом жилище всерьез и надолго.

Во всех этих трех историях я умышленно не назвал ни одного имени, ни одной конкретной даты. Дело в том, что дневников всех этих событий я не вел. Написал по памяти, как умел и как вспоминалось о том, что было и немного, и много времени тому назад. А когда пишешь по памяти, то недолго и соврать. А так, без имен и дат, вроде бы с меня и взятки гладки: где-то когда-то что-то произошло. Да, честно говоря, не очень-то я и заботился о том, чтобы со скрупулезной точностью передать все факты, все детали тех событий. Где-то даже умышленно для краткости свел в один рассказ факты, которые на самом деле имели место в разные моменты времени. Но ведь то, что я пишу, — это не труд по истории, некоторые вольности тут допустимы. Но в чем уж я точно постарался не обмануть, так это в изображении того духа, который сопровождает все, связанное с изучением дельфинов. Смысл его можно, наверное, определить примерно так: не важно, что до нас никто этого не делал и никто еще не знает, как это нужно делать. Мы это сделаем. Мы начнем — и дело пойдет. Мы попробуем — и у нас получится. Мы попытаемся обо всем договориться с дельфинами. Мы постараемся узнать, с чем связаны удивительные способности этих животных. Мы все продумаем и во всем разберемся.

Но пора вернуться от людей к дельфинам. Что же обратило на себя внимание ученых, вплотную занявшихся изучением дельфинов? Что заставляло их тратить столько времени и сил на свои сумасшедшие затеи? Многое. И прежде всего удивительно сложное и высокоорганизованное поведение этих животных. А такое поведение возможно только тогда, когда животное имеет высокоорганизованную нервную систему, высокоразвитый мозг. И в этом отношении дельфины тоже, как оказалось, представляют совершенно исключительный интерес.

Поиск

Информатика

Физика

Химия

Педсовет

Классному руководителю

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru