Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

География

Математика

ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО!

 

В основном мы разобрались, кто такие дельфины, откуда они появились и где живут. Как видите, происхождение их вовсе не связано ни с инопланетными цивилизациями, ни с прочей мистической чепухой: они самые что ни на есть наши, земные существа и появились вполне естественным эволюционным путем, как и все остальные живые существа на Земле. А теперь самое время вернуться к вопросу о том, почему именно дельфины удостоились особого внимания людей. И ответ на этот вопрос надо начинать не с последних научных открытий об их удивительных способностях. Ведь дельфины обратили на себя внимание еще задолго до того, как ими специально заинтересовались ученые и вообще стало известно хотя бы в общих чертах, что это за животные и что они собой представляют. Значит, ответ на наш вопрос нужно искать прежде всего в том, что само бросается в глаза. А к научным открытиям мы еще вернемся.

Что же в дельфинах наиболее необычно и примечательно? Конечно, особенности их поведения. И прежде всего удивительная, не встречающаяся ни у каких других диких животных контактность по отношению к человеку.

Встречи дельфинов с людьми нередки с тех пор, как человек стал осваивать водные просторы. И встречи эти всегда происходили и могут происходить только в родной для дельфинов среде, в воде. Ведь на сушу они, как уже говорилось, никогда не выходят. А вот человек нередко оказывается в чуждой для него водной стихии. Рыбак, плывущий в лодке по морю; ныряльщик — охотник за кораллами или жемчугом; водолаз или аквалангист, опустившийся под воду; человек, потерпевший кораблекрушение и плывущий на спасательном плотике; наконец, просто купальщик, отплывший подальше от берега, — в таких и во множестве других подобных случаев находящийся в воде человек может вдруг встретиться с дельфином.

Человек в воде — существо довольно беспомощное, неуклюжее и практически беззащитное, даже если он и неплохой пловец. Ведь наше тело приспособлено для передвижения по суше, а не по воде. Дельфин же сильное, стремительное, подвижное животное в своей родной среде обитания, к которой он прекрасно приспособлен. При таком заведомом неравенстве сил и возможностей любое столкновение, любой конфликт дельфина с человеком неминуемо кончился бы для последнего самым печальным образом. Если бы такой конфликт возник. Но он никогда не возникает!

За всю многовековую историю встреч человека с дельфинами не было отмечено случая, чтобы животное умышленно напало на человека, преднамеренно причинило ему вред. Дельфины никогда не проявляли агрессивности по отношению к человеку.

Может быть, дельфин — существо вообще абсолютно миролюбивое, и агрессивность ему в принципе не свойственна? Или он просто беззащитен, способен лишь остерегаться других, но не нападать? Вот уж нет! Дельфин животное сильное, прекрасно вооруженное и способное не только при необходимости постоять за себя, но и подчас проявить отнюдь не ангельский характер.

Каждый, кому приходилось видеть раскрытую дельфинью пасть, не мог не проникнуться уважением к этому орудию из пары длинных челюстей (не хуже, чем у крокодила), снабженных несколькими десятками острых шиловидных зубов. Правда, главное назначение этих зубастых челюстей — не кусаться, а хватать и удерживать рыбу, на которую дельфины охотятся. Но при необходимости животное использует свои зубы и для других, далеко не мирных целей, например в драках со своими собратьями по стае. Да, бывает и такое, и нередко, хотя это не совсем согласуется с изображаемым иногда идеальным образом дельфина как рафинированного интеллигента животного мира. Почти у всех дельфинов на спине и на хвостовом стебле можно увидеть характерные белые шрамы — ряды параллельных царапин, как будто кто-то провел по коже большим гребнем с острыми зубьями, и не один раз, а много. Это следы дельфиньих зубов, свидетельство схваток, в которых животные выясняли свои взаимоотношения друг с другом, увы, не самым джентльменским способом.

Но когда дерутся между собой особи, примерно равные по величине, силе и проворству, это еще полбеды. Куда хуже было бы, вздумай дельфин таким же способом «погладить» своими острыми зубами оказавшегося в воде человека. Тогда беды не миновать. Но этого никогда не происходит.

Однако оружием для дельфина служат не только его зубы. Гораздо страшнее и эффективнее другое средство зашиты и нападения, которым он располагает: это своего рода таран. Его длинные челюсти вытянуты так, что образуют своеобразный твердый клюв (рострум). Что произойдет, если дельфин, масса которого составляет сотни килограммов, разогнавшись до скорости 20—30 километров в час (а чтобы набрать такую скорость, дельфину нужно всего несколько секунд), ударит своего врага этим тараном? Нетрудно представить себе, что такой удар может быть поистине страшен: ведь вся энергия разогнавшегося массивного тела оказывается сосредоточенной в ударе узким клювом-рострумом. Ни одно живое существо, соизмеримое с дельфином по массе и размерам или даже более крупное, не может устоять против такого сокрушительного удара. По крайней мере, с главными своими врагами — крупными акулами дельфины расправляются именно таким способом, причем быстро и беспощадно. Одного, в крайнем случае нескольких ударов бывает достаточно, чтобы оглушенная акула замерла неподвижно и... стала тонуть. Ведь у них нет плавательного пузыря, с помощью которого рыбы регулируют свое движение в воде. А отсутствие у акулы жаберных крышек приводит к тому, что она должна непрерывно двигаться, чтобы не задохнуться, так как только при движении встречный поток воды омывает ее жабры, доставляя необходимое количество кислорода. Даже если удары дельфинов не убьют акулу сразу, но, оглушенная ударами, замершая неподвижно, она обречена на гибель.

Бывает, что дельфины используют свой таран не только против врагов, но и в междоусобных схватках. Это, правда, происходит нечасто: только тогда, когда кто-то из них грубо нарушает строгие правила взаимоотношений в стае и когда зубы оказались недостаточно действенным средством для выяснения отношений и наведения порядка. Драки с ударами тараном это очень серьезно, тут возможен любой, даже смертельный исход. До сих пор помню трагедию, произошедшую в одном из дельфинариев, увы, целиком и полностью по вине людей. Правда, в их оправдание можно сказать, что было это много лет назад, когда о дельфинах, об особенностях их поведения и взаимоотношений знали еще очень мало. В бассейн, в котором уже несколько месяцев жил самец с двумя самками, поместили еще одного самца, намного более крупного и сильного. В дельфиньих стаях, как и у многих других животных, существует закон владений: тот, кто обжил территорию раньше, тот и главнее, тот вожак стаи, а новичок, если появится здесь, должен занять подчиненное положение. Но существует и другой закон: вожаком обычно бывает более крупный и более сильный самец, чтобы выполнять непростые обязанности ведущего. В естественных условиях конфликт обычно не происходит: новый вожак подрастает вместе с остальными членами стаи и постепенно занимает лидирующее положение. Но в случае, о котором идет речь, возник неразрешимый конфликт: один самец считал себя вожаком по праву территориальности, другой — новичок — тоже имел все основания считать себя вожаком, но уже по праву силы. Самцы не могли разобраться в ситуации, возникшей по вине людей и совершенно для них непривычной, поэтому оба страшно занервничали. А когда нервы напряжены любой пустяк может спровоцировать беду. И она произошла. Драка вспыхнула, как взрыв, и не успел никто и глазом моргнуть, как более сильный дельфин нанес более слабому страшный удар. Тот погиб почти мгновенно, как показало потом вскрытие, от сильнейшего повреждения внутренних органов. Конечно, людям урок, оплаченный столь дорогой ценой, пошел все же впрок, и больше никогда я о таких случаях не слышал Но трагедия произошла. И рассказал я об этой неприятной истории не только потому, что хотел о ней сообщить, но и чтобы подчеркнуть: дельфин, как и любое другое животное, даже может дать выход нешуточной агрессивности и имеет все необходимые средства для ее проявления.

И уж если бы дельфин вздумал обратить свое главное и страшное оружие против находящегося в воде человека, то можно не сомневаться: в любом случае мгновенно последовал бы трагический исход. Ведь человек не только устоять против такого удара, но даже увернуться от него не смог бы, поскольку дельфин в воде несравненно быстрее и маневреннее.

Да что уж говорить о таране. Даже хороший шлепок его хвоста мог бы обернуться для человека большими неприятностями. Так что дельфин — существо далеко не беспомощное и не безобидное.

И как ни удивительно, учитывая нрав животного, никогда не было (и, наверное, не будет) отмечено случая, чтобы дельфин преднамеренно напал на человека, целенаправленно ударил, ранил его. И это не только в открытом море, где при встрече дельфина с человеком мало что может подтолкнуть животное к агрессивным действиям. Сейчас немало их содержится в дельфинариях и океанариумах, созданных для проведения научных исследований или для зрелищных мероприятий. В таких дельфинариях сотрудникам, которые непосредственно работают с животными, приходится много времени проводить в воде, прямо в тех бассейнах или вольерах, где содержатся дельфины. А среди них там животные, не только хорошо прирученные и привыкшие к своему новому дому и к человеку. Есть и такие, которые совсем недавно попали сюда с воли, только что перенесли не слишком приятную процедуру перевозки. Каково настроение у такого животного, как оно отнесется к человеку, появившемуся в его новом водном жилище, не проявит ли дельфин агрессивности? Не опасно ли для человека войти в такой вольер, где плавает только что пойманный дельфин?

Тот, у кого есть опыт работы с этими животными, знает: неожиданностей не будет, никакого вреда дельфин не причинит. Даже в такой неблагоприятной обстановке у него никогда не возникает агрессивности по отношению к человеку.

Это не означает, конечно, что, плавая рядом с дельфином, можно не соблюдать никакой осторожности. Никогда нельзя забывать, что это крупное, сильное и очень подвижное животное. Если, проплывая рядом с человеком, дельфин просто заденет его своим жестким спинным плавником или хвостом, то вполне возможна серьезная травма, а уж синяки обеспечены почти наверняка. Но тут уж дельфин не виноват.

До сих пор помню секунды ужаса, который мы пережили, когда один из наших сотрудников, уже много лет работавший с дельфинами и прекрасно знавший, как с ними обращаться, прыгнул в вольер (естественно, надев для этого обычную маску для погружения в воду) и... вынырнул с лицом, сплошь залитым кровью, хватая ртом воздух. Несколько человек сразу же прыгнули в воду, подхватили его, помогли выбраться на берег. Что случилось? Да ничего особенного. Проплывавший дельфин взмахнул хвостом посильнее и попал жестким ребром хвостового стебля прямо по маске — а это примерно то же, что изо всей силы ударить ребром доски. Стекло маски, естественно, разлетелось вдребезги, осколок поранил нос. К счастью, на самом деле все оказалось не так страшно. Кровь скоро остановилась, рана на носу зажила, но искореженный обод маски еще долго висел у нас на самом видном месте для напоминания: дружба дружбой, но не следует забывать о разных весовых категориях дельфина и человека.

Очень опасные случаи могут возникнуть, если дельфин и человек просто в чем-то не поймут друг друга. Вину за такие недоразумения, как правило, справедливо возложить не на дельфина, а на человека, который не учел каких-то правил или особенностей поведения дельфинов. Карен Прайор в своей книге описывает характерную в своем роде ситуацию: помощник тренера прыгнул в бассейн за упущенным ведром. Дело, однако, было в том, что с этим ведром с удовольствием играла жившая там огромная касатка, которой вовсе не хотелось так скоро расставаться с неожиданно доставшейся ей игрушкой. Однако, пишет Прайор, вместо того чтобы отнять ведро у парня, она «отняла его у ведра», забрав его голову в пасть и отбуксировав помощника тренера к борту бассейна. Хотя инцидент описывается с мягким юмором, но совершенно ясно, что бедному парню было совсем не до смеха в такой ситуации. А стоит ли обвинять в этом касатку и приписывать ей агрессивные действия? Она же не стремилась сделать ничего плохого, хотела только поиграть еще немного с ведром, и откуда ей было знать, какого страха натерпелся несчастный, когда его в прямом смысле слова поставили на место.

К счастью, даже и такие случаи нечасты: обычно дельфины сами достаточно осторожны и стараются не ударить человека даже нечаянно. А уж сделать это нарочно никогда. Даже если дельфин «не согласен» с какими-то действиями человека и намерен заявить по этому поводу свой решительный протест, он обычно делает это так, чтобы не нанести человеку серьезного вреда. Описанный выше случай с касаткой, ухватившей человека за голову, может рассматриваться как печальное недоразумение, которое к тому же в конце концов завершилось относительно благополучно (если не считать нервной встряски, которую получил бедолага). В других подобных случаях, даже в «конфликтной» ситуации, все обходится еще более мирно по той причине, что дельфин сам учитывает несопоставимость своих возможностей с возможностями человека и действует очень аккуратно. В записках тренеров можно найти, например, описание ситуации, когда из бассейна нужно было вытащить для лечения больного дельфина, который жил там вместе с ложной касаткой (это хоть и не такой гигант, как настоящая касатка, но тоже зверюшка в полтонны весом). Решив, что с ее соседом собираются делать что-то непозволительное, касатка очень аккуратно взяла зубами тренера за ногу небольно, но крепко — и отвела его в сторонку, где и отпустила, и что примечательно, не причинив ему совершенно никакого вреда, даже не поцарапав. Столь ясный намек был, однако, понят. Следующая попытка вынуть дельфина из бассейна была сделана только после того, как касатку отделили от него перегородкой.

Но отсутствие у дельфинов агрессивности по отношению к человеку — это еще не самое удивительное. Ведь даже крупные и сильные животные не нападают на человека, если их не принуждает к этому самая крайняя необходимость и безвыходность положения. Не нападают, но спасаются бегством. Ничего не поделаешь, так уж зарекомендовал себя человек в мире животных: многие из них хорошо знают, что встреча с людьми не сулит им ничего хорошего, так что сплошь и рядом, столкнувшись с человеком, животные немедленно спасаются бегством, даже не пытаясь защитить себя в бою.

Но ведь и нападение, и бегство едины в одном: и то, и другое означает отношение к человеку, как к врагу. Редко, в самых исключительных случаях, дикие животные проявляют к человеку не враждебное, а дружественное отношение. Чтобы преодолеть враждебность или настороженность, приручить дикое животное, нужна бездна терпения, времени и сил. Даже если, не видя со стороны человека никакого вреда, животное постепенно преодолеет страх перед ним (вспомните белок, которые доверчиво берут пищу у людей из рук в лесопарках крупных городов), то все равно это еще нельзя назвать полным доверием: страх не утрачен, он только притупился или преодолен. Достаточно одного резкого движения, одной попытки обмануть доверие, и животное снова надолго станет диким, снова будет бояться людей (так что если белка в парке доверчиво подошла к вам, то это замечательно вдвойне: во-первых, потому, что это украшает нашу жизнь, а во-вторых, потому, что это означает -из множества людей, гулявших там, еще не нашлось ни одного негодяя, кто бы обманул ее доверие, попытался бы ее поймать или ударить). Настоящие же дружеские отношения между человеком и диким животным могут возникнуть только в каких-то совершенно особых обстоятельствах, и это случаи редчайшие.

Но совсем по-иному складываются отношения между людьми и дельфинами. Дельфины не только не агрессивны по отношению к людям, но они не избегают их, не относятся к людям, как к извечным врагам. Конечно, встречаясь с человеком впервые или в незнакомой обстановке, дельфины тоже относятся к нему с опаской. Но это нормальная и естественная реакция любого животного на нечто незнакомое, а значит, потенциально опасное. Первый страх проходит у дельфинов достаточно быстро, если человек не дает оснований считать, что боязнь была обоснованной.

И тогда начинается самое интересное: проявляется совершенно определенное стремление этих животных вступить с человеком в контакт. Дельфины могут очень близко подплывать к людям, не обнаруживая никаких признаков страха или враждебных намерений. Иногда они явно стараются привлечь к себе внимание людей и находиться вблизи людей откровенно предпочитают пребыванию в одиночестве.

Рассказано и даже описано немало историй о дельфинах, которые, например, появляясь вблизи морских пляжей, играли среди купающихся людей или заходили в места стоянок кораблей и привлекали к себе внимание команды, или тем или иным способом пытались обратить на себя внимание рыбаков. Переворошив старые газеты и журналы, можно собрать целую коллекцию статей и заметок, описывающих такие случаи. К сожалению, далеко не всегда есть уверенность, что все написанное в таких заметках — чистая правда. Как правило, описываются сообщения отдельных очевидцев, а они могут быть людьми увлекающимися, иногда даже сверх меры (не зря же говорят: «Врет, как очевидец»). Но главное, на мой взгляд, вовсе не в том, как именно протекал тот или иной эпизод контакта человека с дельфином. Главное в том, что такое действительно вполне возможно.

А про некоторые из таких случаев можно говорить с полной уверенностью, что так все и было на самом деле, поскольку свидетелями этих случаев были сотни людей, и дельфины -герои таких эпизодов — даже получали собственные клички. Одним из первых таких дельфинов, получивших персональную и достаточно широкую известность, был, видимо, легендарный дельфин Опо, регулярно появлявшийся у местечка Опонони в Новой Зеландии и позволявший детям играть с ним на мелководье. Такой героиней была и дельфиниха Джорджигерл, ставшая популярной у берегов Флориды. А получивший мировую известность дельфин по кличке Пелорус Джек прославился тем, что в течение почти четверти века провожал корабли, проходившие по проливу Кука между островами Новой Зеландии. Эти истории интересны прежде всего тем, что они были среди первых, достоверно документированных в прессе и ставших достаточно известными. На самом деле в них нет ничего необыкновенного по сравнению с многими другими более или менее похожими историями, происходившими в разных уголках земли, и у наших берегов тоже. Интерес и благожелательное отношение диких дельфинов к человеку проявлялись повсеместно и в разных вариантах.

Но особенно ярко стремление дельфинов к установлению контакта с человеком происходит в условиях, когда их содержат вблизи людей в океанариумах или дельфинариях, о которых я уже упоминал. Такие условия нельзя даже назвать содержанием в неволе. Неволя это принудительное лишение свободы, от которого узник стремится избавиться при первой же возможности. А дельфины, прожившие некоторое время в дельфинарии, созданном для них человеком, вовсе не стремятся расстаться со своим домом. Дельфину, который привык к людям, можно открыть выход в открытое море, и он им не воспользуется. Пищу, которую он получает из рук человека, он предпочитает охоте за живой рыбой, заплывшей к нему в вольер.

Во многих дельфинариях животные содержатся в морских вольерах, которые представляют собой просто кусочек моря, огороженный натянутой на канаты сетью. Сеть возвышается над водой совсем немного — на метр, полметра, иногда и того меньше. Перепрыгнуть через такую преграду и уйти в открытое море для дельфина, если иметь в виду его физические возможности, сущий пустяк. Разогнавшись, он может подскочить в высоту на 2— 3 метра и приводниться в добром десятке метров от того места, где прыгнул. Но дельфины никогда не уходят из вольеров. Правда, справедливости ради нужно сказать, что вначале они не делают этого не из-за желания остаться с человеком (для только что пойманного животного совершенно естественно стремление вернуться обратно в море), а из-за природной осторожности. Хотя дельфины и отличные прыгуны, они никогда не прыгают через незнакомые препятствия; ведь неизвестно, что находится там, по другую сторону, — вдруг не чистая вода, а что-то твердое, тогда можно и разбиться. Но сети, ограждающие вольер, являются таким незнакомым препятствием, запретным для прыжков, только сначала. Обжившийся в вольере дельфин уже прекрасно знает, где чистая вода, а где канат или свая. Но из вольера все равно не уходит: пока познакомится как следует со своим домом, он уже осваивается в нем, привыкает к обществу людей и покидать их не собирается уже по доброй воле.

Мои коллеги, работавшие в одном из океанариумов, со смехом рассказывали про молодого дельфина, который любил перепрыгивать через перегородки между соседними вольерами и таким образом «ходил в гости» к другим сородичам. Как правило, утром, к приходу тренера, он обычно уже был на своем законном месте, добираясь туда тем же путем — перепрыгивая через сетевые перегородки между вольерами. Иногда, правда, не успевал и тогда прятался в глубине чужого вольера, как нашкодивший мальчишка, а как только тренер удалялся — быстренько пробирался на свое место. Но точно такая же перегородка, отделявшая не от соседнего вольера, а от открытого моря, его, по-видимому, нимало не интересовала.

Условия, когда дельфин содержится рядом с человеком и под контролем тренера, оказались наиболее подходящими, чтобы во всей своей полноте проявились способности и склонности дельфинов к контактам с людьми. Ведь именно в такой ситуации создается возможность для повседневного общения животного с людьми, причем не с кем попало, а с квалифицированным персоналом, специалистами, которые не только заинтересованы в таком контакте, но и знают особенности поведения животных, профессионально относятся к делу и поэтому могут грамотно поощрять стремление животных к контакту.

Темпы установления дружественных отношений между человеком и дельфином в таких условиях просто поразительны. Вот только что пойманные, вчера еще совершенно дикие животные, к тому же напуганные процедурой отлова и перевозки в дельфинарий. Но уже через несколько дней они перестают бояться людей, осваиваются со своим новым жилищем и начинают брать предлагаемую человеком пищу. Правда, сначала приходится бросать им рыбу с некоторого расстояния: подходить близко они еще боятся. Но проходит не слишком много времени, и доброжелательность и терпение человека помогают преодолеть естественный барьер страха. Контактность дельфинов проявляется с каждым днем все заметнее. Они все ближе приближаются к человеку за пищей; еще немного, и уже начинают брать рыбу прямо из рук. Проходит еще некоторое время, и дельфин уже позволяет притрагиваться к себе, уже сам подплывает к краю бассейна или вольера, на котором должен появиться человек, и ищет встречи с ним.

А у животных, которые достаточно долго живут под опекой человека, стремление к контакту проявляется необычайно сильно. Можно наблюдать, как появление человека возле бассейна, где живет дельфин, вызывает буквально бурю восторга, который животное выражает всеми доступными ему средствами: прыгает и шлепается об воду, поднимая фонтаны брызг, свистит и щелкает оно, как может, демонстрирует переполняющие его эмоции. А если человек, с которым у дельфина установились дружеские отношения, входит в воду и особенно если этот человек — неплохой пловец, с которым животному еще и интересно, тогда его стремление к общению с человеком проявляется во всей полноте. Дельфин плавает рядом с человеком, подставляет ему свое тело, чтобы его погладили, с удовольствием катает на себе приятеля, ухватившегося за его спинной плавник.

Стремление к общению с человеком может быть настолько сильным, что в поведении животного появляются даже элементы требовательности: общение с человеком он уже рассматривает не только как возможность, но и как потребность и возмущается, если это его желание не удовлетворяется в достаточной степени. Насколько активно дельфин демонстрирует свое удовольствие при появлении вблизи него человека, настолько же недвусмысленно он может выразить свое неодобрение тому, кто не захотел доставить ему такого удовольствия, пренебрег общением с ним. Мне не раз приходилось наблюдать, как человек, который уходил от бассейна слишком рано, не доставив дельфину достаточно полного удовлетворения от взаимного общения, бывал за это немедленно наказан: сильно шлепнув хвостом по воде, дельфин окатывал обидчика водой с ног до головы, причем делал это со снайперской точностью.

А вот рассказ американских ученых Д. и М. Колдуэллов о том, как в аналогичной ситуации дельфин выразил свои претензии, когда один из посетителей океанариума подошел к бассейну, чтобы поиграть с ним. «...Это знакомство происходило спокойно до тех пор, пока посетителю не надоело играть. Он начал болтать с кем-то, стоявшим рядом, повернувшись спиной к дельфину и наклонившись над барьером бассейна. Дельфин же не собирался прекращать игру и слегка поддал ему сзади, чтобы напомнить, что игра не кончилась. Как рассказывают, бедняга подлетел в воздух, по крайней мере, на 2 метра, а затем, проклиная дельфина на чем свет стоит, бросился прочь и бежал, пока не скрылся из виду. Нет сомнения, что эта история несколько преувеличена, но на дельфина она произвела сильное впечатление. Дельфин и сейчас бывает безмерно счастлив, когда ему удается повторить эту шутку».

Несмотря на некоторую трагикомичность таких случаев (конечно же, как справедливо замечают авторы, чуть-чуть преувеличенную ради красного словца), они достаточно наглядно демонстрируют, что общение с человеком для дельфина немаловажно, что свое право на такое общение он отстаивает всеми доступными ему способами, в том числе и такими, которые нам могут показаться несколько экстравагантными.

Постепенно общение с человеком становится для дельфина настоятельной потребностью. Само общение можно использовать в качестве поощрения, например, при обучении животных. Как обычно поступает дрессировщик, если ему нужно научить чему-нибудь зверя? Принцип чаще всего один: поощрить животное, если оно совершило правильные действия, и таким вознаграждением почти всегда служит пища. Конечно же, данный подход в принципе оправдан: когда в животе пусто, более высокие материи воспринимаются с трудом, и использование пищи в качестве поощрения почти всегда достаточно эффективно. Так же на первых порах идет и обучение дельфина: пища служит наградой за правильные действия. Но постепенно ситуация меняется: поощрение едой может отойти на второй план. Дельфин стремится честно «заработать» свою рыбку даже в том случае, если он не голоден и есть ее не собирается. Сам процесс общения с человеком, получения от него награды становится побудительным мотивом «работы» животного, и поощрением служит сам факт получения пищи от человека, а не удовлетворение голода. А потом можно обойтись вообще без рыбы: дельфин уже знает, что голодным он все равно не останется, по окончании работы его все равно обязательно покормят, но сам процесс решения какой-то задачи, поставленной человеком, явно интересен и привлекателен для него.

Умелые тренеры, которые обучают дельфинов каким-либо навыкам, используют в своей работе заинтересованность подопечного в совместной работе. Ведь бывает так, что дельфина нужно не только научить делать что-либо нужное (для этого его правильное действие поощряется пищей или еще как-либо), но и отучить его совершать что-либо нежелательное, вредное для работы. Например, расшалился дельфин и стал играть, вместо того чтобы работать. Простейшая логика подсказывает, что для этого нужно наказать шалуна за такие ненужные действия. Но как наказать? Ударить, причинить боль? Ни в коем случае! Во-первых, дельфин — животное самолюбивое и независимое, «метод кнута» он категорически не признает. Он не от нежелательного действия отучится, а вообще перестанет работать: уйдет в дальний край вольера, уткнется носом в угол и всем своим видом покажет тренеру, что о нем думает. И заставить его работать нельзя будет никакими силами, пока он сам этого не захочет. Во-вторых, — и это еще важнее — атмосфера доверия, взаимной благожелательности, установившаяся между человеком и дельфином, может быть катастрофически разрушена; восстановить ее заново будет очень и очень непросто, если вообще возможно. Как же быть? Тренеры дельфинов знают безотказный рецепт: если дельфин перестал слушаться, расшалился, то нужно сделать короткий перерыв в работе — взять «тайм-аут». Лишение даже на короткое время возможности общаться с человеком моментально действует отрезвляюще на ослушника, оно является для него достаточно серьезным наказанием. И к чести дельфинов надо сказать, что на такое наказание, если оно действительно заслужено, животные никогда не обижаются, принимают это как вполне справедливую реакцию задетого их непослушанием тренера. Ведь и сами они, если их обидеть, поступают точно так же — отказываются работать. Так что все справедливо, и взаимодействие между тренером и дельфином моментально восстанавливается.

Бывают ситуации и вовсе комичные. До сих пор вспоминаю дельфина, который при появлении человека около его вольера немедленно нырял в дальний угол и... приносил оттуда старую дохлую рыбку, которую, держа кончиками челюстей, он протягивал человеку. Рыбка, конечно, была тухловатой, но дельфин, несомненно, предлагал ее из самых лучших побуждений. Тут уж оставалось только руками развести: он что же, пытается вознаградить нас за то, что мы пришли к нему? Условный рефлекс у нас вырабатывает? Такая мысль поневоле приходила в голову многим. Хотя вполне возможно, что причина поведения дельфина была несколько иной: протягивая нам рыбку, то есть непременный атрибут его работы с человеком (ведь рыба всегда используется для поощрения), он таким способом приглашал нас начать работу. А может быть, это была просто игра трудно сказать; пока что для нас в значительной степени душа этих животных — потемки. Но в любом случае такие сцены прекрасно демонстрируют ту удивительную особенность поведения дельфинов, о которой идет речь: неизменное дружелюбие по отношению к человеку переходит в активное стремление вступить с человеком в контакт.

Раз уж мы заговорили о доброжелательности дельфинов, нельзя не сказать хоть пару слов об их знаменитой обаятельной улыбке. Действительно, когда ни посмотришь на дельфина вблизи — всегда уголки рта загнуты в хитроватой и милой улыбке. Но вот тут я должен, к сожалению, немного разочаровать читателя. Ни к доброжелательности дельфина, ни к каким-либо другим особенностям его характера и поведения «улыбка» не имеет никакого отношения. Проще говоря, никакой улыбки на самом деле нет. У дельфинов вообще нет мимической мускулатуры, то есть «выражение лица» у них никак не меняется в зависимости от того, радуется животное или печалится, добродушно оно или рассержено. То, что разрез ротовой щели у него напоминает нам улыбку — чистое совпадение. Это своего рода маска, которую постоянно носит дельфин, подобно вечно смеющемуся герою Виктора Гюго. Но нас никак не должно разочаровывать то, что дельфину просто не дано природой улыбаться. От этого он вовсе не становится менее доброжелательным и интересным партнером. Хоть мимика ему и недоступна, у него есть масса других способов выразить свое дружеское отношение к человеку — позы, движения, звуки. И этими способами он прекрасно пользуется.

Вот мы и подошли к одному из ответов на вопрос о том, почему именно дельфины с древности привлекали к себе внимание людей. Ясно, что дружелюбие, доброжелательность этих животных по отношению к людям не могли пройти незамеченными. Любое расположение вызывает отклик, и отношение дельфинов к человеку, столь разительно отличающееся от отношения большинства других диких животных, не могло не вызвать ответного внимания, доброжелательности, интереса со стороны людей.

За многовековую историю знакомства человека с дельфинами наверняка многократно возникали различные эпизоды близкого контакта, нашедшие свое отражение в многочисленных преданиях, легендах и рассказах. Достоверно уточнить детали таких эпизодов сейчас трудно или вовсе невозможно: любое событие, если оно не запротоколировано немедленно и в соответствии со всеми строгими требованиями научного наблюдения, неизбежно искажается при последующих пересказах и перезаписях. Но главное ведь не в этих ускользающих от нас деталях. Главное — в существе тех совершенно особенных взаимоотношений, которые могут устанавливаться между человеком и дельфином как в естественных условиях их обитания, так и при содержании под контролем человека.

Но тогда возникает следующий резонный вопрос: почему именно дельфины, в отличие от большинства других диких животных, проявляют столь необычную доброжелательность и контактность по отношению к человеку? На этот вопрос может быть несколько ответов.

Возможно, все дело в том, что человек не напоминает дельфину ни одного из его естественных врагов, ни предмет охоты. В самом деле, питаются дельфины (подавляющее большинство видов) некрупной рыбой, которую они глотают целиком. С этой обычной жертвой дельфиньей охоты человек действительно не имеет ничего общего и не может пробудить в животном агрессивные охотничьи инстинкты. Естественных врагов у дельфинов очень мало. В океане опасность для них могут представлять только крупные акулы да их же сородичи — свирепые хищники касатки. Но здоровые, собравшиеся в стаю дельфины не боятся акул, даже крупных, а касатки не так уж многочисленны, да человек и не похож ни на акулу, ни на касатку. А в нашем Черном море, например, у дельфинов естественных врагов вообще нет: обитающая здесь маленькая акулка-катран не может причинить дельфину даже пустячного вреда. Может быть, именно поэтому животные так спокойно, миролюбиво относятся к другим существам, которых они встречают в воде, в том числе и к человеку.

Эти особенности жизни дельфинов действительно играют определенную роль в их своеобразном поведении. Но все не так просто. Я уже упоминал, что в подавляющем большинстве они питаются рыбой. Иногда добавляют в свой рацион моллюсков или другую мелкую морскую живность. Однако, как говорит пословица, в семье не без... исключения. Есть среди дельфинов один, который не брезгует утолить свой аппетит и более крупной добычей: тюленями и своими же более мелкими сородичами. Я уже упоминал о нем как об одном из естественных врагов других дельфинов. Это получивший печальную известность свирепый хищник океанских просторов — касатка, или кит-убийца, огромный (весом в несколько тонн) дельфин. Его страшные челюсти могут одним ударом перерубить пополам тело тюленя или дельфина. Да и человеку, потерпевшему кораблекрушение в океане, лучше не попадаться на глаза голодной касатке.

Но вот что удивительно. Сейчас во многих океанариумах содержатся не только небольшие рыбоядные дельфины, но и касатки! И, как ни странно, эти страшные гиганты ведут там себя так же миролюбиво и доброжелательно, как и остальные дельфины. Они не проявляют ни малейшей агрессивности ни по отношению к человеку, ни по отношению к другим обитателям океанариума.

Конечно, касатки в океанариумах всегда хорошо накормлены и никогда не испытывают чувства острого голода, которое заставило бы их броситься на любую добычу. Но и накормлены они совсем не «до отвала»: к началу представления у животного должен быть хороший аппетит, чтобы пищевое вознаграждение за хорошо выполненную работу было принято с удовольствием. Однако и при самом хорошем аппетите у касаток никогда не возникало идеи «заморить червячка» своим тренером. Для живущей в океанариуме касатки человек — это партнер по работе, источник утоления голода, но никак не сама пища.

Так что необычное отношение дельфинов к людям нельзя отнести целиком за счет того, что человек не может быть для них предметом охоты. Даже и тогда, когда возникает эта потребность, все равно наблюдается неизменная доброжелательность. В чем же тогда причина?

Лучше всего, конечно, было бы спросить об этом у самих дельфинов. Но беседовать с ними на темы дружбы и любви мы пока еще не научились, так что ответ на этот вопрос приходится находить самим. Наиболее вероятный и правдоподобный ответ состоит, на мой взгляд, в следующем.

Встречая в воде человека, дельфин, видимо, совершенно справедливо воспринимает его как существо, в чем-то подобное ему самому и его сородичам. Ведь человек, как и дельфин, дышит воздухом и имеет легкие. В этом они сходны между собой и принципиально отличаются от большинства других обитателей моря — рыб и беспозвоночных животных, получающих кислород из воды с помощью жабр. То, что у человека имеются легкие, дельфин узнает без труда (как он это делает — об этом будет сказано немного позже, в главе о звуковом локаторе). Обнаруживая у человека такой яркий признак, сближающий его с сородичами и отличающий от рыб, дельфин и ведет себя по отношению к человеку так же, как он относится к соплеменникам. Это вовсе не означает, что он путает человека с другими дельфинами, не может различить их. Конечно, дельфин прекрасно понимает не только сходство, но и различия между собой и человеком. Но поскольку определенное сходство все же есть, вступают в действие железные законы инстинктивного поведения.

А эти законы строги. Ведь существа, живущие в воде и дышащие воздухом, как бы хорошо они ни были приспособлены к водной среде обитания, всегда находятся под дамокловым мечом: под угрозой лишения живительного глотка кислорода. Когда животное ранено, больно, передвигается с трудом, то в этом, может быть, и не было бы непоправимой беды, оно могло бы оправиться, восстановить свои силы после травмы или болезни, если бы не проблема дыхания: не будет у дельфина достаточно сил, чтобы вовремя вынырнуть на поверхность воды, чтобы вдохнуть воздух, — и гибель неминуема. Если он запутался в водорослях или в рыбацкой сети, то, может быть, и смог бы постепенно освободиться от пут, но время не ждет: оставшись под водой на несколько лишних минут, дельфин погибнет от удушья.

В такой суровой обстановке интересы сохранения вида требуют большой сплоченности, взаимопомощи, заботы о сородиче, попавшем в беду. К существу, находящемуся в воде, но дышащему воздухом, необходимо относиться дружелюбно и бережно, поскольку его постоянно подстерегает опасность захлебнуться — эта «точка зрения» дельфина может распространяться и на человека.

Правда, как я уже говорил, дельфины далеко не всегда миролюбивы по отношению к своим собратьям: бывают между ними и нешуточные драки. Но ведь это борьба между здоровыми, примерно равными по силе животными. Она может закончиться тем, что оба зверя получат изрядное количество царапин и ссадин, но редко угрожает жизни одного из них. Трагические ситуации, вроде тех, одна из которых была рассказана выше, — редкие исключения при чрезвычайных обстоятельствах. Иное дело, если силы заведомо неравны: дельфин никогда не станет, применяя силу, выяснять взаимоотношения со своим слабым или больным собратом, потому что это было бы слишком опасно для жизни последнего. Получив серьезное ранение или будучи оглушенным, дельфин может захлебнуться и погибнуть. Законы инстинктивного поведения этих животных строго-настрого запрещают нападать на слабого сородича.

Более того, слабые или больные дельфины вполне могут рассчитывать на помощь своих товарищей. Если дельфин ослаб, плохо двигается и не может всплыть, чтобы вдохнуть воздух, другие собратья помогут ему, подталкивая к поверхности. Такие сцены я сам наблюдал не раз. Иногда один, иногда двое или трое дельфинов подплывают к своему заболевшему товарищу, пристраиваются бок-о-бок с ним, поддерживая его и слегка подталкивая к поверхности, и в таком положении вся группа плавает час за часом. Больному животному почти не приходится затрачивать усилий, чтобы держаться у поверхности воды; эту заботу целиком взяли на себя его товарищи. И так может продолжаться очень долго, пока заболевший дельфин не поправится и не сможет плавать вполне самостоятельно. Такая первейшая «скорая помощь» у дельфинов наверняка спасла жизнь не одному из них.

Миллионы лет эволюции выработали и закрепили у животных эти формы инстинктивного поведения, помогающие им сообща бороться с самой страшной из подстерегающих их опасностей: погибнуть от удушья. Поэтому и по отношению к человеку дельфин ведет себя почти так же, как к своим слабым или больным сородичам. Ведь для него не секрет, что по сравнению с ним самим человек чувствует себя в воде очень неуверенно.

С «точки зрения» дельфина, даже очень хороший пловец — удивительно неуклюжее и практически беспомощное (в воде!) существо, ничуть не лучше тяжело больного сородича. Поэтому нападение на человека, находящегося в воде, причинение ему вреда — табу, запрет для дельфина.

Более того, инстинктивные формы взаимопомощи между дельфинами могут иногда направляться и на человека. Тонущий человек, совершающий беспорядочные движения, захлебывающийся, ведет себя почти так же, как и тонущий, захлебывающийся дельфин. И вступает в действие закон взаимопомощи: дельфин может подплыть к тонущему человеку, подтолкнуть его снизу к поверхности воды, помочь ему сделать спасительный вдох. Так что рассказы об утопающих, спасенных дельфинами, могут основываться на вполне реальных фактах.

Это не означает, конечно, что, оказавшись в воде, можно вести себя беспечно и считать себя застрахованным от любой возможной беды: случись что, дельфины выручат! Даже если они и обитают в этом месте, никто ведь не даст вам гарантии, что в критический момент кто-то из них окажется поблизости. И даже если окажется, то еще неизвестно, какой из инстинктов возьмет верх и определит поведение животного: то ли инстинкт взаимопомощи, то ли опасение перед малознакомым существом. Очень вероятно, что дельфин все же предпочтет держаться от вас подальше. И даже если он придет к вам на помощь, возможно, что совершенно не поймет вашего желания как можно скорее выбраться на берег: сами-то дельфины именно из соображений безопасности предпочитают, как правило, находиться на достаточной глубине. Так что из самых лучших побуждений животное может оказать вам и вовсе не дельфинью, а «медвежью» услугу, подталкивая вас подальше от берега, к свободной и, с его точки зрения, безопасной воде. Так что, купаясь в море, лучше рассчитывать не на «скорую помощь» дельфинов, а на собственные силы, умение плавать и на подстраховку спасательной службы.

Но ведь для того, чтобы заслужить репутацию спасателей, дельфинам вовсе и необязательно регулярно нести спасательную службу. Достаточно даже редких, хотя бы единичных случаев помощи дельфина человеку, чтобы молва об удивительном дружелюбии дельфинов широко распространилась по свету, перерастая в легенды.

Вот мы, пожалуй, и разобрались в одной из причин заставивших людей обратить особое внимание на дельфинов. Дружелюбие и контактность этих животных заметны сразу, они не могут не пробудить ответного интереса, ответного чувства доброжелательности.

Но эта причина могла действовать лишь при первом знакомстве человека с дельфинами. Одной только доброжелательности, в которой, к тому же, нет ничего сверхъестественного (мы уже выяснили, что она вытекает из основных форм инстинктивного поведения дельфинов), было бы наверняка недостаточно, чтобы изучением дельфинов занялись десятки научно-исследовательских лабораторий. Для этого есть причины посерьезнее — причины, которые очень быстро обнаружились, как только человек чуть-чуть поближе познакомился с дельфинами.

Поиск

Информатика

Физика

Химия

Педсовет

Классному руководителю

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru