Начальная школа

Русский язык

Литература

История России

Всемирная история

Биология

Реферат "Азбука жизни в созвучии с азбукой глав романа Т.Н.Толстой “Кысь”"

 

Татьяна Толстая родилась в семье, отмеченной значительными литературными дарованиями.

Алексей Николаевич Толстой – дед по отцовской линии. Бабушка – Наталья Васильевна Крандиевская – Толстая – поэтесса. Дед по материнской линии – Михаил Леонидович Лозинский – переводчик. Родная сестра Наталья Толстая – писательница. Бывший муж А. Тимофеевский, коллекционер всяческих красот и прелестей, является главным редактором общественно-политического портала “Хартия”. Да и вообще: невестка Толстой – Марина Литвинович – легендарная личность, о которой мало что известно. Сын – дизайнер Артемий Лебедев.

Родилась Татьяна Никитична Толстая 3 мая 1951г. в Ленинграде. Окончила школу, поступила в университет (ЛГУ) на отделение классической филологии (латинский и греческий).

Преподавала литературу и художественное письмо в колледже Скидмор, затем Толстая переехала в Москву, вышла замуж и устроилась на работу в “Главную редакцию восточной литературы” при издательстве “Наука”.

Т.Н.Толстая начала писать очень странно и неожиданно, впрочем, это вполне подходит ей самой, её стилю. Году в 1982 – в это время умер Брежнев, она сделала себе операцию на глаза, и наступили целых три месяца полной невозможности что-либо делать.

Делать что-нибудь, действительно, было невозможно из-за резкой боли от любого малейшего лучика света. Татьяна Толстая ничего и не делала, только слушала музыку, находясь в так называемом умственном простое. А потом глаза зажили, как говорит Толстая: “Я прозрела, и я вспомнила детство, соседи, какие-то запахи… то, что давно в памяти побледнело и растворилось, а теперь стало ярко выступать. И я подумала: “Напишу!” Взяла ручку, бумагу и написала рассказ. И я сразу поняла, как это делается, всё увидела. Сразу мне всё стало ясно, никакой у меня не было предварительной подготовки, набросков, черновиков, потом я сразу стала писать, и пошла у меня забавная и любопытная в этом смысле жизнь”3.

Первый рассказ “На золотом крыльце сидели…” был опубликован в журнале “Аврора” (1983). Его сразу же заметили читатели и критики, а дебют автора признан одним из лучших в 80-е годы.

Этот рассказ представляет собой калейдоскоп детских впечатлений от простых событий и обыкновенных людей, представляющийся детям различными таинственными и сказочными персонажами.

Затем у Толстой вышли сборники рассказов “На золотом крыльце сидели…”(1997), “Река Оккервиль” (1999).

В 2000 году вышел первый роман писательницы “Кысь”, который вызвал много откликов и стал очень популярен.

Прозу Татьяны Никитичны отличает присутствие высокого и низкого, романтического и бытового, сказочного и натуралистического, реального и выдуманного, но всё это, каким бы разным и противоположным не было, как мозаика, складывается в идеальное, цельное произведение, достойное восхищения.

Татьяна Толстая известна не только как писатель, но и как журналист. Её эссе, очерки, статьи, печатавшиеся в 1990–1998 годах в газетах “Московские новости” и “Русский телеграф”, впервые собраны в сборнике “Сёстры”(1998).

2001 год был отмечен невиданным успехом четырёх книг писательницы, которая не просто вновь напомнила о себе, но и неожиданно для многих пополнила число представителей “актуальной литературы”.

Т.Н.Толстая, как никто из женщин современной русской литературы, годится на роль восприемника духовных традиций, правомочного распорядителя главного достоинства – совести нации.

Сама автор: “Люди должны сосуществовать и дополнять друг друга. А писатель, как и любой художник, это трансцендирует, он должен быть всюду и всем: Клоп пополз, и он клоп. В этом смысле он – такой маленький бог. Он всё создаёт, всё называет и даёт первотолчок”4.

Как сказал Андрей Ашкеров: “Если вы решите всё-таки ответить на вопрос о том, кем является Татьяна Толстая, возможно, вам, в конечном счёте, не останется больше ничего, кроме как развести руками и произнести: Толстая в России по-прежнему больше, чем Толстая”5.

Итак, теперь Татьяна Никитична вновь вышла на “арену”, но только с новым номером: “Дамы и Господа, уберите детей подальше от арены, на ней Татьяна Толстая и хищная Кысь”.

 

Представление романа “Кысь”

 

“Кысь”- первый роман Толстой, получивший в номинации “Проза 2001” Книжного Оскара, а также премию “Триумф” 2001г. Он вызвал всплеск интереса у современных читателей, но и, вполне естественно, был очень неоднозначно оценён критикой.

Как говорит А.В.Пронина в своей статье “Наследство цивилизации”: “Главная проблема «Кыси»– это поиск утраченной духовности, внутренней гармонии”.

Сюжет романа прост и напоминает фантастический роман, но это не фантастика! Это новое слово в жанре романа.

Для нас (по крайней мере, для меня) слово “роман” имеет уже определённое, однозначно-устоявшееся значение – большой по объёму текст, обязательно с любовным сюжетом, написанный “правильным” литературным языком … и т.д. и т.п.

Вот читаешь “Кысь” и думаешь – не похоже ведь на роман. Вчитываешься и, как специально, ищешь хоть одну зацепочку, хоть один промах – ну ведь не похоже же на роман! Но нет! – всё правильно – сюжет объединяет множество действующих лиц, растянут во времени.

Роман охватывает большой участок времени и пространства и показывает широкую картину жизни общества и проблем, которые волнуют героев, главным предметом изображения является человек, данный на фоне общественной жизни в его неоднозначных и противоречивых отношениях.

Говорят: “Роман – история души героя”. И вроде всё так, но всё-таки есть что-то другое, и вдруг озарение – язык! Т.Н.Толстая использует не “правильный” литературный, совсем наоборот.

 “Кысь” – это лингвистическая фантастика. И весь её роман построен прежде всего на языке. Вот читаешь и радуешься – вроде и читать интересно, и без всякого этого литературного заумничества.

Главное последствие Взрыва – мутация языка. Вот мы и слышим, вместо традиционного русского какой-то первобытнообщинный: “Я поемши, а он свалимшись”. Да и ещё любимая цитата всех критиков: “Приходите: мышь – свежайшая”!

Но тема языка это тема отдельной работы, мы же рассмотрим форму произведения. Продолжая свой эксперимент, писательница на мутации языка не остановилась, а пошла ещё дальше – она выбрала и неординарную форму своего романа.

Здесь нет ни пролога, ни эпилога, ни эпиграфа – ничего, что помогает нам понять саму авторскую оценку. Остаются только заглавия глав, но они непосвящённому читателю тоже ничего не скажут.

Авторское название произведения является средством выражения авторской позиции. В заглавии могут быть вынесены тема или проблема.

Заглавие романа “Кысь” – что же этим хотела сказать Татьяна Толстая, что же оно означает? Над этим вопросом безрезультатно бились многие критики, обратившие внимание на особенность названия, которое заинтересовало их своей неповторимостью и неординарностью.

Но мало кто обратил внимание на не менее интересную особенность текста – заглавие глав. Все они названы буквами старославянской азбуки. Начинается новая жизнь, и она читается как буквы азбуки. А что же этим хотела сказать автор? Чтобы разобраться в этом, придется покопаться в истории нашего языка.

 

Лингвистическое исследование.

Определённо, называя главы своего романа буквами старославянского алфавита, Татьяна Толстая преследовала конкретные цели, т.е. это явно произошло не просто так, потому что захотелось, а с каким-то смыслом, задачей, только скрытой от простых (поверхностных) читателей.

Как известно, древние люди отличались своим мышлением.

Во-первых, они ставили перед собой такие задачи, которые не под силу даже современным людям, учитывая всё новейшее оборудование и технологии. Вспомните хотя бы те же пирамиды. До сих пор остается загадкой, как их смогли построить. Учёные доказали, что если разобрать пирамиды, то собрать их будет уже просто невозможно. А наши древнерусские соборы и церкви, кремли и монастыри? – это же 8-ое чудо света.

А во-вторых, ставя перед собой эти задачи, они, при появлении трудностей, не отступали, а искали решения, как добиться своего. И практически всегда это решение было найдено, и появились такие чудеса, как различные сооружения, ювелирные изделия, книги и много ещё того, что не под силу, да и непостижимо современному человеку.

Да, многое, а вернее практически всё, осталось неразгаданным, а для меня так и осталось непонятным, как же люди глубокой древности придумали, да и знали и использовали такую сложнейшую азбуку, как глаголица и кириллица. Ведь в них было не 33, а 43 буквы, притом каждая имела своё смысловое и числовое значение, и каждый образованный человек должен был всё это знать.

И наши предки всё это знали, а вот мне стало интересно, знают ли хоть часть прошлого своего языка современные ученики? И так как это непосредственно касается темы моего реферата и всей исследовательской работы, я решила провести социологический опрос, целью которого было узнать, знают ли учащиеся значения букв старославянской азбуки и насколько эти значения приближены к реальным.

Мною было опрошены три возрастные категории: это учащиеся 6-го класса в возрасте 11-12 лет, учащиеся 9-го класса в возрасте 14-15 лет и учащиеся 10-11 классов в возрасте 16-17 лет

Ученикам предоставлялась анкета, в которой давалось общее представление славянской азбуки, а затем я просила подумать, что могли означать следующие буквы и написать, какие ассоциации они вызывают.

В анкете было предложено 6 букв (“аз”, “буки”, “ук”, “ферт”, “фита”, “ижица”), которые являются названиями глав романа, взятых мною для исследования.

Результаты получились довольно разные, в какой-то мере неожиданные, но весьма чёткие.

В среднем от каждой группы было опрошено по 15 человек, но, как вы видите, нигде количество правильных ответов не достигает высшего предела. Ещё ярко видно, что более-менее чётко ясны и знакомы только значения двух первых букв, остальные же представляются незнакомыми и малопонятными.

Более чётко правильные результаты можно отразить так:

 

класс

АЗ

БУКИ

УК

ФЕРТ

ФИТА

ИЖИЦА

6-ой кл.

1 чел.

9 чел.

0 чел.

0 чел.

0 чел.

0 чел.

9-ый кл.

11 чел

12 чел.

0 чел.

1 чел.

0 чел.

0 чел.

10-11 кл.

12 чел

13 чел.

0 чел.

2 чел.

1 чел

2 чел.

 

Это наглядно показывает зависимость знаний от возраста:

6-ой класс, самая низшая возрастная категория, знает значение только двух первых букв. И, как показывают наблюдения, они не подключали воображение, ища ассоциации, а искали значения, сходные по звучанию с самой буквой или писали слова, в которых встречается эта буква, а некоторые проводили аналогию с современностью, например:

АЗ: азбука – 10 чел.

БУКИ: азбука – 2 чел., буква – 9 чел., насекомое – 2 чел.

УК: уксус – 4 чел., Украина – 3 чел.., укус – 2 чел., укроп – 1 чел.;

ФЕРТ: афёра – 1 чел., фетр – 1 чел., ферзь – 1 чел. (Большинство вообще ничего не написало).

ФИТА: “Орбит Фито” – 2 чел., таблетки – 3 чел., (Ничего не ответили – 5 чел.).

ИЖИЦА: кожица – 2 чел., ножницы – 1 чел., жизнь – 1 чел. ( Ничего – 7 чел.).

 

9-ый класс, опередил 6-ой класс, но отрыв совсем не большой. Единственный значительный результат можно зафиксировать в знании буквы “аз”. Также можно отметить, что диапазон правильных значений расширился, если предыдущая группа зарабатывала количество правильных ответов одним и тем же значением, то учащиеся 9-ого класса не останавливались на одном, а предлагали несколько, описывали даже целые ассоциативные картины. Но так же, как и 6-ой класс, учащиеся проводили аналогию с реальностью, со строением слова и с самой буквой:

АЗ: азбука – 7 чел., асс – 2 чел.,

БУКИ: бяки-буки – 2 чел., “Бука” (Марка компьютерных игр).

УК: междометия – 5 чел., жук – 2 чел. (Многие писали слова, содержащие     –ук-: буки, жук, звуки, бук).  

ФЕРТ: волшебник – 2 чел., ложь – 2 чел., фортуна – 1 чел., флирт – 1 чел.

ФИТА: природа, травы, растения – 8 чел., лечебный, жизнь – 5 чел.

ИЖИЦА: пшеница – 2 чел., птица – 2 чел., письменность – 2 чел., маленькое – 3 чел.,

10-11 класс довольно резко вырвался вперёд, по сравнению с другими классами. Даже в первых двух буквах, так хорошо известных в первых категориях, эта группа имеет превосходство, а при этом ещё и знает значения некоторых других, которые остались неясными в 6 и 9 классах. Но, если сравнивать 10-11 класс с предыдущими в проведении ассоциаций, то оказывается, что учащиеся этих классов гораздо скромнее и сдержаннее – они или писали правильный ответ, или вообще ничего не писали:

БУКИ: монстры – 2 чел.

УК: междометия – 2 чел.

ФЕРТ: изгибы – 2 чел.

ФИТА: травы, природа – 8 чел.

 

Остальные приводили такие примеры, которые совершенно не были связаны ассоциативно, и я не смогла проследить их связь со старославянскими буквами, поэтому и не отразила в работе.

Подводя итог, я могу сказать, что по результатам анкетирования прослеживается зависимость обширности знаний и возраста, а также это показало, что большинство учащихся знает только то, что у всех на слуху, ведь все знают: аз, буки, веди… а дальше продолжить смогут далеко не все. А это значит, что интерес молодёжи к истории своего языка постепенно, но верно угасает, и возникает вопрос, забывая такие вещи, свою историю, свои корни, а не потеряемся ли мы, не забудем ли, кто мы такие?

Т. Толстая в своём произведении помогает нам вспомнить о своих корнях, от буквы к букве движется сюжет романа и происходит постепенное обретение себя главным героем Бенедиктом. Кроме того, мною замечено, что некоторые ассоциации, возникающие даже у информантов первых групп, отражают внутреннее значение старославянских букв. Следовательно, возможно проследить связь между названиями глав и их содержанием. Именно это и станет целью моей работы.

 

“Соотношение содержания глав с их заглавиями”

“Аз”

Первая глава носит название первой буквы алфавита – “Аз”. Аз – личное местоимение первого лица единственного числа. В глаголической азбуке эта буква имела обозначение похожее на человечка, стоящего упёршись руками в бока, да и верно – личное местоимение – я.

“Аз” – обозначала звук “а”. В старину языковеды почитали “а” воистину “первым из звуков”. Думали, будто гласные “е”, “и”, “о”, “у” постепенно развивались из “благородного” звука “а”.

А ещё, в древних системах письменности существовало обыкновение придавать буквам азбуки, помимо звукового, ещё и числовое значение, и “а” имела значение – один. Все европейские азбуки начинаются с этой буквы, и мы уже интуитивно подразумеваем, что “а” – это один.

Вот и у Толстой первая глава – “Аз”. Кроме того, “а” – восклицание с чрезвычайно широким диапазоном значений: удивление, досада, радость, вопрос.

Итак, роман начинается главой “Аз”, и тут же, первым словом, перед нами, как “личное местоимение”, предстаёт главный герой произведения – Бенедикт.

Мы узнаём несколько фактов его биографии, в основном о Матушке, которая была из Прежних. Она имела “оневерстецкое абразавание”, учила сына счёту, письму, водила его на “прежние” места и рассказывала о жизни.

А вот отец у Бенедикта родился уже после Взрыва. Всех этих действий Матери не одобрял и, поэтому в их доме случались побои: “правильно, муж жену учит”. Вот так и вырос Бенедикт между двумя “линиями фронта”.

Оправдывая диапазон значений буквы, глава раскрашена различными оттенками. Сначала Бенедикт зимой любуются, природой – ностальгия, красота. Но только всё это сменяется описанием самой, что ни на есть, хищной кыси и тем, что она с людьми делать – страх и ужас, аж жутковато становится!

Да всё это перебивается рассказами о прошлом, которое кажется фантастикой – ум-то деградировал! Здесь невольно и удивление, и вопрос сами собой навязываются: “А!?”

Да порой и негодование прорывается, а порой и смешок: “Как же можно быть такими безграмотными, закостенелыми консерваторами?!” Хотя и консерваторами их не назовёшь, ведь это кто такие? – те, кто не принимает ничего нового. А жители Фёдор Кузьмиченска не принимают старого, которое для них и является по сути новым, ведь как говорят: “Новое – это хорошо забытое старое”.

Вот и мучаются бедненькие – когда-то сами изобрели, а теперь боятся.

Всё это напоминает действие какой-то заразы, которая без лечения всё губит и губит человека, так сказать – пожирает изнутри. А противоядием могут являться только Прежние, пережившие Взрыв, для этого на протяжении всего текста даётся в постоянном сравнении два интеллекта: Прежних (т.е. нас) и рождённых после Взрыва. И для нас “новые люди” кажутся глуповатыми.

В самой первой главе «Аз» уже поднимается первейшая проблема – утрата духовности, народного богатства и мудрости, накопленной веками и поколениями.

У жителей всё это вызывает страх, неприязнь, а порой некоторым (например, матери Бенедикта) даже приходится терпеть побои и унижения.

“А?!” – каково вам? Итак, начало положено и направлено всё по определённому руслу.

                

“Буки”

Вторая глава, как и положено, имеет название “Буки” – вторая буква старославянского алфавита.

Слово “Буки” имело дословное значение – буква, было в родстве с немецким Buch – “книга” и Buchstabe – “буква”

Слов с такой непривычной для нас формой именительного падежа единственного числа было немало: “кры” – “кровь”, “бры” – “бровь”, “любы” – “любовь”. Вот и у Татьяны Никитичны “червыри” вместо червей.

Да и в этой главе (в “букве”) Бенедикт алфавит выучил, грамотности обучился – четвёртое поколение “энтелегенцыи”. И стихи здесь приведены и азбука, только вот посмеиваешься, как Бенедикт стихи истолковывает – глупость кажется, а для него непонятно.

Традиционно думать, что германцы, вырезавшие какие-то зарубки и пометы на буковых палочках, перенесли название этих самых “буковых палочек” на значки, на них изображённые, а затем передали новое слово соседям славянам в виде “буквы”.

Ну а если копать глубоко, то в романе именно Полина Михайловна (Матушка) и другие Прежние являются для людей теми самыми “немцами”, давшими народу буквы.

Да и дерево в этой главе появляется очень часто: то веник клелевый, то батюшка от злости дрова колет, а злится-то на разговор Прежних, то есть “немцев”. А Бенедикт даже в стихах вставляет: “Только почему “звоном щита”, ведь шит-то для указов – деревянный”

Да и как же быть, - ведь буква – это основа, фундамент всей культуры. А Бенедикт ведь: “Ох, хотел Бенедикт податься в истопники. Отец его в древорубы сманивал, Матушка в писцы толкала, сам мечтал, как пройдёт посередь улицы – весь из себя чванный такой, борода кверху, огневой горшок за собой на верёвке тащит – только искры из дырок сыплются. Да и работка нетяжкая: набрал углей у Главного Истопника, Никиты Иваныча, домой отволок, печь растопил, а сам сиди и в окошко зевай: беспременно постучится соседский голубчик, а то и с Глухого Конца, с дальней стороны придет”7.

В главе показана как бы борьба двух начал: то ли пойти на работу полегче, престижную и выгодную, где считай делать ничего не надо или выбрать путь потруднее – идти в образование. Ведь чтоб книги переписывать, надо сначала грамоте выучиться, аккуратность и терпеливость нужна и вообще – это надо просто любить.

Бенедикт, с детства воспитываемый мамой из Прежних, идёт в писцы, значит есть в нём что-то, какая-то частичка прекрасного, неутраченная при Взрыве.

Дословно с латинского языка его имя переводится как “благословенный” и ведь именно он любит книги как никто другой, именно он найдёт в них ту прелесть, которую потеряли, и захочет донести это до людей – благословенный.

И что же это эта связь между значением буквы и содержанием главы? Просто совпадение или ещё один гениальный ход автора?

 

“Ук”

Пропустим 18 глав, а, следовательно, и 18 букв. Больше половины азбуки прочитано, полжизни прожили мы вместе с героем, но это ещё не конец, давайте проследим замеченную нами особенность и дальше.

“Ук” – по-старославянски – учение. Это название двадцать первой главы романа “Кысь”, ну и соответственно – двадцать первая буква старославянской азбуки.

Вот и наш герой Бенедикт в этой главе как бы учится. Конечно он уже “образованный”, если судить по их меркам, но здесь он всё же открывает для себя много нового, как в практическом, так и в душевном качестве.

Бенедикт учится летать (во сне) и даже учит этому других: “Вот, дескать, как это просто, только спину прогнуть, а животом к земле, а руками, дескать, вот эдак”.

Учился книжки расставлять, - похоже, не сразу далось, только после многих перестановок понял, как поставить надо. Выучился читать старопечатные (т.е. наши привычные) буквы даже пристрастился.

Да, ещё много Бенедикт из книг узнал. Узнал об обмане Фёдора Кузьмича, что картину не он нарисовал и вообще: “не Фёдор Кузьмич книги пишет, а другие голубчики”.

Он вступил на лестницу духовного обогащения, называемую Книги. Он начал ценить и уважать не только саму материальность книг, но и их содержимое, благотворно влияющее на душевную пустоту, которая образовалась у людей после Взрыва: “Нельзя пробелы в образовании… “Гамлет” обязательно прочитать надо”9.

Но если Бенедикт видит в книгах прекрасное, что-то неповторимое, то, что заменяет ему весь мир, то его тесть просто использует полюбившееся Бенедикту книги как “оружие”, через которое можно управлять Беней и придти к власти, что, в конце концов, и получается, но ненадолго.

Простой народ вообще старопечатных (т.е. наших) книг как огня боится. Они же думают, что они заражены, что эта зараза, угроза для жизни. Но эти самые запретные книги могли составлять угрозу только для существующей власти, т.е. Фёдора Кузьмича, ведь это “он всё пишет и людям дарует”. А узнай люди, что он никакой не великий, а просто всё из книг переписывает, он бы у власти долго не задержался.

Стоит ещё заметить, что хоть Фёдор Кузьмич и воровал произведения гениев русской литературы, он всё же приобщал народ к духовному, к поэзии и искусству. Значит, не всё утратило общество, значит, частичка богатства души ещё осталась, раз народ духовной пищи требует.

Вообще-то, нельзя упускать из внимания, что наши предки, славяне, переломили “ипсилон” (греческую букву) пополам: из одной половины сделали наше У (ук), а другая буква долгое время жила в нашей азбуке под псевдонимом “ижицы”.

Только после реформы 1700-х годов в нашей азбуке остался один знак для звука “у” – известная нам “игрек-образная” буква. Это было преобразованное изображение “ижицы” и что-то среднее по звучанию между двумя половинками (ук + ижица = у). Такая же половинчатость отмечена автором и в действиях героев главы.

Как ни крути, последствия Взрыва дают о себе знать. Великое и духовное воспринимается как бытовое и приземлённое, на простых людей, закоренелых в своих убеждениях, влияет мало, и только в некоторых, в таких как Бенедикт, в тех, кто не дал пропасти бездуховности разрастись в их душе, кто полюбил искусство, только в них осталась неведомая другим любовь, которая способна вывести их “к свету”.

 

“Ферт”

“Пришла весна с большими цветами. Поголубело за окном – только и заметил Бенедикт, что свету прихлынуло, читать виднее стало”, - вот такое обнадёживающее начало следующей, двадцать второй главы. Почему обнадёживающее? – Да потому, что с первых же строк мы понимаем, что Бенедикт не просто не забросил чтение, а, проводя за ним дни напролёт, не заметил даже, что пришла весна, а, значит, он серьёзно увлёкся книгами, которые для людей, рожденных после Взрыва, как свет в конце тоннеля. Но не будем торопиться с выводами, ведь впереди ещё целая жизнь и не только азбуки.

Что же скрывается за названием двадцать второй главы – “Ферт”? Этимология названия буквы учёными достоверно не выяснена. От очертания знака пошло выражение “стоять фертом”, т.е. “руки в боки”.

Допускают, но далеко не все, что слово “ферт” взято у греков, где “фюртэс” значило “озорник, нарушитель спокойствия”. Может быть, всего более похоже на истину допущение, что слово “ферт” за отсутствием славянских слов (начинающихся на этот звук), было выдумано.

Число русских слов с Ф в начале, середине или конце почти нет, не считая международного хождения междометий: “фу”, “уф”, “фи”… и т.п. Так что “ферт” – можно сказать, иностранец.

Сходно с этим значением и положение Бенедикта в доме. В семье, где мало любят книги, а более уважают мирские традиции, он выглядит как чужой, “нерусский”. Он весь поглощен книгами, даже не замечает смены времён года: “Вот уж муха пошла злая и крупная, крыло у ней в синеву отливать стало, глазки радужные, а нрав неуёмный; два работника умаялись отгонямши, третий на подмогу прибежал; стало быть, осень. Поднял глаза: и, правда, осень”.

Бенедикт, словно разбойник в мирской деревне: все его осуждают, не понимают. А Бенедикт только о книгах и думает, главное – чтобы, не дай бог что, книгу не испортить. Ну, впрочем, радоваться надо, а не придираться.

С самого начала он другой был, вернее жил-то он как все, а вот где-то в душе у него хранилось та любовь к искусству, к книгам. Конечно, живя и воспитываясь в окружении людей, которые книг боялись как чумы, которые сложили уже собственную культуру, всё это дает свои всходы и, безусловно, он воспринимает культуру, литературу, наши высшие духовные ценности, с точки зрения огрубевшего, пошлого, приземлённого мира, перенёсшего такую социальную мутацию.

Но в этой главе мелькает лучик надежды на тёмном небосводе – Бенедикт потихоньку, но с рвением, начинает переходить (вернее – возвращаться) из своего мира в привычный нам, но утерянный для “новых” людей мир. Он – нарушитель спокойствия, бунтарь!

И всё окружающее его общество считает его чужим, ведь практически никто не способен понять Бенедикта с его “странной и дикой” любовью. Бенедикт ищет поддержку у своего тестя, но жестоко обманывается.

Только в трудную минуту, стоя на распутье, Беня понимает, кто

поистине ему дорог и, кто является настоящим другом, и это явно не выбор в пользу скептически настроенного общества, он ведь бунтарь.

 

“Фита”

Тридцать вторая – предпоследняя глава, как и предпоследняя буква, называется “фита”.

Среди согласных древнерусского языка отсутствовал звук «Ф». Однако на письме книжники использовали кириллические буквы “ферт” и “фита”, обозначавшие звук «Ф», но лишь в словах заимствованных из греческого языка. Когда такие слова попадали в разговорную речь, они могли менять свой звуковой облик: «Ф» иногда заменялся звуком «П» или «Х» либо сочетаниями «ХВ».

“Фита” – в этом виде пришло на Русь название греческой буквы, называвшейся там, в разное время то “тэта”, то “Фита”. Этот звук мы слышим близким к нашему «Т».

Славяне переняли “фиту” в то время, когда она читалась как «Ф». Эта буква встречалась лишь в заимствованных словах и свидетельствовала о неславянском происхождении слов. Буква “фита” была исключена из алфавита в 1918 году в связи с советской реформой правописания.

Эта глава естественно не является заимствованной, ведь так написать, наверно, никто не сможет, но смысл и связь уловить можно. Ведь именно в этой главе наступает развязка конфликта в душе Бенедикта – он сделал свой выбор – книги.

Конфликт в семье, начавшийся тогда, когда в жизни Бенедикта появились книги, достигает своего пика. Он наконец-то понял – семья не родная, она совсем не понимает его, совсем с другими жизненными ценностями, - она ему чужая – заимствованная (как и буква) и она, в конце концов, тоже исключается из его жизни.

Бенедикт окончательно разграничивает два мира. Кажется, он, как маленький ребёнок, наконец-то понял, что хорошо, а что плохо. Теперь Никита Иваныч, истопник из Прежних, ему даже роднее, он его понимает, да и: “Старый друг… ватрушки пёк, пушкина вместе долбили и …это вообще!!!”

Какой бы неродной не была семья, но теперь, поставив книги выше, Бенедикт сам становится чужим всем, кто слепо следует указам и живёт как крот, совсем не ориентируясь и ничего не понимая. Он – кысь!

 

“Ижица”

Ну а последняя, тридцать третья глава, имеет название “ижица”.

“Ижица” – греческий “ипсилон”, который передавал звук, как бы стоявший между нашими «И» и «Ю» в фамилии «Гюго». По-разному передавали первоначально этот звук, подражая грекам, и славяне.

Это была последняя буква алфавита. Наши предки греческое: “От альфы до омеги” заменили выражением: “От аза до ижицы”, а не до “она великого”. “Ижица” означала у славян последний предел, абсолютный конец. И малолеток пугали ею: “Фита да ижица, что-то к чему-то близится!”

Вот и последняя глава – это конец, но в то же время и начало. Конец романа и конец невежеству, в лице Тетери и Кудеяр Кудеярыча, подавляющих искусство и начало новой жизни, возрождения народа и культуры, в лице Никиты Иваныча и Бенедикта.

Как говорят: “Кто сеет ветер, пожмёт бурю”. Терентий, Кудеяр Кудеярыч, Оленька, да и вся семейка, получив власть, отодвинули искусство, вернее – решили его подчинить. И, в конце концов, получили не просто бурю, а огненный ураган (в прямом смысле).

Глава вроде последняя, а заканчивается очень непонятно, и читателю приходится делать свои выводы и домысливать историю. Вообще, заканчивается всё на очень обнадёживающей нотке: главный “носитель” культурных ценностей и традиций остался жив, “Тираны” искусства погибли, казалось бы – всё должно пойти на улучшение, но Татьяна Толстая однозначного ответа нам не даёт.

Однажды мы уже так думали, когда Бенедикт и Кудеяр Кудеярыч пришли к власти, но... Так что полный полёт фантазий.

 

Заключение.

 

Выбрав тему своего реферата и начав над ним работу, я даже и не подозревала, что это будет так интересно. Я просто прочитала роман, он мне просто понравился, но я и предположить не могла, что множество, на первый взгляд, мелких деталей, ускользнувших от меня при чтении, в дальнейшем, при разборе, сложатся в одно целое, и текст откроется с совершенно другой стороны.

Так как я работала только над своей темой и, следовательно, разгадывала тайны, придерживаясь определённого курса, то множество загадок другой специализации остались в тени. Но свою шараду я всё-таки решила.

Татьяна Никитична Толстая выбрала довольно неординарную форму для своего романа: названия глав – это названия букв старославянской азбуки, причём в древней азбуке их было 43, а Толстая делает 33 главы, как в нашем современном алфавите. Она выбирает буквы с наиболее яркой смысловой окраской, ведь, как известно, каждая буква кириллицы имела своё собственное лексическое значение.

Писательница не просто так называет главы буквами, а она ещё и, с изяществом и мастерством ювелира, соотносит содержание глав со смысловым значением, которое несёт та или иная буква; и делает это так, что простой читатель ничего не замечает, и только лингвист, знающий историю языка, может сразу разобраться, да и то, если не ставить себе такой задачи, то это даже и не придёт в голову, ведь такого ещё не встречалось.

Для доказательства этой теории я взяла шесть глав: по две из начала, середины и конца, чтобы убедиться, что эта особенность не случайна только в некоторых главах, а прослеживается на протяжении всего текста; и поочерёдно соотносила содержание главы с буквой-названием.

Сначала я искала значение самой буквы, её историю, а затем, разбирая главы, я действительно находила соответствия и связи. Все из шести проанализированных мною глав выдержаны в такой системе, что даёт возможность догадаться, что и весь роман имеет такую же специфику, и каждая глава построена по принципу отражения содержания в названии.

Этот анализ, действительно, помог мне лучше понять текст и его идейное содержание, но для этого мне понадобилось узнать историю и значения букв старославянской азбуки. После этого мне стало интересно, знают ли другие учащиеся значения древних букв, и поэтому я провела социологическое исследование, в котором учащимся 6-х, 9-х и 10-11 классов предлагалось написать, какое значение имеет та или иная буква и какие ассоциации у них возникают.

Результатом этого опроса явилось то, что выяснилось, что чем старше класс, тем правильнее и конкретнее ребята давали ответы, т.е. наименьшее представление о старославянской азбуке имел 6-ой класс, а самое полное – 10-11 класс.

Также выявилось то, что учащимся хорошо знакомы значения только двух первых букв (аз, буки), а в остальных случаях они либо вообще не давали ответов (6-ой класс), либо присутствовало только несколько правильных ответов. И опять же прослеживалась зависимость возраста участника и полноты его знаний.

Таким образом, это лингвистическое исследование показало, что ребятам было довольно трудно ответить на, казалось бы, чётко сформулированный вопрос. Всё это говорит только об одном – история нашего великого и могучего русского языка постепенно забывается, не вызывая у нового поколения никакого интереса, так что, читая “Кысь” они явно даже и не подумают, что в соотношении содержания глав с их названиями может скрываться разгадка необычного текста.

До начала работы я тоже мало знала о буквах старославянского алфавита, и если бы не моя встреча с таким непохожим на других романом “Кысь” Татьяны Толстой, я не заинтересовалась бы историей нашего языка. Только благодаря такому интересному содержанию я взялась за эту работу. В процессе работы над моим рефератом я открыла для себя много нового и познавательного, в частности, я теперь гораздо ближе знаю историю моего языка.

Надеюсь, что, перечитывая произведение, я смогу найти ещё ряд особенностей, которые помогут разгадать задумку автора, ведь “Кысь” – это совершенно новое слово в жанре романа, и работа ещё только начинается.

 

Приложение

 

Пособие для тех, кто читает “Кысь”

 

Это приложение я создала для тех, у кого возникло желание прочитать роман Татьяны Никитичны Толстой “Кысь”, кто не знает значения старославянских букв, но хочет представить себе полную, цельную сюжетную картину.

По результатам лингвистического исследования я сделала вывод, что наши школьники обладают очень скудными знаниями по истории языка, вернее, они практически не имеют представления о смысловой нагрузке букв алфавита, а без этих знаний полностью осмыслить и понять такой неординарный роман просто невозможно.

В этом дополнении к моему реферату я собрала сведения о значениях всех старославянских букв, встречающихся в романе “Кысь”. Надеюсь, это поможет вам проникнуть в удивительный мир этого произведения и разгадать все загадки, созданные Татьяной Никитичной, что позволит понять не только героев и их поступки, но и то, что хотела сказать этим автор, поможет окунуться в этот мир антиутопии.

Итак, вашему вниманию представляется толковый словарь старославянской азбуки.

 

Толковый словарь кириллических букв

 

Аз – личное местоимение первого лица единственного числа. Первая буква азбуки. Имело числовое значение один. В старину языковеды почитали “а” воистину “первым из звуков”. Думали, будто гласные “е”, “и”, “о”, “у” постепенно развивались из “благородного” звука “а”.

 

Буки – буква. Вторая буква кириллицы. Было в родстве с немецким Buch – “книга” и Buchstabe – “буква”. Слов с такой непривычной для нас формой именительного падежа единственного числа было немало: “кры” – “кровь”, “бры” – “бровь”, “любы” – “любовь”. Традиционно думать, что германцы, вырезавшие какие-то зарубки и пометы на буковых палочках, перенесли название этих самых “буковых палочек” на значки, на них изображённые, а затем передали новое слово соседям славянам в виде “буквы”.

 

Веди – форма от глагола “ведети” – знать. Третья буква кириллицы. Имела числовое значение – два, что являлось памятью о прошлом, о том, что буква “веди”, хоть она и выражает звук «в», явилась потомком “беты”, а “бета” была второй буквой греческой азбуки.

 

Глаголь – форма от глагола “глаголати” – говорить. “Глаголь!” – т.е. “говори!”. Четвертая буква и старославянской, и нашей гражданской азбуки. Числовое значение – три. Этот звук считался признаком “хорошего тона” в русском произношении. В древности человек назвал букву словом, по сходству её с предметом, имя которого начиналось с выражаемого ею звука, а теперь название буквы оказалось превращенным в слово на том основании, что очертания этой буквы напоминали пишущем и читающим людям очертания предмета: Г – “глаголь” – виселица в форме буквы Г.

 

Добро – пятая буква русской азбуки. Выражает звук «Д», который славяне назвали “добро”. В математике живёт строчная буква –d- , превратившаяся в слово. В геометрии этой буквой издавна обозначают угол в 90 градусов, “прямой”.

 

Есть – третье лицо единственного числа настоящего времени от глагола “быть”. Шестая буква и в старославянской, и в нашей азбуке. В кириллице означала пять, в глаголице она выглядела скорее как наша Э и значила шесть. Буква была создана для передачи одного звука, но была вынуждена выражать множество других звуков.

 

Живёте – второе лицо множественного числа настоящего времени от глагола “жить”. Происхождение этой буквы можно считать загадочным: в финикийском и греческом алфавитах такой буквы не было. Причудливая и сложная форма буквы Ж радовала древних переписчиков: они изобретали все новые, еще более орнаментальные рисунки для этой литеры.

 

Зело – наречие со значением “весьма”, “сильно”, “ очень”. В кириллице и глаголице было два знака, передававших звук «З.». “Зело” в кириллице походила на латинскую S и выражала звонкую пару к глухому «с». Однако во время реформы, для обозначения этого звука была выбрана другая буква – “земля”.

 

Иже – (И восьмеричное) местоимение со значением “тот”, “который”. В церковнославянском языке – союз “что”. “Восьмеричной” эта буква называлась потому, что имела числовое значение восемь.

 

И (краткое) - в кириллице никакой буквы Й не было. Её ввели в употребление только в 1735 году. При этом до самой революции буква Й была каким-то полупризнанным знаком.

 

И (десятеричное) - называлось так по своему числовому значению – десять.

 

Како – вопросительное наречие “как”. Буква К образовалась из славянского “како”. Она потомок греческой “каппы”, древняя форма которой близка к финикийскому знаку “каф”. Довольно ёмкая по своей выразительной потенции буква.

 

Люди – думаю, значение не требует разъяснений. Наше “эль”, “люди” кириллицы, греческая “лямбда”, финикийский “ламед” вышли из иероглифа, изображавшего, по-видимому, малоупотребительный в наши дни предмет – “стрекало”, заостренную погонялку для волов. В кириллице значило – 30, в глаголице – 50 и по очертанию напоминало в ней очки или, скорее, пенсне с высокой дужкой.

 

Мыслете – форма от глагола “мыслити”. Сложное движение пера, нужное для начертания буквы М, связало ее в бытовом языке с шатающимся “туда-сюда” на пути хмельным человеком. И вот уже возникает нечто вроде полусуществительного “мыслите”, означающее нечто неопределённое, не обязательно связанное с образом пьяницы. Родоначальником семьи всевозможных М был, вероятно, предшествовавший даже финикийскому “мему” древнеегипетский иероглиф /\/\/\/, означавший, по мнению одних ученых, понятие “вода”, а в понимании других – “волна”. “Мыслите” – потомок каллиграфического М греко-византийских рукописей.

 

Наш – притяжательное местоимение. В результате преобразований возник парадокс: русская буква Н по форме совпала с Н латиницы, выражающей совсем иной звук.

 

Он – личное местоимение третьего лица единственного числа. Кириллица знала два О – “он”, из которого потом и была выработана для нужд гражданской азбуки буква О, по очертанию своему вполне совпадающая с такой же буквой латиницы, и “он великой”, или “омега”. Обе они фигурировали в греческом алфавите и были, можно сказать, механически перенесены в славянскую письменность – не столько для её собственной потребы, сколько для насколько возможно точной передачи слов и имен, заимствованных из греческого языка.

 

Рцы – форма от глагола “речи” – говорить. Буква Р произошла от греческой “ро”. Видимо от этого же источника, но через посредство западно-греческих алфавитов родилась сначала латинская буква, а затем и более привычная нашему глазу прописная латинская R.

 

Слово – буква означала число 200. В старославянской азбуке буква С называлась “слово”. Имя это было по тем временам наипочетнейшее, поскольку “слово” было одним из имен-определений бога.

 

Твёрдо – эта буква произошла от греческого “тау”. Она имела числовое значение 300. Не знаю, какая именно игра мысли заставили наших предков так назвать этот письменный знак, ведь было сколько угодно других слов, начинавшихся со звука «З». Но буква Т носила именно это “упрямое” имя.

 

Ук – по-старославянски – учение. Славяне, переломили “ипсилон” (греческую букву) пополам: из одной половины сделали наше У (ук), а другая буква долгое время жила в нашей азбуке под псевдонимом “ижицы”. Только после реформы 1700-х годов в нашей азбуке остался один знак для звука “у” – известная нам “игрек-образная” буква. Это было преобразованное изображение “ижицы” и что-то среднее по звучанию между двумя половинками (ук + ижица = у).

 

Ферт - Этимология названия буквы учёными достоверно не выяснена. От очертания знака пошло выражение “стоять фертом”, т.е. “руки в боки”. Допускают, но далеко не все, что слово “ферт” взято у греков, где “фюртэс” значило “озорник, нарушитель спокойствия”. Может быть, всего более похоже на истину допущение, что слово “ферт” за отсутствием славянских слов (начинающихся на этот звук), было выдумано. Число русских слов с Ф в начале, середине или конце почти нет, не считая международного хождения междометий: “фу”, “уф”, “фи”… и т.п. Так что “ферт” – можно сказать, иностранец.

 

Хер – считается, что это сокращение слова “херувим”, наименование одного из чинов ангельских. Крестообразная форма буквы родила в русском языке новое слово “херить”, “похерить” – сначала в значении крестообразно зачеркнуть, а затем и вообще отменить, упразднить, уничтожить.

 

Ща – настоящая старославянская буква, фигурировавшая и в кириллице, и в глаголице. В те времена Щ означала звукосочетание «шт» - писалось “свеща” читалось “свешта”.

 

Цы – название звукоподражательное. Слово означало некогда наречие “разве”, “или”. “Едва есть пес цы лукавый бес”, - так сказано в одном из “Житии”. Но трудно утверждать, что наименование буквы пошло отсюда. Вполне возможно, что, утомясь то измышления буквенных “значимых имен”, наши предки к концу алфавита могли перейти и на более простой способ, как мы, называющие Ц – «це» и Ч – «че»…

 

Червь – в старославянском и древнерусском языках слово “червь” значило “красная краска”, а не только “червяк”. Название букве присвоено акрофоническое – слово “червь” начиналось именно с “ч”. Кириллическая буква выглядела как двурогий церковный подсвечник – дикирий.

 

Ша – народы, от которых производилось заимствование, имели знак для звука «Ш» - так называемый “шин”. Слово это, по мнению некоторых ученых, могло иметь значение “зубцы” или “горный хребет”; буква отчасти напоминала что-то близкое к этим понятиям. Есть основания полагать, что изобретатели кириллицы и позаимствовали знак для славянского «Ш» от этих народов.

 

Ер – условное наименование буквы, которое перестало выражать звуки неполного образования и стало просто “знаком”.

 

Еры – название этой буквы составное - “ер” плюс “и” – являлось как бы “описанием” её формы. Мы давно уже переименовали её в “Ы”. В те давно прошедшие времена, реформы письма проводились не приказом свыше, новизна проникала в писчее дело от писца к писцу. Мало-помалу форма этой буквы изменилась.

 

Ерь – условное наименование буквы, которое перестало выражать звуки неполного образования и стало просто “знаком”.

 

Ять – полагают, что название буквы “ять” может быть связано с “ядь” – еда, пища.

 

Фита - Среди согласных древнерусского языка отсутствовал звук «Ф». Однако на письме книжники использовали кириллические буквы “ферт” и “фита”, обозначавшие звук «Ф», но лишь в словах заимствованных из греческого языка. Когда такие слова попадали в разговорную речь, они могли менять свой звуковой облик: «Ф» иногда заменялся звуком «П» или «Х» либо сочетаниями «ХВ».“Фита” – в этом виде пришло на Русь название греческой буквы, называвшейся там, в разное время то “тэта”, то “Фита”. Этот звук мы слышим близким к нашему «Т». Славяне переняли “фиту” в то время, когда она читалась как «Ф». Эта буква встречалась лишь в заимствованных словах и свидетельствовала о неславянском происхождении слов. Буква “фита” была исключена из алфавита в 1918 году в связи с советской реформой правописания.

 

Ижица - “Ижица” – греческий “ипсилон”, который передавал звук, как бы стоявший между нашими «И» и «Ю» в фамилии «Гюго». По-разному передавали первоначально этот звук, подражая грекам, и славяне.

Это была последняя буква алфавита. Наши предки греческое: “От альфы до омеги” заменили выражением: “От аза до ижицы”, а не до “она великого”. “Ижица” означала у славян последний предел, абсолютный конец. И малолеток пугали ею: “Фита да ижица, что-то к чему-то близится!”

 

Поиск

Математика

Информатика

Физика

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru